: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Патрик Гордон
и его дневник.

Сочинение А. Брикнера.

 

Публикуется по изданию: Брикнер А.Г. Патрик Гордон и его дневник. СПб. Типография В. С. Балашова. 1878.


библиотека Адъютанта


1. Жизнь Патрика Гордона.

Молодость.

 

Род Гордонов уже в XV-м столетии занимал в Шотландии видное место. Александр Гордон в 1449 году был удостоен графского достоинства. Во время борьбы Карла I с революционным парламентом члены этого рода были роялистами. Георг Гордон, захваченный в плен противниками короля, был казнен в 1649 году. Когда вступил на престол Карл II, в 1660 году все семейство было удостоено разных наград и почестей. Один член его был возведен в герцогское достоинство. Об этом «Duke of Gordon» упоминается довольно часто в дневнике Гордона; с ним Патрик Гордон находился в переписке; он считался главою всего рода и занимал высокие должности. В 1686 году он был губернатором в Эдинбурге1).
Патрик Гордон, как мы увидим, [6] в этом году бывший в Шотландии, обращался с ним с глубоким почтением. В своих письмах к нему наш Гордон называет своего родственника «Your Grace»2). Все Гордоны оставались верными дому Стюартов, и поэтому многие члены этого рода по случаю первой и по случаю второй революции в Англии оставили свое отечество, переселяясь в разные страны. Не только политические, но также и религиозные причины заставляли их сделаться эмигрантами: они были ревностными католиками. Имя Гордонов встречается весьма часто во второй половине XVII-го века в войсках шведских, польских, русских, прусских, австрийских и французских. Далее мы встречаем некоторых купцов Гордонов в разных городах, например, в Кенигсберге, Замосце, Львове, Роттердаме, Хмельнике. Из сорока Гордонов, упоминаемых в дневнике, кроме членов семейства Патрика Гордона в тесном смысле, впрочем, некоторые не были, как кажется, родственниками его.
Патрик Гордон родился 31-го марта 1635 года в Шотландии, в имении своего отца Джона Гордона, в Эбердинском графстве3). Его мать, урожденная Огильви, принадлежала также известному в истории Шотландии роду4). Патрик Гордон, как член младшей линии этого рода, не имел ни графского, ни герцогского достоинства. Как младший сын – у него был старший брат Александр – он не мог ожидать наследства от отца. О своем гербе он говорит подробно в одном из писем от 1693 года5).
Брат Гордона скончался в 1665 году (I, 369). Родители умерли до 1685 года, как видно из прошения Гордона в этом году, [7] в котором сказано, что он «в прошедшем году получил известие о кончине своих родителей» (II, 85).
О своем детстве Гордон рассказывает в начале дневника. начиная с 1640 года, он вместе с братом посещал сельскую школу. Уже в 1651 году, значит, когда ему было не более 16-ти лет, он решился покинуть своих родных и родину. Во время самого разгара революции он не мог рассчитывать на воспитание в каком-либо университете Англии или Шотландии: он был строгим приверженцем католицизма, между тем как католики подвергались гонению со стороны республиканского правительства. Как младший сын, он не мог рассчитывать на получение имения отца; желание повидать свет, попутешествовать, а далее и какая-то любовная связь, расторжение которой казалось делом необходимым – вот важнейшие причины удаления Гордона из Шотландии. Достойно внимания следующее обстоятельство: он замечает, что в то время, когда он покинул родину, он не имел нигде ни родных, ни знакомых (I, 3). В следующих десятилетиях Гордон, как мы видим из рассказов о его путешествиях и из его переписки со многими лицами, имел родных и знакомых всюду, в разных городах Польши, Германии, Нидерландов и проч., не говоря уже о России, где он сделался, так сказать, главным действующим лицом в известной немецкой слободе.
Два года он оставался в иезуитской коллегии в Браунсберге. Хотя он и впоследствии хвалил это училище, куда и отправил для обучения своего сына, он уже в 1653 году, (так как ему не понравилось житье-бытье в этом тихом и преданном науке месте) решился бежать оттуда, имея лишь несколько талеров денег, одежду ученика иезуитского ордена, несколько белья и небольшое число книг. Довольно подробно рассказывается в начале его записок целый ряд разных приключений во время его странствования (III, 401-217). Он находился некоторое время в Кульме, в Познани, наконец, в Гамбурге. Тут он познакомился с некоторыми шотландцами, поступившими в шведскую военную службу. Бывши вообще склонным к военной службе, он сам поступил в шведское войско кавалеристом.
Как известно, именно в то время началась война между Польшей и Швецией. Гордону было двадцать лет, когда он начал участвовать в этой войне. Хотя он и был рядовым, он, как видно из его записок, с большим вниманием следил за политическими [8] событиями, за дипломатическими переговорами между Швецией и Польшей и старался составить себе точное понятие о значении военных событий. Несколько раз он был ранен (I. 18, 24, 29). В декабре 1655 года он был взят в плен Поляками. На этот раз он спасся бегством; схваченный во второй раз в плен, он семнадцать недель содержался под арестом и, наконец, решился поступить в военную службу у Поляков6).
Гордон служил в драгунском полку, начальником которого был Константин Любомирский и в котором находилось много иностранцев разных народностей. Мало помалу Гордон научился польскому языку; он рассказывает подробно, как одна Полька, за ним ухаживавшая, старалась научить его верному произношению этого языка. Без сомнения, такого рода упражнения были полезным приготовлением к изучению впоследствии русского языка. Далее он рассказывает, как искал случаев участвовать в разных военных операциях с целью расширить круг своих познаний и своей опытности в военных делах (I, 68). Весьма пространно в дневнике говорится о разных приключениях, об опасностях, которым подвергался Гордон, о его образе действий при обращении с Поляками по случаю добывания для войска надлежащих припасов. При этом он не забывал и своего кармана.
Еще в продолжение того же 1656 года, Гордон был взят в плен бранденбургскими войсками, союзниками Шведов. Его уговорили вновь поступить на шведскую службу. В настоящее время, когда наемные войска играли столь важную роль, на это смотрели иначе не только искатели приключений, но и сами правительства. Потому такой образ действий не заслуживает упрека. Гордон своею нравственностью стоял даже выше многих современников и сослуживцев. [9]
Рассказ Гордона о разных военных событиях, в которых он участвовал, весьма подробен. Он отличался некоторым образованием, о котором, между прочим, свидетельствует внимание, с которым он следил за современными политическими событиями; особенною храбростью и неустрашимостью снискал уважение своих товарищей, честностью и распорядительностью всюду – и в Польше, и в шведском войске и затем в России – обращал на себя внимание своих начальников.
Как кажется, он успел уже в это время приобрести некоторое материальное благосостояние. Он содержал прислугу, имел несколько лошадей; иногда представлялся удобный случай путем контрибуций добывать и денег и разные другие предметы. Впрочем, он весьма часто подвергался разным неприятным случайностям. Два, три раза он лишался своих пожитков по случаю пожаров, был ограблен крестьянами и вообще весьма часто находился в опасности (I, 136-147).
Любопытно то обстоятельство, что Гордон на некоторое время вышел в отставку, находя для себя более выгодным жить частным человеком. Он не считал грехом и тогда предпринимать вместе с некоторыми земляками разные наезды с целью грабежа. Он даже хвалился, что он и его товарищи в качестве таких мародёров приобрели известность во всем крае (I, 153). Затем он опять поступил к Шведам в регулярную службу, однако, сделал это неохотно, так как, по его замечанию, полюбил разгульную жизнь, представлявшую ему значительные выгоды (I, 155).
В ноябре 1658 года он опять был взят в плен. Несмотря на все усилия шведов освободить его, Поляки не желали лишиться Гордона, надеясь склонить его к поступлению во второй раз в польскую службу (I, 163-169). Как видно, Гордон умел составить себе хорошую репутацию храброго воина, опытного офицера. На него иногда в шведском войске возлагали разные денежные поручения. Он сделался полковым квартирмейстером, получил 100 талеров на подъем, познакомился лично с кронмаршалом Любомирским, который, между прочим, при взятии города Грауденца пользовался советами Гордона и оказывал ему покровительство.
Скоро Гордону пришлось встретиться с Русскими, воевавшими тогда с Польшей из-за Малороссии. Он участвовал в битвах на Волыни у Любара и при Чуднове осенью 1660 года и был [10] свидетелем страшного поражения Шереметьева. Еще в 1690 году он в письме к сыну Джемсу вспоминал об этой Чудновской битве (III, 256). В октябре 1660 года он был ранен двумя мушкетными пулями (I, 242). Ему пришлось иметь надзор над двумя тысячами пленных казаков (I, 250 и след.).
В том же 1660 году на английский престол вступил Карл II. Эта важная перемена заставила Гордона желать возвращения на родину, Он обратился к Любомирскому с просьбой об отставке (I, 260), но Любомирский уговорил его остаться еще хотя бы на некоторое время и возвел его в капитаны. К тому же и отец Гордона писал ему, что в Англии едва ли представится случай к дальнейшей карьере. Однако, Гордон все-таки не желал оставаться в Польше. В это время ему с двух сторон были сделаны предложения: и со стороны Австрии и со стороны России7).
Тогда в Польше находился для ведения переговоров о размене военнопленных русский дипломатический агент Леонтьев, с которым Гордон познакомился по случаю выкупа из плена двух знатных русских офицеров. Последние, весьма довольные обращением с ними Гордона, просили своих начальников пригласить его ко вступлению в русскую службу (I, 275). Леонтьев предлагал ему приехать в Россию лишь на три года: один год он должен был служить майором, два года подполковником. Гордон медлил с решительным ответом. Между тем, к нему обратился и австрийский посланник барон д’Изола с предложением взять на себя устройство кавалерийского полка. Гордону было тогда 26 лет: он решился принять предложение и почетное и выгодное в материальном отношении. Сговорившись уже с некоторыми другими Шотландцами о путешествии в Австрию, он получил от Любомирского грамоту об отставке с похвальным отзывом, однако, несколько дней спустя австрийский посланник из Вены получил противоположные поручения: набор войск был приостановлен. Гордон, обманутый в своих надеждах, жаловался посланнику, [11] выставляя на вид, что он теперь лишился выгодного места в Польше. Барон д’Изола предлагал ему удовлетворение суммою 1000 талеров, сверх того обещался доставить ему место в Вене, и Гордон уже готовился, было, к отъезду в Австрию. Однако, с одной стороны друзья и знакомые старались убедить его в невыгодности такой поездки, а с другой, Леонтьев и находившийся в русской службе полковник Крофурд (Crawfuird) уговаривали его переехать в Москву. Гордон решился. Оставалось только отделаться от Австрийцев. Он исполнил это довольно иезуитским способом, выдумав сложную историю о постигшей его болезни, о которой он сообщил подробно в двух письмах. Сам же он готовился к отъезду в Россию8).

 

Примечания

1) О нем не раз упомянуто, между прочим, в сочинении Маколея, например, II (Tauchnitz edition), стр. 350 и III, 395. «The Duke of Gordon a great Roman catholic».
2) См факсимиле письма Патрика Гордона к герцогу Гордону в приложении к третьему тому дневника.
3) Во всех биографических очерках день рождения Гордона ошибочно показан 31-го мая. И Поссельт делает эту ошибку (I. XXXII), ссылаясь при этом на надгробную надпись. На последней, однако, (I. LVIII) показано 31-е марта. В дневнике ежегодно 31-го марта упоминает Гордон о своем рождении в этот день.
4) О своих предках рода Огильви Гордон собрал разные сведения, см. III, 210 (1698).
5) К купцу Мевереллю в Лондоне, III, 334. «drei wilde Schweinsköpfe mit einem kleinen halben Monde in der Mitte, wodurch selbige getrennt warden und oben mit einer Perlenkrone brdeckt».
6) В разных биографических очерках, между прочим, у Бергманна «Peter der Grosse als Mensch und Regent» VI, стр. 176, рассказывается следующее: в начале 1656 года Гордон был взят в плен Поляками и за разграбление какой-то церкви приговорен к смертной казни. Его спасло католическое исповедание и ручательство за него какого-то францисканского монаха. После этого он решился поступить в польскую службу. Издание дневника (I, 38) именно в этом месте весьма сокращено, но едва ли издатель выпустил бы столь важное обстоятельство, не упомянутое в издании.
7) Г. Ф. Мюллер в статье, помещенной в «Petersburger Journal», апрель 1778 года, стр. 258, рассказывает, будто Гордон получил отставку в Польше по случаю мира, заключенного в Оливе (3 мая 1660 года), и что это обстоятельство принудило его поступить в русскую службу. Значит, ему была неизвестна та часть дневника, в которой рассказано о военных событиях осени 1660 года.
8) О поступлении Гордона в русскую службу существуют даже в современных источниках неточные показания. Так, например, в сочинении Корба «Diarium itineris» стр. 216 сказано, что Гордон был взят в плен русскими и вследствие этого был принужден оставаться в России. То же самое рассказывает Вебер «Verandertes Russland» III, 143, причем Гордон сравнивается с Иосифом в Египте. Можно удивляться тому, что даже и Александр Гордон, зять Патрика Гордона, упоминая в своей истории Петра Великого, стр. 145, о поступлении Гордона в русскую службу, сообщает разные небылицы, например, будто Гордон приехал в Россию вместе с Бокговеном, на дочери которого Гордон впоследствии женился и т. п.

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2019 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru