: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Восточная война

1853-1856 годов

Соч. М.И. Богдановича

 

 

Глава XXVII.
Штурм Евпатории.

(5-го (17-го) февраля 1855 года).

Современное положение дел.

 

Последним действием наших войск в Крыму, до назначения туда нового главнокомандующего на место князя Меншикова, было нападение на неприятеля, занимавшего Евпаторию.

Давно уже высадки, там происходившие, возбуждали опасения Меншикова на счет возможности движения Союзников оттуда к Перекопу; но, по всей вероятности, не столько эти обстоятельства, сколько постоянные требования Государя — открыть решительные действия — побудили нашего главнокомандующего к такому предприятию, которое, оставляя в неизменном положении борьбу под Севастополем, имело вид перехода к наступлению. Военный министр, князь Долгоруков, в письме князю Меншикову, сделал довольно ясный намек о нападении на Евпаторию, что также имело влияние на последующие распоряжения нашего главнокомандующего. В действительности - же занятие Евпатории не могло нам доставить никакой выгоды, потому что нельзя было постоянно удерживать этого города под выстрелами неприятельского флота. Сам Государь сомневался в успехе такого предприятия, хотя и настаивал на переходе в наступательное положение нашей армии. «Буду ждать — писал Он князю Меншикову — состоится ли атака на Евпаторию; кажется, ежели и овладеть ею, то удержаться в ней нелегко будет под морским огнем. Продолжают доходить сюда сведения, что Союзники готовятся к штурму; вчера узнали, будто послано 4 тыс. кирас, в которые хотят одеть штурмующие колонны... Что-то мудрено Мне кажется лезть на штурм в подобном убранстве, да наши штыки сумеют, полагаю Я, и несмотря на кирасы, перещитать им ребра!
Важнее то для Меня, что проходит время для нас удобное, а гибельное врагам; скоро будет тепло и сухо; они усилятся, и тогда будет нам гораздо мудренее достичь предмета наших желаний, ежели теперь не успеем все кончить с имеющимися способами.

„Потому повторяю Мою убедительную просьбу — все хорошо обдумав, сообразить, как наилучше б можно было атаковать врагов, до или после отбитого приступа. Нельзя нам оставаться в бездействии и давать врагам усовершенствовать свои работы и получать подкрепления, и утратить напрасно время, когда мы над ними имеем перевес, зная в каком расстройстве Англичане, и что и Французам не легко» (1).
Предварительное обозрение Евпатории было поручено, во второй половине января (в начале февраля), князем Меншиковым генерал-лейтенантам: начальнику евпаторийского отряда барону К.Е. Врангелю и начальнику артиллерии сего отряда Хрулеву. Барон Врангель донес, что, находя сей город сильно укрепленным, он не может ручаться за успех штурма. Напротив того, генерал Хрулев, производивший рекогносцировку отдельно от барона Врангеля, подойдя к городу так близко, что мог говорить с находящимися там Татарами, нашел, что земляные укрепления Евпатории в некоторых местах еще не были окончены и насыпи так низки, что не прикрывали даже фундаментов городских домов: основываясь на том, Хрулев не сомневался в успехе предположенного нападения. Сообразив такие, противоречившие одно другому донесения, князь Меншиков решился поручить взятие Евпатории генералу Хрулеву и передал под его начальство пехоту и часть кавалерии евпаторийского отряда, в составе 22-х батальонов, 24-х эскадронов и 5-ти казачьих сотен, в числе около 19-ти тысяч человек с 108-ю орудиями (2). Пехота отряда пришла от Перекопа, кроме Азовского пехотного полка, двинутого из окрестностей Севастополя. Вслед затем главные силы князя Меншикова были усилены, прибывшими к Бахчисараю, 5-го и 7-го (17-го и 19-го) февраля, 8-ю резервными батальонами 16-й пехотной дивизии и 4-мя резервными батальонами 17-й пехотной дивизии. Из всего отряда, назначенного для защиты северного прибрежья Черного моря, от Херсона до Перекопа, остались только один баталион Алексопольского егерского полка, 4 резервных батальона 17-й дивизии и сводная кавалерийская бригада генерал-майора Рыжова. Разлитие речки Черной, затруднившее сообщения войск, стоявших по левую сторону ее, с главными силами князя Меншикова, заставило нас, в конце ноября (в первых числах декабря н. ст.), сосредоточит армию на правой стороне речки, расположив войска правым флангом на инкерманских высотах. а левым у селения Чоргун. На левой же стороне речки, у деревни Комары и у часовни Иоанна Постного, были на время оставлены, для наблюдения, Уральский № 1-го и Донской № 53-го казачьи полки (3).

До ноября 1854 года, город Евпатория был прикрыт каменною стенкою, впереди которой находилось несколько батарей, слабой профили, вооруженных орудиями малого калибра. Но после сражения при Инкермане, Союзники обнесли город сплошным земляным валом с глубоким и широким рвом и усилили, как число, так и вооружение батарей. Небольшой евпаторийский гарнизон был усилен несколькими турецкими батальонами, перевезенными из Балаклавы и Камыша. В поло-вине (в конце) декабря, перебежчики из Евпатории донесли, будто бы там находилось до 10-ти тыс. Турок, до 5-ти тысяч Татар, способных носить оружие, и около 700 Французов и Англичан, не считая матросов на судах, стоявших в виду города. Кроме того, по словам их, ожидали в Евпатории Омера-пашу с сильною турецкою армией, по прибытии которой Союзники пред полагали сделать диверсию к Перекопу и действовать решительно против Севастополя.

28-го января (9-го февраля), высадились в Евпатории, под начальством Омера-паши, две турецкие и одна египетская дивизии, с двумя эскадронами и двумя полевыми батареями, в числе 21,600 человек (4). Кроме того, в городе находились: прежний турецкий гарнизон, до тысячи вооруженных Татар, небольшой отряд французской пехоты и команда из 276-ти моряков стоявшего на мели и обращенного в батарею французского корабля «Генрих IV». Заметим, что в то время, когда производилась наша рекогносцировка, укрепления Евпатории, предпринятые в больших размерах и еще не оконченные, были вооружены только 34-мя, большею частью морскими орудиями и 5-ю ракетными станками, но в течении двух недель, истекших до штурма, неприятель значительно усилил и вооружил свои батареи. Шесть военных пароходов, стоявших на рейд, могли принять участие в обороне города.

Проект нападения на Евпаторию сперва был составлен генерального штаба подполковником Батезатулом, но потом изменен генералом Хрулевым. Как местность впереди города могла быть сильно обстреливаема с флангов огнем Союзных пароходов, то предполагалось направить главную атаку на центр, где действие корабельной артиллерии было наименьшее; но, вместе с тем, для развлечения сил и внимания неприятеля, назначено вести две вспомогательные атаки на оба фланга города, начав их несколько ранее главной атаки.
На основании диспозиции для штурма Евпатории, отданной генерал-лейтенантом Хрулевым, 31-го января (12-го февраля) 1855 года, назначены были командовать: всею пехотою отряда — генерал-майор Св. Его Велич. князь П. А. Урусов 2-й; правою колонною, состоявшею из полков графа Забалканского (Черниговского) и Полтавского, с 4-мя батареями, уланскими полками эрцгерцога Австрийского Леопольда (Украинским) и Новоархангельским и двумя сотнями казаков — генерал-майор Бобылев; среднею колонною, из полков Алексопольского и Кременчугского и волонтеров греческого батальона, с тремя батареями и сотнею казаков — генерал-майор Тетеревников; левою колонною из Азовского полка и резервных батальонов Подольского егерского полка, с 4?2 батареями, драгунским Цесаревича (Московским) полком и двумя сотнями казаков генерал-майор Огарев 8-й. Вся артиллерия находилась под начальством полковника Шейдемана: артиллерия правой колонны — полковника Колобова, средней — полковника Сегеркранца, левой — полковника Пущина.

Для наблюдения за Сакскою косою были расположены у сел. Сак драгунские полки Их Императорских Высочеств Великих Князей Константина Николаевича и Михаила Николаевича (Каргопольский и Кинбурнский), с конно-легкою № 22-го батареей, под начальством генерал-лейтенанта барона Врангеля, а для прикрытия сообщения с Симферополем, стояла впереди сел. Багай — 2-я бригада резервной уланской дивизии, под начальством генерал-лейтенанта Корфа.

Генерал Хрулев, имея в виду открыть артиллерийский огонь прямо с ближней дистанции, для наибольшей действительности в стрельбе, и, вместе с тем, предохранить по возможности артиллерию от неприятельского ружейного огня, счел нужным устроить прикрытия для орудий и стрелков. С этою целью, 4-го (16-го) февраля, накануне дня, назначенного для штурма, войска. отслушав молебен в 8 часов утра и приготовясь к бою в течение дня, выступили с мест своей стоянки в 6 часов вечера на сборные пункты, в расстоянии около 4-х верст от города, и провели там ночь, не разводя огней: кавалерии же приказано было прибыть на позицию в 5 часов утра. Между тем, в темную ночь, после 12-ти часов, полковник Шейдеман, под прикрытием казачьих аванпостов и цепи стрелков, поддержанных шестью баталионами, приступил к устройству эполементов для артиллерии и ямок для стрелков, в расстоянии около 250-ти сажен от городской ограды. Назначенные на работу от пехотного графа Забалканского (Черниговского), Алексопольского и Подольского егерских полков, всего 420 человек, построили 76 эполементов, на каждое орудие отдельно, в сорока шагах один от другого, а в интервалах между ними, несколько впереди, по пяти ямок для штуцерных. с рассвету, все 76 орудий, назначенные в боевую линию, заняли эту укрепленную позицию, причем коноводы с строевыми людьми конно-батарейной № 21-го батареи были отведены назад; в резерве остались 32 орудия: за правым флангом позиции конно-легкие батареи №№ 19-го и 20-го, а за левым — 4-я легкая 11-й артилл. бригады и конно-легкая № 23-го батареи. За артиллерией, стоявшею на позиции, в расстоянии от нее двухсот сажен, расположились в первой линии шесть батальонов (по два от каждой колонны), построенные в две линии ротных колонн; за ними, в двухстах саженях, стали во второй линии по два батальона от каждой колонны, построенные в полубатальонные колонны, и наконец, в таком же расстоянии, находился резерв, состоявший из 4-х батальонов правой, из 3-х — средней и 3-х — левой колонны. Кавалерия была построена уступами за внешними флангами резервов правой и левой колонн: на правом фланге Новоархангельский уланский полк, в развернутом фронте, и за ним Украинский уланский, в полковой колонне; на левом фланге Московский драгунский Цесаревича (ныне Лейб-драгунский Московский Его Величества) полк, в полковой колонне. Сотня Донского № 61-го полка стала позади правого фланга улан; прочие же казаки расположились впереди левого фланга драгун.

Неприятель в ночи не мешал нашим работам, но, по всей вероятности, был предупрежден о нашем намерении — штурмовать город — и приготовился к бою. Все орудия и ракетные станки его были размещены по батареям, на коих часть прислуги состояла из Французов вместе с Египтянами; отдельное укрепление впереди мельниц было занято одним из египетских полков с полевою батареей; по всем остальным укреплениям, кроме батареи внутри города, расставлены турецкие войска; Египтяне же, большею частью, находились в резерве.
5-го (17-го) февраля, в 6 часов утра, раздался первый неприятельский выстрел, и вслед затем возгорелась общая канонада, поддержанная штуцерным огнем. Генерал Хрулев, имея в виду начать штурм левым крылом. чтобы отрезать гарнизон Евпатории от Сакской косы. приказал, четверть часа по открытии огня, двум бата реям: № 4-го 11-й артиллерийской бригады и конно-легкой № 23-го, выдвинуться из резерва и стать на левом фланге боевой линии, под входящим углом с прочими батареями, для обстреливания города косвенными выстрелами. Под прикрытием этой канонады, адъютант князя Меншикова, подполковник Панаев, подойдя к стенам города со стороны Сакского озера, и усмотрев, что там не было неприятельской артиллерии, двинул вперед греческий батальон и спешенных казаков от трех сотен № 61-го и одной № 55-го донских полков, за которыми в резерве следовал батальон спешенных драгун, Укрываясь за стенами кладбища и в каменоломных ямах, наши войска подошли к укреплениям на сто шагов и завязали с неприятелем перестрелку. Тогда же из резерва правого фланга была выдвинута в боевую линию 19-я конно-легкая батарея.

Таким образом с нашей стороны действовали 24 батарейных и 76 легких орудий, которым неприятель отвечал огнем орудий большого калибра и 5-ти ракетных станков, поддержанных несколькими полевыми орудиями и действием с пароходов. Несмотря на превосходство Турок в калибрах орудий, наша артиллерия действовала так удачно, что многие из неприятельских орудий были принуждены замолчать и пять зарядных ящиков и погребков взорвано нашими выстрелами. Успеху нашей канонады много способствовали штуцерные, расположенные в ямках между орудиями: они заставили своими меткими выстрелами неприятельских стрелков ослабить огонь и содействовали сохранению прислуги при орудиях.

Генерал Хрулев, заметя ослабление неприятельского огня, решился сделать попытку штурма войсками левой колонны; но предварительно, для связи ее с среднею колонною, приказал перевести дивизион уланского эрцгерцога Леопольда (Украинского) полка с правого фланга и поставить левее резерва средней колонны; тогда же пикинеры драгунского Цесаревича (Лейб-драгунского Московского Его Величества) полка поставлены в трехстах саженях левее улан и, по предложению флигель-адъютанта полковника Волкова, переведен на левый фланг нашей линии, из 2-й бригады резервной уланской дивизии, уланский ее Высочества Великой Княгини Екатерины Михайловны (Елисаветградский) полк.

В исходе 10-го часа утра, вся линия наших выдвинулась вперед на полутораста сажен от городских укреплений и открыла по ним огонь картечью, а стоявшие на нашем левом фланге батареи, легкая № 4-го и конно-легкая № 23-го, подошли к городской ограде на сто сажен и также открыли картечный огонь. Под громом канонады, 3-й и 4-й батальоны Азовского пехотного полка, предводимые генерал-майором Огаревым 3-м, устремились в ротных колоннах на штурм; левее их шел батальон греческих волонтеров, под начальством Панаева, за которым следовал батальон спешенных драгун. Войска наши были встречены сильнейшим ружейным огнем и картечью с укреплений и двух пароходов, между тем как обе наши лево-фланговые батареи должны были приостановить пальбу, чтобы не поражать на-ступающие колонны. Не смотря однако же на понесенный урон, войска наши подошли к самому рву, но не могли через него перейти, найдя его полным водою; к тому же штурмовые лестницы, в две сажени длиною, оказались короткими. Войска наши были отведены назад, под защиту местных прикрытий у кладбища. Генерал Хрулев, убедясь, что взятие Евпатории повлекло бы за собою огромную потерю с нашей стороны, приказал отступать. Войска отошли по трем направлениям: правая и средняя колонны вовсе не были тревожимы неприятелем; а против левой вышли из города три эскадрона и батальон пехоты. Турецкая кавалерия пошла рысью на 1-й и 2-й батальоны Азовского полка, прикрывавшие отступление прочих войск левой колонны. Как только было замечено наступление Турок, то наши оба батальона построились в каре, а легкая № 4-го батарея 11-й артилл. бригады, расположенная в интервале между кареями, приготовилась встретить неприятеля картечным огнем. Турецкая кавалерия, приблизясь к Азовским батальонам на ружейный выстрел, открыла огонь. но не решилась идти в атаку, видя стойкость нашей пехоты, которая, не отвечая на безвредную пальбу Турок, выжидала их приближение. А, между тем, турецкий батальон остановился у кладбища и рассыпавшись по полю сражения, добивал наших раненых, которых мы не успели подобрать при отступлении.
К 11-ти часам утра, пальба совершенно прекратилась и войска наши были отведены на места, которые они занимали накануне; а 8-го (20-го) пехота с пешею артиллерией выступила на квартиры в евпаторийском уезде; резервная уланская дивизия была размещена по аулам в окрестностях Евпатории, а драгуны расположились но реке Алме (5).

В деле при Евпатории мы потеряли:

 

  шт.-оф. об.-оф. нижн. чин. Итого
Убитыми 1 3 164 168
Ранен. и контуж. 4 34 544 582
Без вести проп. - - 18 18

Всего же 768 человек (6). В числе смертельно раненых был командир одной из греческих рот, капитан Стамати.

Урон Союзников, по их показаниям (7), был следующий:

 

    офиц. нижн. чин. Итого
У Турок убито 7 80 87
ранено 10 267 277
У Французов убито - 4 4
ранено - 9 9

Всего же 377 человек. В действительности же они потеряли гораздо более. В числе убитых был начальник египетской дивизии Селим-паша, а в числе смертельно раненых полковники: египетский Рустем-бей и турецкий Али-бей (8).

Известие о неудачном штурме Евпатории застало в Бозе почившего Императора Николая Павловича уже на одре болезни, положившей предел Его жизни, посвященной поддержанию чести и величия России. В ответ на донесение князя Меншикова, о деле при Евпатории, Его Императорское Высочество Государь Наследник, по воле Своего Августейшего Родителя. писал:

«Государь, чувствуя Себя не совершенно здоровым, приказал Мне, любезный князь, отвечать Вам Его Именем на последнего вашего курьера, от 7-го февраля.
Его Величество крайне был огорчен неудачною попыткою, произведенною, по вашему приказанию, Генералом Хрулевым, на Евпаторию, и значительною потерею, вновь понесенною нашими храбрыми войсками без всякого результата.
Его Величество не может не удивляться, что, пропустив три месяца для атаки сего пункта, когда в нем находился самый незначительный гарнизон, не успевший еще укрепиться, Вы выждали теперешний момент для подобного предприятия, тогда именно, когда, по всем сведениям, достоверно было известно, что туда прибыли значительные турецкие силы с самим Омер-пашей. Его Величество не может не припомнить Вам, что Он предвидел этот грустный результат.
Из Журнала осадных работ под Севастополем, Его Величество убеждается, что Союзники, подвигаясь все ближе, устраивая новые батареи, как против 4-го бастиона, так и на Сапун-горе, и получив значительные подкрепления, замышляют что-то решительное, что также подтверждается всеми газетными статьями.
С другой стороны, усматривая из ваших неоднократных донесений, что, при теперешнем числе войск, Вы решительно считаете всякое наступательное движение невозможным, Его Величество видит один только выгодный исход всему делу, а именно: если неприятель покусится на штурм и Бог поможет отбиться, то не медля перейти в наступление, как из самой крепости, так и со стороны Чоргуна на Кадикиой, назначив для сего последнего движения сколь возможно большее число свободных войск с нужною артиллериею и кавалериею, дабы угрожать одновременно центру, правому флангу и даже тылу неприятельского расположения.
Если же неприятель сам предпримет наступательное движение, то Его Величество не сомневается, что принятыми Вами мерами, на крепкой и почти неприступной позиции, ныне Вами занимаемой и столь сильно укрепленной, Вы везде встретите его и с Божиею помощью остановите всякое дальнейшее покушение.

Что касается до признаваемой Вами необходимости нового затопления 3-х линейных кораблей, для замены разнесенного прежнего заграждения Севастопольского рейда (*), Его Величество, не отвергая пользы сего заграждения, не может однако не заметить, что мы сами уничтожаем наш флот. Засим Государь поручает Мне обратиться к Вам, как к Своему старому усердному и верному сотруднику, и откровенно сказать Вам, любезный князь, что, отдавая всегда полную справедливость вашему рвению и готовности исполнять всякое поручение, доверием Его Величества на Вас возлагаемое, Государь, с прискорбием известившись о вашем болезненном теперешнем состоянии, о котором вы нескольким лицам поручали неоднократно словесно доводить до Высочайшего Его сведения, и желая доставить вам средство поправить и укрепить расстроенное службою ваше здоровье, Высочайше увольняет вас от командования Крымскою армиею и вверяет ее начальству генерал-адъютанта князя Горчакова, которому предписано немедленно отправиться в Севастополь. До его приезда, Его Величество вполне остается уверенным, что вы с прежним усердием будете продолжать исполнять должность, вами доселе занимаемую.
Известясь также о болезненном состоянии сына вашего, вследствие сильной контузии, Его Величество разрешает ему воротиться сюда и вместе с тем назначает его генерал-адъютантом.
Засим Государь поручает Мне, любезный князь, искренно обнять Своего старого друга Меншикова и от души благодарить за его всегда усердную службу и за попечение о братьях Моих» (9).

Но еще до Высочайшего разрешения сдать начальство над войсками в Крыму князю Горчакову, князь Меншиков, по случаю усилившейся болезни своей, поручил временно команду над армиею генерал-адъютанту барону Остен-Сакену и, вместе с тем. пригласил князя Горчакова прибыть в Севастополь (10).

Его Высочество Государь Наследник, извещая князя Горчакова о Высочайшем назначении его главнокомандующим Крымскою армией и генерал-адъютанта Лидерса временно-командующим войсками на южной нашей границе, писал:
«Его Величество разрешает вам, по вашему собственному усмотрению, усилить Крымскую армию всеми войсками, которые вы сочтете возможным немедля туда направить. Его Величество имеет при этом в виду, что сохранение Севастополя есть вопрос первейшей важности и потому решается, в случае разрыва с Австриею и наступления неприятеля, жертвовать временно Бессарабией и частью даже Новороссийского крал до Днепра. для спасения Севастополя и Крымского полуострова.
Кончив с Божиею помощию благополучно дело в Крыму, всегда можно будет соединенными силами обеих армий обратиться на Австрийцев и заставить их дорого заплатить за временный успех»... (11).

Таковы были последние распоряжения Незабвенного Монарха. Августейшему Наследнику Его предстоял тяжелый подвиг — окончить борьбу России с четырьмя Державами (**) и исцелить раны, нанесенные России. Положение дел был грозно: Союзники готовили для продолжения войны значительные силы и располагали огромными средствами, а переговоры, возобновленные в Вене, мало подавали надежды на решение кровавого спора мирным путем. По снятии осады Силистрии, граф Нессельрод, по Высочайшей воле, отнесся к австрийскому двору с вопросом: будут ли прекращены военные действия по очищении нашими войсками Дунайских Княжеств, и может ли Австрия ручаться в том? Россия, с своей стороны, изъявила согласие на следующие условия: I. Признание ненарушимости (Integritat) владений Порты: II. Вывод из Княжеств русской армии, и III. Подтверждение прав христиан, подданных Турции (12).

По доведении сих условий до сведения французского кабинета, министры иностранных дел, Друэн-де Люи, изъявил довольно резко мнение, что условия, предложенные нашим правительством. не могли быть приняты Союзниками, и что общие выгоды европейских держав требовали: во 1-х, чтобы прекращено было покровительство России над зависящими от Порты областями: Валахиею, Молдавиею и Сербиею; во 2-х, чтобы судоходство по Дунаю было совершенно свободно; в 3-х, чтобы трактат 13-го июля 1841 года подвергся пересмотру договаривающихся держав, в отношении соблюдения европейского равновесия и ограничения господства России на водах Черного моря, и в 4-х, чтобы ни одна из держав не имела притязания на право официального покровительства подданным Порты какого-либо из христианских исповеданий. но чтобы Франция, Австрия, Великобритания, Пруссия и Россия вошли в соглашение между собою, для определения и охранения религиозных преимуществ, в пользу различных христианских обществ, без нарушения достоинства и независимости Турции (13). Английское правительство изъявило такие же требования, за исключением ограничения сил России на Черном море. Пруссия вполне признала справедливость ручательств, со стороны Союзных держав, которые требовало наше правительство, и поставила на вид согласие России на все условия Союзников (14). Австрия, с своей стороны, изъявила Западным державам желание, чтобы они. воздерживаясь от полемического разбора предложений России, выразили свои требования в такой форме, которая могла б послужить основанием общего документа от имени четырех держав (15).

Между тем, Германский сейм единогласно, за исключением депутата от Мекленбурга, положил присоединиться к оборонительному и наступательному союзу (Shuiz und Trutzbundniss), заключенному в апреле между Австриею и Пруссиею, на время войны России с Турциею, Англиею и Франциею (16). Основываясь на том, венский кабинет старался побудить. германских владетелей к мобилизации их войск, но прусское правительство объявило, чрез своих уполномоченных на сейме, что между Пруссиею и Австриею еще не было никакого соглашения на счет мобилизации германских контингентов. На домогательства венского кабинета — чтобы Россия приняла условия, предложенные Западными державами — граф Нессельрод отвечал, что выступление русских войск из Дунайских Княжеств, имевшее исключительно целью удовлетворить желаниям Австрии и Германии, лишало нас возможности действовать на единственном театре воины, где на нашей стороне были некоторые выгоды, и, что еще важнее, подвергало наши области, прибрежные Черному морю, опасности вторжения соединенных сил Англии, Франции и Турции. Что же касается до сообщенных условий, то они, клонясь к ослаблению обессиленной продолжительною борьбою России, не могут послужить к утверждению прочного мира и, напротив того, поведут за собою бесконечные затруднения. Далее было сказано, что русские войска, отступив за Прут, ограничатся оборонительными действиями (17).

В половине (в конце) ноября, чрезвычайный посланник при венском дворе, князь А. М. Горчаков, по Высочайшему повелению, сообщил графу Булю, что Его Величество Император Всероссийский изъявил согласие на принятие четырех предложений Австрии за основания мирных переговоров (18). В ответ на ноту русского уполномоченного, граф Буль писал, что Император Франц-Иосиф, оценив вполне миролюбивые намерения нашего Государя, сообщит о том дворам парижскому и лондонскому (19).

Но прежде еще, нежели мог быть получен ответ западных держав на отзыв нашего правительства, заключен новый трактат между Великобританиею, Франциею и Австриею, на следующих условиях: во 1-х, договаривающиеся державы взаимно обязались не входить ни в какое соглашение с Россиею отдельно одна от другой. Во 2-х, Император Австрийский, на основании трактата 14-го июня 1854 года с Султаном, заняв своими войсками Молдавию и Валахию, обязался защищать границы этих княжеств от вторжения русских войск, что, впрочем, не должно было препятствовать свободному движению англо-французских и турецких войск чрез помянутые области против русских войск и владений. В 3-х, на случай враждебных действий между Австриею и Россией, договаривающиеся державы обязывались заключить между собою оборонительный и наступательный союз и взаимно поддерживать одна другую сухопутными и морскими силами. В 4-й статье, на случай войны между Россиею и Австриею, подтверждалось условие, изложенное в 1-й статье. В 5-х, в случае, ежели общий мир не будет восстановлен в течение настоящего года, все три державы неотлагательно условятся между собою на счет действительных мер для достижения цели их союза. В 6-х, Великобритания, Австрия и Франция сообщат настоящий трактат прусскому двору и охотно примут его содействие достижению общей цели (20).
На основании особого секретного трактата, Император Наполеон III ручался за целость австрийских владений в Италии и, несмотря на то. успел вовлечь в войну против России Короля Сардинского (21), забывшего могущественное покровительство его Дому, оказанное Отцом и Братом Российского Монарха. Напротив того, Прусский Король, несмотря на все домогательства венского кабинета, не согласился поставить свои войска на военную ногу (22).

Император Николай изъявил согласие на возобновление переговоров. хотя и не имел надежды на успешные их последствия. «Скоро должны начаться мирные переговоры в Вене — писал Государь князю Меншикову; — признаюсь, не полагаясь отнюдь на искренность желания мириться, не ожидаю ничего хорошего: но и то нам хорошо, что уже нет вероятия войны с Австриею, по крайней мере, до конца марта. Этот срок нам желательно употребить в пользу, закончив, буде можно, с гостями в Крыму» (23).

Незадолго пред тем, обнародован следующий Высочайший манифест:

Причины доселе продолжающейся войны вполне известны любезной Нам России. Она знает, что не виды честолюбия, не желания новых. не принадлежащих по праву нам выгод, были побуждением Нашим в действиях и обстоятельствах, имевших неожиданным последствием настоящую борьбу. Мы искали единственно охранения торжественно признанных преимуществ Православной Церкви и единоверцев Наших на Востоке; но некоторые правительства, приписывая Нам, весьма далекие от мысли Нашей, своекорыстные, тайные намерения, препятствовали успеху сего дела Щ наконец. вступили в неприязненный против Нас союз. Провозгласив. что их цель есть спасение Турецкой Империи, они действуют против Нас вооруженного рукою не в Турции, а в пределах Наших собственных владений, направляя враждебные удары свои на все более или менее доступные им места: в Балтийском, Белом и Черном морях, в Тавриде и на самых отдаленных берегах Тихого Океана. Благодарение Всевышнему, они везде, и в войсках Наших. и в жителях всех состояний, встречают смелых противников, одушевляемых чувством любви к Нам и Отечеству, и Мы, к утешению Нашему, в сих смутных обстоятельствах, среди бедствий, неразлучных с войною, видим непрестанные, блистательные примеры и доказательства сего чувства и храбрости им внушаемой. Таковы неоднократные, несмотря на великое сил, поражения неприятельских полчищ за Кавказом и совершенный, также с несоразмерными силами, отпор от берегов и шхер Финляндии, от стен обители Соловецкой и от гавани Петропавловской в Камчатке: такова особенно геройская она Севастополя, ознаменованная столь многими подвигами неодолимого мужества и неусыпной, беспрерывной деятельности. коим отдают справедливость и удивляются сами враги Наши. С умилением признательности к Богу, взирая на труды, неустрашимость, самоотвержение Наших войск сухопутных и морских и на общий всех сословий в Государстве порыв усердия, Мы смеем почитать их залогом и предвестием счастливейших в будущем событий. По долгу христианства, Мы не можем желать продолжения кровопролития и, конечно, не отклоним мирных предложений и условий, если они будут согласны с достоинством Державы Нашей и пользами любезных Наших подданных. Но другой, не менее священный долг велит Нам, в сей упорной борьбе, быть готовыми на усилия и жертвы. соразмерные с устремленными против нас действиями. Россияне! Верные сыны Наши! Вы привыкли не щадить ничего. когда Провидение призывает вас к Великому и Святому делу, ни достояния, многолетними трудами приобретенного, ни жизни и крови вашей и чад ваших. Благородный жар. с самого начала войны пламенеющий в сердцах ваших, не охладится ни в каком положении, и ваши чувства суть также чувства Государя вашего. Буде нужно, Мы все, Царь и подданные, повторяя слова Императора Александра, произнесенные Им в подобную нынешней годину искушения, с железом в руках, с крестом в сердце, станем перед рядами врагов, на защиту драгоценнейшего в мире блага: безопасности и чести Отечества (***).

 


Действительно, в ожидании открытия переговоров, которые отлагались день за день, между тем как приготовления Союзников к войне усиливались, русскому правительству оставалось только принять всевозможные меры для сопротивления большей части Европы. В ноябре 1854-го и в феврале 1855-го годов, был произведен набор с губерний Западной и Восточной полос Империи, по десяти человек с каждой тысячи душ, а 29-го января (10-го февраля) последовал Высочайший манифест об образовании государственного ополчения. Повелено выставить 23 человека с каждой тысячи душ, сперва в 18-ти великороссийских губерниях, что доставило 204 дружины (в числе коих было несколько стрелковых, вооруженных нарезными ружьями), по 1,089 ратников в каждой. Впоследствии же имелось в виду образовать ополчение и во всех прочих губерниях.

Губернии: киевская, черниговская, полтавская, харьковская, воронежская, курская, могилевская и минская были поставлены на военное положение и подчинены командующим Крымскою и Южною армиями; а с наступлением весны, губернии балтийского и беломорского прибрежья опять поставлены на военную ногу и защита их поручена особым начальникам: Лифляндии и Курляндии — генералу-от-кавалерии Сиверсу; Эстляндии — генерал-адъютанту Граббе; Финляндии — генерал-адъютанту Бергу; Петербурга — главнокомандующему гвардейским и гренадерским корпусами, генерал-адъютанту Ридигеру; северного поморья — архангельскому военному губернатору и главному командиру над архангельским портом, вице-адмиралу Хрущеву.

Обратимся к изложению военных действий, со времени назначения главнокомандующим войсками в Крыму князя Горчакова.

 

 


Примечания

 (*) После бурь, размывших устроенную нами из затопленных судов преграду, князь Меншиков испрашивал Высочайшее разрешение затопить вновь у входа на рейд три корабля.
 (**) 10-го января н. ст. 1855 года, Король Сардинский присоединился к союзу Турции, Франции и Англии, против России.
 (***) Манифест 14-го декабря 1854 года.

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2019 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru