: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Крымская экспедиция.

Рассказ очевидца,
французского генерала.

Перевод с Французского.

Публикуется по изданию: Крымская экспедиция. Рассказ очевидца, французского генерала. СПб., 1855. 

 

IV.

Здесь скажем несколько слов о маршале, которого смерть избавила вовремя от самой тягостной ответственности.
Маршал был снабжен инструкциями. Возведенный на высокую степень почестей за оказанные лично Людовику-наполеону услуги, о которых здесь не место распространяться, он некоторым образом насильственно вторгся в его [18] доверенность и знал всегда заранее все его предначертания. Он разделял политические виды Императора относительно союза с Австрией и при всех обстоятельствах выказывал себя проникнутым идеями порядка и преданным монархическому и религиозному началам. В Константинополе он употребил все старания для убеждения интернунция Австрийского в правоте Французского правительства и уверял его в искреннем желании, чтобы кабинеты Парижский и Венский шли одним путем. Эти уверения увлекли интернунция, который, приняв их благосклонно, довел обо всем до сведения своего правительства, до того времени не обнаруживавшего еще настоящих своих намерений.
К приезду маршала в Константинополь, был отозван в Париж Французский посланник, и в самом деле – посланник становился бесполезным; маршал мог вполне заменить его. Сент-Арно принял на себя отчасти даже полицейский надзор; он приказал доводить до своего сведения все, что касалось до личных отношений генералов, офицеров, и строго выговаривал [19] некоторым за сближение с Австрийскими выходцами, прикосновение которых к французскому мундиру могло не понравиться г. Бруку. Он не скрывал негодования своего против Клапки и Высоцкого и сделал распоряжение об изгнании всех гражданских лиц, появлявшихся иногда в рядах армии. Мера была вполне одобрена Наполеоном.
Сент-Арно, убивавший время в подобных занятиях, не радел о войске и оно с этой эпохи стало подвергаться лишениям, за которые должно отвечать не военное министерство, но управление главного штаба Восточной армии, допустившее всевозможные беспорядки. Начальник штаба, генерал Мартемпрей, человек деятельный, смышленый; он даже имеет хорошие административные способности; но этот генерал не решался принять на себя никакой ответственности. За каждой безделицей, за разрешением вопроса самого обыкновенного он непременно обращался к маршалу, а как до маршала дойти было не так-то легко, потому что он и жена его обращали гораздо больше внимания [20] на интриги и наружную обстановку, нежели на дела, то и служебные занятия пришли в расстройство к неотвратимому ущербу армии.
Мы не станем рассматривать финансового управления маршала; министр финансов и контроль будут вотще искать документов, на которых бы могли основаться расходы, произведенные с прибытием войск в Галлиполи до отплытия в Варну.
Этот беспорядок, эти растраты отозвались во всех ветвях управления. В другое время, при других обстоятельствах, не один из подобных администраторов был бы сослан на галеры за такое неправильное счетоводство и за те лишения, которым от него подвергался солдат. Беспорядки в высшем управлении давали повод к беспорядкам между подчиненными, и скоро, убедившись в терпимости, все получили убеждение в безнаказанности.
Дурные слухи стали распространяться в войске, а в последствии, при пожаре Варны, разнеслись обвинения, указывавшие прямо на начальствующие лица в армии. В этих обстоятельствах [21] потери, понесенные Французской армией, дали возможность подрядчикам Австрийским, имевшим вход к маршалу, нажить огромные капиталы.
Есть еще одно обстоятельство, оставшееся необъясненным, именно недостаток хлеба в Варне в Июле месяце. Интендантство армии, совершенно не ожидавшее этого недостатка, было вынуждено торопливо доставлять сухари из Орана, Алжира и Тулона.
Около половины Мая мы получили приказание отправиться из Галлиполи. Дивизии Канробера и Боске были перевезены морем в Варну. Дивизия Принца Наполеона, сделавшая одну половину перехода морем, а другую берегом, остановилась в Константинополе. Дивизия Форе, оставшаяся в Афинах для подавления Греческого восстания, расположилась лагерем в Галлиполи.
Принц Наполеон был в это время в Константинополе. Со времени его приезда перед ним последовательно проходили все главные действующие лица этой драмы; он имел возможность узнать Решид-Пашу и г. Брука, [22] которые тогда составляли трактат 20-го Июня между Австрией и Турцией. Принц везде слышал жалобы и на политическое направление совершающихся событий, и на необъяснимую медленность отправления войск в Булгарию, где собственно находился театр военных действий. Но Принц ничего не мог сделать и громко говорил это всякому. Все его распоряжения были в зависимости от маршала, который, видимо, имел причины не торопиться: Сент-Арно очень хорошо знал проект договора, составляемого Решид-Пашою и Бруком; он сам присутствовал однажды в совещаниях и отправил Императору копию этого проекта.
Принц в особенности смотрел с соболезнованием на то затруднительное положение, в которое поставлен был Омер-Паша. Турецкий генерал жаловался, что в Константинополе совершенно забыли об его Дунайской армии, что она подвергнута была всяким лишениям, терпела нужду в съестных припасах, одежде и боевых снарядах. 24-го Мая Принц Наполеон, уважавший Омер-Пашу, [23] принимал у себя одного из офицеров Дунайской армии, объяснившего ему печальное положение генералиссимуса. Перед отъездом к дивизии своей в Галлиполи, Принц говорил об этом Султану и просил генерала Боске довести о том же до сведения маршала, не открывая источника этих жалоб и путей, по которым они дошли до него. Султан не обратил внимания на слова Принца; он равнодушно возразил ему, что переговорит обо всем с Риза-Пашою, военным министром, который пользуется его совершенною доверенностью. Маршал же, выслушав генерала Боске, возразил высокомерно и отозвался самым грубым образом о Турецкой администрации.
У Султана было совещание, в котором присутствовали маршал Сент-Арно, Лорд Раглан, Решид-Паша, Риза-Паша и Мехмет-Кебресли-Паша. В этом совещании маршал объявил о жалобах Омер-Паши и желал распространиться по этому предмету: при первых словах маршала Риза-Паша подал в отставку.
Само собой разумеется, что проделка эта [24] была сделана только для вида, и маршал, заметив неблагоприятное впечатление, произведенное его словами на Султана, замолчал. Впрочем, по окончании совета Риза-Паша дал объяснения, которыми маршал до такой степени удовлетворился, что, говоря генералу Боске об Омер-Паше и его сетованиях, он называл Турецкого генерала мнимым больным.
Г. Брук, видя на Босфоре войска Англо-Французские, отправляющиеся в Булгарию, не замедлил окончить сношения, начатые с Решид-Пашою: трактат 20-го Июня между Турцией и Австрией был подписан. Он предварительно был доставлен маршалу на рассмотрение, который возвратил этот документ без возражений.
В это время в Варек находилось от 38 до 40 тысяч, нетерпеливо просившихся под Шумлу и Силистрию; но все помыслы о подобных движениях были прекращены трактатом 20-го Июня.
19-го Июня о нем знала Биржа; в тот же день из Вены была отправлена депеша о скором очищении Русскими войсками Дунайских Княжеств. [25]

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2021 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru