: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Лейб-кампания

Императрица Елизавета Петровна
Великая Петрова дщеръ
Щедроты отчи превышает...

М. В. Ломоносов.
«Ода на день восшествия на престол Елизаветы Петровны»

 

ночь на 25 ноября 1741 г. на российский престол взошла дочь Петра Великого — императрица Елизавета Петровна... Б этой главе мы рассказываем об истории учрежденной ею Лейб-кампании (кампания (от нем. Leib и фр. compagnie рота) — гренадерская рота лб.-гв. Преображенского полка в 1741-1762 гг.), также являвшейся одной из предшественниц Кавалергардского полка. 

Указом 31 декабря 1741 г. Елизавета Петровна объявила об учреждении Лейб-кампании. 

«Божией милостию мы, Елизавета Первая, императрица и самодержица всероссийская, и прочая, и прочая. Понеже во время вступления нашего на всероссийский родительский наш престол полки нашей лейб- гвардии, а особливо гренадерская рота Преображенского полка, нам ревностную свою верность так показали, что мы оною их службою... желаемый от всего государства нашего успех в восприятии престола, без всяких дальностей и не учиняя никакого кровопролития, получили; и яко же мы в том благодарны есть Господу Богу, подателю всех благ за неизреченную его милость к нам и всему государству нашему; так имея во всемилостивейшем нашем рассуждении... верную службу вышеписаных, не можем остаться, не показав особливой нашей императорской милости к ним, чего для соизволили мы учинить следующее (следует перечисление денежных наград гвардейским, Ингерманландскому и Астраханскому полкам}... А гренадерскую роту Преображенского полка жалуем: определяем ей имя — Лейб-кампания, в которой капитанское место мы, Императорское Величество, соизволяем сами содержать и оною командовать, а в каком числе каких чинов оная наша Лейб-кампания состоять имеет и какие ранги обер- и унтер-офицерам и рядовым мы всемилостивейше пожаловали, то следует при сем... Оной нашей Лейб-кампании во всех вышеписаных как унтер-офицеров, капралов и рядовых, кроме заротных чинов, всемилостивейше жалуем дворянами (кои до сего времени того не имеют) с таким указом, чтоб от них родившиеся от сего числа дети дворянство по наследству имели; которых ныне от нас всемилостивейше пожалованных дворян повелеваем в нашей герольдии вписать в дворянскую книгу и, для незабвенной памяти будущим родам государства нашего, о сем, от Господа Бога дарованном, успехе в восприятии нами всероссийского родительского нашего престола, в котором случае оные персоны нашей Лейб-кампании знатную свою службу нам и всему государству показали, сделать гербы по апробованному от нас рисунку; а которые есть из дворян, и тем в гербы их прибавить и сей новый герб и приготовить надлежащие дипломы к подписанию нашему...» 

Императрица назначила свою коронацию на весну 1742 г. Времени для приготовления было немного, а потому пошла спешная работа; в числе других немало забот представляли постройка «кавалергардского убора» на 68 чинов Лейб-кампании и доставление им лошадей. 

Первоначальное желание императрицы было, чтобы Лейб-кампания, или хотя часть ее, имела своих верховых лошадей и чтобы она уже на коронации явилась бы конницей; последнее, вероятно, потому, что при коронации Екатерины I кавалергарды сопровождали императрицу в Вознесенский монастырь верхами. С этой целью в марте 1742 г. отправлен был в Малороссию камер-лакей Платон Гордеев с приказанием выбрать «как с отписных Миниховых и Головкина, так и со всех казенных — яко-то Конной гвардии и кирасирских — заводов лошадей, добрых, кроме заводных (заводских) жеребцов и кобыл». Лошади эти предназначались «как для входу Е. И. В-ва в Москву, так и для высочайшей Е. И. В-ва коронации для церемонии под Лейб-кампанию». 

Гордееву было приказано набрать 400 лошадей, но он мог набрать годных всего 13 лошадей на заводе Миниха и 2 лошади на заводе Конной гвардии; да, кроме того, на заводах малороссийских и слободских полков Гордеев из числа представленных ему 40 лошадей выбрал 5. Таким образом, командировка Гордеева окончилась полным неуспехом: Лейб-кампания не получила лошадей ни к коронации, ни впоследствии; а когда кавалергарды, входившие в ее состав, должны были являться конными, — лошади и пистолеты брались из Конной гвардии. 

Одни за другими идут приказы и приказания о том, чтобы лейб-кампанцы вели себя «добропорядочно, как регул требует»; составленные почти в одних и тех же выражениях, возбраняя под угрозой «жесточайшего штрафования» одни и те же проступки и преступления, тянутся эти приказы и «ордеры» через все двадцатилетнее существование Лейб-кампании, но мало исполняются. 

Вчерашние солдаты, спившиеся еще в казармах, люди грубые, которых не только «штрафовать падкою», но «бить батогами» и далее «кошками» можно было сколько угодно, сразу пожалованы офицерами, сделаны дворянами; мало того, в манифесте объявлено, что «оные персоны... знатную свою службу нам и всему государству показали». 

Удивительно ли, что у них, попавших из «подлости» сразу на такую высоту, закружилась голова, что они возомнили, что всякое их безобразие будет им ради «знатной» их службы прощено? Восстановить дисциплину в Лейб-кампании можно было только двумя способами: путем крайней строгости, не останавливаясь ни перед какими мерами, или же путем более постепенным, но и более верным: дав Лейб-кампании офицеров, способных своим авторитетом и своим примером укрепить дисциплину. Ни того, ни другого не было сделано. 

Первый способ был во всех отношениях неподходящ: он не соответствовал ни политическим взглядам императрицы, ни ее личному характеру — крайне добросердечному и признательному, ни общему положению вещей. Рубить драчунам если не головы, то руки, бить кнутом ругателей, гонять сквозь строй пьяниц, когда эти-то лица только что названы «персонами», оказавшими императрице и России «знатную» службу, было бы по меньшей мере непоследовательно, и на это никто бы не мог уговорить Елизавету Петровну. Заметим, что в то время строгости, неизбежные в военной службе, многие еще считали немецкими новшествами, без которых русские войска могут обойтись, и бессердечное и пренебрежительное отношение большинства иноземцев-офицеров к солдатам как бы подкрепляло этот взгляд. 

Ко второму способу Елизавета Петровна также не могла прибегнуть. Лейб- кампания была ею учреждена с целью иметь всегда около себя отряд решительных и преданных ей лиц. Лучшего выбора императрица не могла сделать: Преображенские гренадеры доказали на деле, что вполне обладают и тем и другим. Понятно, что команду над этими телохранителями Елизавета Петровна должна была поручить людям безусловно ей преданным; но, к сожалению, все участники 25 ноября были люди, не только не имевшие никаких военных дарований, но и не имевшие понятия о воинской дисциплине. С целью вознаградить, а может быть, и для того, чтобы на первых порах поставить во главе Лейб-кампании человека военного, капитан- поручиком ее сделан был принц Людвиг Гессенгомбургский. Не ему, конечно, человеку бесхарактерному, бесцветному и слишком доброму, было командовать Лейб-кампанией. К тому же принц Людвиг уже в Крымский поход доказал, что имеет разве что отрицательные понятия о дисциплине. Занятый устройством придворных увеселений, в которых показал немалый талант, генерал- фельдцейхмейстер принц Гессенгомбургский посвящал более времени фейерверкам и «комедиантам», чем Лейб-кампании; управление он сдал Гринштейну. Но мог ли авантюрист темного происхождения и едва ли не из жидов, вчерашний даже не гренадер, а солдат Преображенского полка иметь какой-либо прочный авторитет в глазах лейб-кампанцев? Мы должны, впрочем, отдать справедливость Гринштейну, что он круто взялся за дело и не скупился на наказания. 

Внутренний караул 

Тотчас же по вступлении на престол Елизаветы Петровны начались приготовления к коронации, и в числе других распоряжений в марте были выбраны «в кавалергарду» 1 сержант, 1 вице-сержант, 3 капрала, 3 вице-капрала и 60 гренадеров «доброго состояния» (поведения). 

Шествие Елизаветы Петровны в Грановитую палату к аудиенции

Из офицеров Лейб-кампании в кавалергарды назначены были принц Гессенгомбургский, М. Л. Воронцов, П. И. Шувалов и Гринштейн. Эти кавалергарды и после коронации не были распущены, а остались в Лейб-кампании в том же составе — 68 человек. Они не представляли из себя отдельной команды, а были распределены по всем капральствам, но им велись отдельные списки, и по большей части они имели свою особую очередь в несении службы внутренних караулов. Во всех же прочих отношениях кавалергарды были в совершенно одинаковых условиях с остальными лб.-кампанцами. При назначении в кавалергарды обращалось внимание на поведение, возраст и красоту; так, в приказе по Лейб-кампании 22 февраля 1745 г. принц Гессенгомбургский писал: «Понеже Ее И. В-во в числе кавалергардов изволила усмотреть малорослых, того ради дневальному сержанту перемерить всех кавалергардов и, сколько кому росту будет, рапортовать, а на место малорослых выбрать из большого росту, состоятельных (хорошего поведения) и в сем публичном месте (во дворце) удобных от 10 до 15 человек, чтоб иногда, чрез к тому необычайных поступков, неудобность происходить не могла». Из кавалергардов выключаются: «по прошению — Федосей Ляхов и Никита Булатов за старостью, а Егор Хлопотов за шумством» (пьянством). 

Непосредственно кавалергардами управлял сержант, назначенный к ним за старшего; этим сержантом за все царствование Елизаветы был Михаил Афанасьевич Охлестышсв. При сержанте состояло два капрала, и два вице-капрала. Кроме того, «для наряжания на караул и осмотру кавалергардов» ежедневно по очереди назначались по двое кавалергардов, но с конца 1744 г. обязанность эта была возложена на кавалергардских капралов и вице-капралов, причем приказано было, чтобы «они меж себя были дежурными не в зачет других капралов». От дежурств и осмотра кавалергардов был избавлен только кавалергардский вице-капрал Травин, «понеже на него положено смотрение кавалергардской амуниции, точию (только) ему, Травину, ходить в свою очередь на караул». 

Строй кавалергардов был четырехшереножный, причем, как то видно из сохранившегося списка за 1744 г., в первой шеренге было 17 человек, во второй — 12, в третьей — 10 и в четвертой — 19. Внутренний караул от Лейб-кампании обыкновенно состоял из 50 человек, из которых 10 человек при 1 капрале были от кавалергардов; караул сменялся ежедневно, кроме тех, которые были наряжены в караул в наказание. Собравшись в дежурной, караул до выступления заряжал ружья под непосредственным наблюдением караульного сержанта, а вернувшись с караула, гренадеры обязательно должны были разрядить ружья. 

Кавалергард Лейб-Кампании 20 ноября 1742 г. принц Гессенгомбургский отдал нижеследующий приказ о порядке содержания внутреннего караула: 

«1) Стоящим на карауле капралам и гренадерам с караулу без просу караульных унтер-офицеров не отлучаться; кто ж проситься станет, то по рассмотрению оных отпускать позволяется на час или на два; и смотреть, чтоб на тот час, пока отпущены будут, явилися; буде же не явятся, о таких рапортовать, почему с оными поступлено быть имеет по силе военного артикула; 2) в карауле в карты отнюдь не играть, також ни крику, ни шуму не чинить, а находиться в добром порядке, как офицерская должность требует; 3) маркитантов, також и прочих подобных тому, с съестными припасами в караульню не пускать, також и во дворец команде Лейб- кампании не приводить; 4) господам унтер-офицерам наиприлежно смотреть, дабы команда, стоящая на карауле, во всяком порядке и исправности содержана была; буде же что усмотрено будет, то могут ответ дать». 

Приказом 8 мая 1745 г. определен был порядок вступления лб.-кампанских караулов во дворец: «Когда Лейб-кампании сержант или вице-сержант придут на караул во дворец, то б кавалергарды шли напереди в одну шеренгу, а сержант или вице- сержант с командою — за ними; а сменясь с караула, идти из дворца сержанту или вице-сержанту с командою напереди, а кавалергардам назади». 

Прямой и единственной обязанностью Лейб-кампании была охрана особы императрицы и лиц императорской фамилии. Как в Петербурге, так и в Москве и в загородных дворцах обеих столиц при императрице, а во время высочайших «походов» и при великом князе и великой княгине всегда была команда лб.-кампанцев. В Петербурге ежедневно внутренний караул от Лейб-кампании состоял из 1 сержанта, 1 капрала, 10 кавалергардов и 40 гренадеров при барабанщике и флейтовщике. Караул заступал в 9 часов утра, а 4 декабря 1760 г. состоялся приказ Разумовского о заступлении внутреннего караула в 12 часов. Число постов, выставляемых лб.-кампанским караулом, было очень ограниченное: днем — пара часовых с одним подчаском у дверей во внутренние апартаменты и один часовой и один подчасок у лб.-кампанского «прапора» (знамени); на ночь прибавлялись еще один-два часовых и один-два подчаска. Парные часовые были по большей части кавалергарды и стояли ближайшими к внутренним покоям императрицы. За них могли проходить («имели вход») днем и ночью только лица, непосредственно находившиеся в услужении императрицы, а днем — высшие сановники и ближайшие из придворных, о которых поименно сообщалось лб.-кампанскому караулу. Это право и легло в основание надолго сохранившегося выражения придворного устава — «лица, вход за кавалергардов имеющие». 

Лейб-кампания, и соответственно ее кавалергарды, существовала до самого конца царствования императрицы Елизаветы Петровны. Петр III Лейб-кампанию распустил... К слову, он был единственным российским императором, который короновался без кавалергардии.

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2017 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru