|
© 2023 Перевод, предисловие и комментарии к.и.н. С.Н. Хомченко (Бородино).
Карл Теодор Тойсс (Theuß) (14.04.1785, Ваймар - 21.01.1847, там же), музыкант, композитор, военный капельмейстер Великого герцогства Саксен-Ваймарского. В 1812 – капельмейстер 4-го полка Рейнского союза 34-й пехотной дивизии Великой армии Наполеона, в ноябре вступил в Россию, в декабре в Вильне попал в плен. Весной 1813 г. в партии военнопленных через Минск направлен в Тамбов, но в июне оставлен в уездном городе Севск Орловской губернии, где находился до декабря. По возвращении из России написал воспоминания о 1812-1814 гг., опубликованные в Лейпциге в 1816. Предлагаем вниманию отрывок о полугодичном проживании мемуариста в Севске и его окрестностях (Rückblicke und Erinnerungen aus den Tagen meinen russischen Gefangenschaft: aus dem Tagebuche eines Deutschen. Leipzig, 1816. S. 72-101.). Перевод с немецкого языка и комментарии к.и.н. С.Н. Хомченко.
29 мая мы прибыли в Севск. Здесь была пристань, где уставшие корабельщики на время ставили на якорь свои судна.
Город Севск относится к Орловской губернии. [1] Местность считается самой благодатной в России. Умеренный климат и чрезвычайно плодородная, хотя и мало возделываемая земля прекрасно характеризуют эту провинцию. Земледелие и скотоводство являются основными отраслями сельского хозяйства. Зерновые, конопля, древесина для судостроения, лён, мёд, воск являются товарами, которыми ведётся активная торговля.
Окрестности города чрезвычайно привлекательны. На возвышенности с полуденной стороны находятся остатки старого укрепления, построенного во времена вторжений татар. Это наивысшая точка Севска, с которой открывается живописный вид на великолепную долину, через которую извивается река Севка (Sewska). Справа на небольшом расстоянии виден красивый монастырь базилианских монахов с зелёными куполами и башнями, окружённый тенистой берёзовой рощей. Слева на возвышенности пригород Самарица, отделённый от собственно города двумя прудами, пересечёнными дамбой. Внизу в долине множество мельниц, движимых Севкой. Весёлые пастухи пасут пёстрые стада на зелёном ковре лугов. Бодрые рыбаки занимаются своим доходным промыслом на берегу небольшой реки.
Повсюду в этой живой панораме царит активность и движение. На востоке на пологом холме возвышается город с его четырнадцатью церквями и монастырями, построенными в восточном стиле, бесчисленные башни с позолоченными крестами украшают эти здания и с некоторого расстояния представляют впечатляющий вид.
Севск насчитывает 4530 жителей, которые живут частично земледелием и животноводством, частично торговлей различными сельскохозяйственными продуктами с отдалёнными провинциями. Среди изделий, поставляемых этим городом, особого внимания заслуживает кожа, изготавливаемая под названием юфти.
После нашего прихода нас представили городничему (бургомистру). [2] Мне, как и четырем пленным офицерам нашего полка, он сообщил, что по распоряжению высшего начальства он должен отделить нас от остальных пленных и оставить здесь. Около 30 королевских саксонских военнопленных офицеров уже находились здесь в тех же условиях. [3]
Тут не место для установления мотивов, почему это произошло. Нас удержали обещанием скорейшей свободы и возвращения в отечество, а наших бедных товарищей отправили в Тамбов.
Людвиг! Аранд! Йелин! дорогие друзья! я видел вас здесь в последний раз! Никто из этих благородных людей не вернулся оттуда. [4]
Остающиеся в тот же день были приглашены городничим к столу, где мне посчастливилось завести знакомство с генералом Поповым (Papow), что впоследствии оказало мне существенную пользу.
Попов ранее был фаворитом императора Павла. Этим монархом он в 19 лет был произведен в генерал-майоры, а в дальнейшем даже был назначен губернатором Риги. Со вступлением на престол Александра он оставил военную службу и удалился в свою прекрасную усадьбу поблизости Севска.
Он был женат, имел троих прекрасных детей, на воспитание которых тратил много денег. Страстно любил музыку. В тот вечер он всех нас пригласил на чай, где представил нам свою милую семью и ввёл в свой круг общения. Пением, танцами и играми скоротали вечер.
На следующий день – это был праздник греческой церкви – мы посетили монастырь базилианцев, где архиепископ провёл литургию. [5]
Я нигде не встречал такого торжественного, возвышенного богослужения. Сорок певчих, получивших образование в академиях Петербурга и Москвы под руководством немецких и итальянских мастеров, составляли здесь хор. Какое чередование гармоний! Какое обилие аккордов! вся сила музыкального искусства, казалось, была вложена в создание этих песнопений. Это были мелодии древних греков. Только представьте себе возвышенную церемонию поклонения Богу; украшенные алтари, горящие свечи, дымящийся ладан, почтенные одеяния певчих, и, наконец, величественный старец в полном убранстве архиепископа, жемчужная диадема окаймляла его седую голову, когда он вёл литургию; вокруг него коленопреклоненная толпа. Я должен признать, что если какая церковь и сделала бы меня прозелитом, то это была бы греческая.
Во время моего пребывания в Севске я приложил невероятные усилия, чтобы заполучить оригинальные партитуры этих песнопений и в этом отношении стремился свести знакомство с некоторым монастырским духовенством. Меня день за днём утешали обещаниями, а когда я стал более настойчивым, открыто признались, что осквернять эти монастырские святыни не позволено.
Семинария, основанная здесь в правление императора Павла, насчитывает 400-500 школяров, надзор за которыми доверен монастырскому духовенству. Учебные корпуса объединены с монастырем и окружены садом, граница которого обозначена высокой стеной.
Интерьер монастыря, как и церкви, сильно перегружен картинами из истории святых. Напрасно здесь искать произведения искусства. С другой стороны, эти изображения изобилуют золотом и серебром, и часто даже нимб, окружающий чело святого, богато украшен драгоценными камнями и жемчугом. Подсвечники, вазы, кадила и другие священные предметы изготовлены целиком из благородных металлов, а некоторые из них со вкусом сработаны в античном стиле. Одежда священников, покровы алтарей и коврики для ног из бархата и шёлковых тканей покрыты богатейшей вышивкой. Диадема архиепископа, изготовленная в Петербурге, стоит, как меня уверяли знатоки, 80 000 бумажных рублей.
По окончании мессы нас всех пригласили к архиепископу. Комнаты, которые занимает этот священник, украшены более чем по-царски. При входе нам навстречу пахнула масса редких цветов и растений южных стран. Старец сидел на восточной оттоманке, в самом простом одеянии своего ордена, шею обвивала нитка жемчуга, заканчивающаяся на груди алмазным крестом. Его седую голову покрывала остроконечная армянская шапка, с которой до пола спадало черное покрывало. Властность и величие грозно читались на челе старца, а под белоснежными ресницами сверкала пара пылких глаз; серебристая борода, окружающая подбородок, спускалась до пояса. Он дружелюбно кивнул нам и жестом предложил подойти.
Беседа велась с переводчиком – секретарем архиепископа, который, правда, говорил по-немецки весьма посредственно. Старец сочувственно осведомился о судьбе каждого. Тем временем подали обильный завтрак, но состоял он только из нескольких тарелок разнообразно приготовленной рыбы, масляных лепёшек, сушёных и засахаренных фруктов, так как правила этого ордена строго запрещают употребление мяса, масла и молочных продуктов.
Богатства этого монастыря неизмеримы, и увеличиваются из года в год скромным образом жизни его обитателей. Среди изысканнейших диковин его сокровищ я хочу упомянуть только один молитвенник. Его размер соответствует формату ин-фолио, [6] а толщина почти с человеческий большой палец. Он содержит двенадцать серебряных кованых досок, на которых с подлинников выгравированы различные молитвы старых отцов церкви. Прослойками между досками служат богато расшитые бархатные коврики, подобно тому, как тонкие гравюры на меди покрывают шёлковой бумагой. Заглавные буквы каждой страницы украшают тщательно прорисованные изображения какого-либо святого, нимб которого окружён мелкими рубинами, изумрудами и другими драгоценными камнями, словно венцом из звёзд. Переплёт также выполнен из массивного серебра с выпуклыми позолоченными фигурами; углы и обратная сторона усыпаны драгоценными камнями. Только в великие праздники его с множеством церемоний показывают народу.
С северной стороны монастыря возвышается пологий холм, затенённый плакучими ивами и берёзами; это место, где почившие отцы наслаждаются вечным покоем. Здесь в тихие вечера задерживаются певчие и совершают по усопшим символические жертвоприношения. Я часто подслушивал их гармонии на этом святом месте.
–––
15 июня генерал Попов отправился в свое поместье Прудки (Brudky), куда я его сопровождал по ранее полученному приглашению. Прудки расположены в 25 верстах от Севска, в равнинной плодородной местности. Загородный дом, в котором генерал и его семья жили летом, граничит с хозяйственными постройками деревушки, в которой проживает около 99 крестьянских семей.
В 8 верстах от Прудков лежит Березовец, второе поместье генерала. Окрестности последнего гораздо приятнее, чем первого. Богатые рыбой пруды, пышные пастбища, приятные леса, тщательно ухоженные сады и травы дают местности неповторимую привлекательность.
Жители Березовца – прилежные пчеловоды, и важнейшей отраслью этой деревушки является торговля воском и мёдом. Плодородные равнины Прудков, напротив, подходят для выращивания конопли, льна и зерновых.
Генерала больше следует называть отцом, чем хозяином своих подопечных, и для них он стремится облегчить, а не усложнить, железное ярмо крепостного права. В этом отношении у меня была возможность восхищаться прекраснейшими чертами его благородного сердца и его добродушным образом мыслей.
Во время моего пребывания в Прудках, благодаря самым дружеским отношениям с честной семьёй генерала, я пережил самые счастливые дни своего пленения. Утром я занимался с детьми за пианино; после обеда я был занят в саду, окружающем мою маленькую хижину, или посещал крестьян в полях на их работах; вечером я сидел с семьёй моего покровителя под тенистыми деревьями деревушки или мы навещали какого-нибудь дружелюбного соседа.
К всеобщему удовольствию, я добился некоторых успехов в изучении языка, и это обстоятельство мне очень помогло, особенно впоследствии.
Иные вечера мы проводили в Добричеке, поместье семьи Мюллер, которое находилось в нескольких верстах от Прудков. Капитан Мюллер – занимательный человек, урождённый курляндец. Жена Мюллера, датчанка, была ранее замужем за ставшим известным благодаря своей «Истории России» статским советником фон Штриттером. [7]
Во время нашествия татар близ Добричека произошли значительные бои. При земляных работах можно найти черепа и кости, а также татарское оружие и монеты. Капитан Мюллер владел несколькими из последних и показывал мне.
Добричек лежит в более приятной местности, чем Прудки, хотя земля менее плодородна и менее используется в хозяйстве. Жители Добричека ленивые, неповоротливые люди, которых можно заставить двигаться только с помощью кнута и плетки.
Более трудолюбивых и деятельных крестьян я нашёл в Борисово, усадьбе генерала Тальхайма, уроженца Лотарингии, ранее сражавшегося под командованием Конде [8] и награждённым императором Павлом этим прекрасным поместьем. Владелец Борисово с помощью своих крепостных окружил свой маленький замок милым парком с множеством гротов, китайских храмов, руин, готических часовен, ниш, беседок и павильонов.
Борисово расположено в долине на военной дороге, окружённое высоким еловым лесом. Пчеловодство – отличная отрасль пропитания его обитателей. Тальхайм владеет небольшой французской библиотекой, а также немалой коллекцией хороших карт стран и рисунков французских мастеров.
–––
Доброводье, поместье генерала Фамензена, [9] управляемое немцем, господином фон Тизенхаузеном, примечательно как своими суконными фабриками, так и тем, что управление его полями происходит исключительно немецким способом. Немецкое хозяйствование приносит такую очевидную пользу, но оно – скорее всего, из любви к привычному и традиционному – не находит подражателей в этой местности.
Жилые дома, фабричные постройки, сараи, амбары и конюшни целиком сложены из обожженного кирпича и покрыты черепицей, что является диковинкой для этих мест, где не найдётся ничего, кроме деревянных зданий. Для этой цели Фамензен со значительными затратами построил собственную печь для обжига кирпича. 200 крепостных заняты изготовлением тонкого и грубого полотна, а также обычных шерстяных платков. Радостно за бодрую деятельность этих людей и удивительно, когда слышишь, за какое короткое время они поняли, как применять необходимые механизмы.
Дружественный приём был оказан нам в усадьбе госпожи генеральши фон Линднер, знатной немки из силезской семьи, из Тайля. В этом великолепном доме, где всё дышало немецкими обычаями, где милый язык моего отечества сдабривал любую беседу, я хотел бы провести оставшиеся дни моих странствий.
Текла фон Линднер даровала свободу трем сотням своих крепостных, и за небольшую сумму продала освобождённым свою собственность. Даже нам, пленным, благородная дама влила успокаивающий бальзам в кровоточащие раны. Она молча утирала множество слёз, помогала и утешала, как только могла. Она знала, что такое нужда и страдание; она сама много выстрадала, вытерпела и выдержала весной своей жизни. Теперь, осенью своих дней, она была счастлива, занимаясь благотворительностью и делая добро. Почепное (Putschepuoi) – так называлось поместье этой нежной феи.
–––
На 20 августа в этих краях выпал праздник урожая. Я был рад, получив возможность наблюдать за этим народным праздником в Прудках, куда я вернулся.
Рано утром зазвенели колокола часовни, стоявшей вдали от поместья, на краю тенистого елового леска, созывая на мессу. Я сопровождал туда генерала. Изображения святых покровителей семьи были окружены ореолом горящих свечей, и каждый входящий должен был увеличить этот нимб новой свечой. Прославляя Бога за плодородный урожай, священник произнес несколько молитв, к которым через определённые промежутки времени с нежными аккордами присоединялся хор певцов, то благодаря, то моля. Затем священник, кадя ладаном, повернулся к стоящей на коленях толпе и завершил священную мессу.
По нашем возвращении двор усадьбы был битком набит жителями деревушки, которые по обычаю принесли в этот день подарки хозяину имения. Староста Березовца, старик 109 лет, вручил генералу пёстрого красивого петуха. Другие преподносили фрукты, рыбу, яйца и т.д. Хозяин со своей стороны угощал гостей мёдом и водкой. Завершили праздник народные танцы, песнопения и игры.
Среди национальных танцев мне особенно понравилась так называемая песенка льна, описание которой, возможно, заслуживает здесь место. Две танцовщицы с помощью пантомимы старательно изображают различные работы, припевая о севе, урожае льна и его превращении в полотно. Окружающие образуют вокруг танцующих широкий круг и, хлопая в ладоши, поддерживают простой такт песенки.
Одежда крестьян этой местности весьма своеобразна. Женский наряд включает маленькую шапочку, обычно из красной материи, увитую узкими белыми полосками, в форме прежнего головного убора наших гренадер. Складчатая рубашка с длинными пышными рукавами едва прикрывает шею, украшенную несколькими нитками красных кораллов. Талию охватывает цветной пояс из верблюжьей пряжи. Оттуда бедра до икр плотно облегает кусок пёстрой шерстяной ткани. Ноги босые. У некоторых одежду дополняют деревянные сандалии. Зимой они ещё носят пальто из грубой шерстяной материи, известное как зипун (Japunen), которое надевают поверх других предметов одежды.
Мужской костюм менее заметен. Пальто из коричневого сукна, оставляющее шею и грудь открытыми; льняное нижнее бельё; вместо башмаков сандалии, поясница опоясана верёвкой; таков костюм русского крестьянина. Летом его голова непокрыта; зимой он надевает меховую шапку. Крестьяне Могилёвской губернии зимой и летом носят серую войлочную шапку. Бороду русский не стрижет, а волосы на голове постригаются по прямой линии на шее, по бокам и на лбу.
В их национальных танцах один пол редко смешивается с другим. Оба обычно образуют два особых хора.
–––
Поля опустели, амбары и зерновые ямы наполнились зерном, и едва над первой стернёй задул ветер, как в лесу зазвучали пронзительные охотничьи рога весёлых егерей, и ретивые борзые рыскали по горам и долинам, рощам и кустарнику. Мне часто доводилось сопровождать генерала, который был страстным охотником.
В окрестностях Прудков нет обилия дичи, и добыча егерей скудная. Напротив, лисы и волки многочисленны. Богаче долины у Березовца, где пребывают красивейшие золотые фазаны, тетерева и глухари. У подножия небольшого холма с восточной стороны названной деревни находится большой пруд, изобилующий разнообразной рыбой, а его тростниковый берег – многочисленными стаями бекасов, куликов, диких уток, а также отдельных цапель и других болотных и водоплавающих птиц. Охота и рыбалка были нашим занятием в унылые дни сентября. Погода была довольно осенней, ночи холодные и суровые.
24-го числа этого месяца около полудня на высотах Доброводья вспыхнул сильный пожар, и клубы дыма докатились до долин Березовца. Сначала мы заподозрили лесной пожар. Позже пришло известие, что горит Доброводье. 58 жилых домов, амбаров, сараев и конюшен стали добычей огня, жар проник даже под землю, и в ямах, где в России хранят зерно, богатый урожай этого года превратился в уголь и золу. Также в огне погиб ребенок. К счастью, домашние и фабричные постройки были возведены из обожженного камня, что защитило и спасло их от ярости разрушительной стихии. С выгоревшим жилым домом Тизенхаузена, среди прочего, была утеряна небольшая домашняя аптека, потеря для этих мест значительная, которую не так легко возместить.
В первые дни октября семья Попова вернулась из своей усадьбы в Севск, куда за ними последовал и я. Осень приблизилась, деревья стояли без листьев, с севера дул резкий ветер, вокруг холмов лежали густые облака, иней и изморозь сковали землю, и уже часто танцующие снежинки вели свою живую игру. Осенняя картина природы, ощущение приближения зимы, вызвали у меня печальные ощущения, когда мы расставались с любимыми Прудками. Все воспоминания о тех радостных, весёлых днях, которые я провёл здесь в кругу моих друзей, одновременно глубоко угнетали меня в момент расставания. С грустью я навеки прощался с приветливыми местами.
Возвращаясь в Севск, неподалеку от города мы столкнулись с толпой цыган, которые расположились у соснового леска на краю ручья. Когда мы приблизились, они покинули свои дымящиеся шатры, и мужчины, женщины и дети, все полуобнаженные, черно-жёлтые, окружили повозку, плясали и пели, и не отпускали нас, пока мы не дали им несколько медных монет.
–––
В середине этого месяца состоялась Севская ярмарка, народный праздник, на который во множестве съезжаются как дворяне с нескольких сотен верст в округе, так и другие жители равнин, и на котором покупается всё необходимое для приближающейся зимы. Особенно обильная жатва на этом рынке у торговцев мехом, которые здесь хорошо стараются и загребают значительные суммы. Пёстрая толпа покупателей и продавцов, оригинальные национальные костюмы, многочисленные экипажи местных дворян, шатры и лавки иноземных купцов, всё это объекты, которые могут на некоторое время привлечь любопытство чужеземца и позволят наблюдательному человеку на мгновение развлечься.
В эти дни я получил из Орла письмо, в котором говорилось, что местный губернатор [10] желает познакомиться со мной, и, если бы я захотел дать там концерт, мне не только возместят дорожные расходы, но и к тому же выразят за это благодарность.
Я сообщил своему покровителю о содержании этой бумаги и попросил совета. Генерал, похоже, не одобрил предложенную поездку, и, как бы мне ни хотелось увидеть Орел, она не состоялась.
–––
За мрачными недружелюбными октябрьскими днями последовали прекрасные ясные ноябрьские.
Зима тем временем приближалась стремительными шагами. Снег высотой с локоть покрыл поля; изморозь и иней обволокли лишенные листьев ветви. Ледяная корка, покрывшая воду, уже выдерживала сани и телеги. Воздух был чист, небо ясное. Зима – стихия русского. В это время года он радостнее, деятельнее, веселее и любую работу выполняет ловчее, чем в жаркие летние дни.
30-го числа этого месяца мы получили первые радостные известия о победном сражении при Лейпциге, о переходе наших войск к армиям союзников и об освобождении нашего отечества от ига французского тирана. [11]
Суровый декабрь, коварство которого в России ощущается вдвойне, предлагал нам и прекрасные дни. Великолепная снежная дорога часто увлекала семью генерала в ближние и дальние санные поездки, в которых я их повсюду сопровождал и завёл много интересных знакомств.
На Рождественские праздники меня очень приятно удивило письмо из Орла, в котором меня уверяли, что здешний губернатор получил от военного министра императорский указ относительно нашего освобождения, [12] а необходимые распоряжения о нашем отъезде и транспортировке до границы будут даны городничему Севска в течение нескольких дней. Это письмо было лучшим рождественским подарком, который я когда-либо получал в своей жизни. Я сразу же поспешил сообщить товарищам эту радостную новость.
Через несколько дней радостная весть подтвердилась; городничий объявил о нашей свободе. [13]
Последние дни, которые я провёл в доме Попова, были унылые и безрадостные. Мысль о расставании и разлуке слишком часто очерняла мне самые милые образы моего отечества, которыми мой разум был теперь занят во сне и наяву. Кто может упрекнуть меня за то, что эта благородная семья, так человеколюбиво отнесшаяся к бедному чужеземцу, стала дорога моему сердцу?!
Солнце Нового года приветствовало нас как свободных немцев. На 29 января был назначен отъезд отсюда.
Я допускаю, что суровое время года малоподходящее, чтобы с удовольствием думать о путешествии в несколько сотен миль через бесконечные, бескрайние снежные поля. Негостеприимность этих мест, усиленная наличием зимы, сама по себе отпугивала нас; любовь и тоска по родному отечеству преодолели все.
Каждый одевался и запасался провиантом по мере своей наличности, на что по милости Александра каждому нуждающемуся дали по 100 рублей. На них были закуплены меха, сани, продовольствие, кухонная утварь.
Меня обильно одарили. От генерала я получил удобные сани, несколько мехов, а также сундук с продовольствием. К подаркам добавился кошелёк с 400 рублями.
Ни слова о последних часах в кругу этих благородных людей, ещё меньше я хочу упоминать здесь о сценах прощания. Пусть мои добрые читатели простят это описание моему слабому перу.
Только любимый сын или брат так покидает объятия своей любящей семьи. Безмолвные слёзы в каждом глазу выражали внутреннее состояние. Я хотел высказать свою благодарность, – сердце моё разрывалось, – и не мог произнести ни слова от рыданий. Генерал обнял меня и проводил до дверей, где я обнаружил домашних слуг, собравшихся, чтобы в последний раз попрощаться со мной. Ко мне протолкался Василий – мальчик, которого генерал дал мне в услужение. Он хотел поцеловать мою руку, я прижал его к груди. – Дай бог доброму юноше многих счастливых дней! – Он был хорошим человеком, который относился ко мне с бесконечной любовью и преданностью.
Я поспешил к своим саням, бросился внутрь со своим провожатым, бывшим вахмистром императорской лейб-гвардии, приказал извозчику быстро ехать, и не открывал глаза, пока мой спутник не заверил меня, что Севск уже скрылся из виду.
Комментарии
[1] Ныне районный центр Брянской области.
[2] Севский городничий титулярный советник Роман Зиновьевич Заикин.
[3] В апреле 1813 саксонский король Фридрих Август I объявил о нейтралитете Саксонии. В результате последовало высочайшее повеление освободить саксонских военнопленных, о чём Главнокомандующий в Санкт-Петербурге С.К. Вязмитинов известил губернаторов в циркуляре от 25 апреля 1813 г. В циркуляре требовалось отправлять саксонцев в Ригу и Белосток для возвращения в Дрезден. Однако нужно учитывать, что здесь подразумевались подданные только Саксонского королевства. Но напрямую в циркуляре об этом не говорилось, что допускало его трактовку и в пользу военнопленных из малых Саксонских герцогств, входивших в Рейнский союз. Предписание, в котором Вязмитинов разъяснял губернаторам, что под саксонцами следует понимать не только настоящих саксонцев, но и саксен-ваймарцев и саксен-кобургцев, и предлагал поступать с ними на основании циркуляра от 25 апреля, вышло 31 мая. Однако циркуляром от 25 июня отправление саксонцев на родину было приостановлено до особого распоряжения. Причиной стало майское решение Фридриха Августа I продолжить войну на стороне Наполеона.
[4] Остальные пленные офицеры этой партии через Тамбов были отправлены в Пензу и распределены по городам этой губернии. Все они были освобождены соответствующими циркулярами в ноябре-декабре 1813 г. и спустя несколько месяцев вернулись в отечество.
[5] Севский Спасо-Преображенский монастырь, о котором здесь идёт речь, был православным. Основанный в 1631 г., с середины XVIII в. монастырь был одновременно Архиерейским домом епископа Орловского и Севского. В описываемое время эту должность занимал епископ Досифей (Ильин) (1751-1827).
[6] Ин-фолио – формат книги, в которой страница равна ½ типографского листа (примерно 60 х 45 см).
[7] Иван Михайлович (Иоганн Готтгильф) Штриттер (1740-1801) – историк, родом из герцогства Нассау. По приезде в Россию служил в Санкт-Петербургском, потом в Московском архиве коллегии иностранных дел. Был адъюнктом Санкт-Петербургской академии наук. В числе прочего писал «Историю Российского государства», успев довести её до 1599 г. (опубликованы 3 тома до 1462 г., русский перевод: СПб. 1800-1802).
[8] Корпус принца Конде – военное формирование французских эмигрантов для борьбы против революционной Франции. Организован в 1791 Луи Жозефом де Бурбоном, принцем Конде. Распущен в 1801, часть эмигрантов осела в России.
[9] Возможно, Сергей Андреевич Фаминцын (1745-1819) – генерал-поручик, герой русско-турецкой войны 1769-1774 гг.
[10] Орловский гражданский губернатор действительный статский советник Петр Иванович Яковлев.
[11] Битва народов под Лейпцигом состоялась 4-7 (16-19) октября 1813, после которой Наполеон с оставшейся армией ушёл за Рейн, а все немецкие правители перешли на сторону войск коалиции.
[12] Как уже указывалось, высочайшие повеления об освобождении военнопленных определенных наций доводились до губернаторов через Главнокомандующего в Санкт-Петербурге С.К. Вязмитинова, а не через военного министра.
[13] Принятие окончательного решения об освобождении военнопленных из Саксонии, Саксен-Ваймара и Саксен-Кобурга состоялось 18 (30) октября, о чём Вязмитинов сообщил губернаторам в циркуляре от 11 ноября.
|
Крестьянин Могилевской и крестьянка Орловской губерний.
Раскрашенная гравюра из опубликованных воспоминаний Тойсcа |
|
