: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Невельской Г.И.

Подвиги русских офицеров на крайнем востоке России 1849-55 гг.

 

Публикуется по изданию: Подвиги русских офицеров на крайнем востоке России 1849-55 гг. Приамурский и приуссурийский край. С.-Петербург. 1878 г.

 

Глава I.

Краткое обозрение событий, совершившихся на реке Амуре с 1643 по 1689 г. – Первоначальные сведения о приамурском каре. – Поярков и его экспедиция с 1639 по 1646 г. – Хабаровск и его завоевание в приамурском крае. – Степанов. – Черниговский и его действия. – Возобновление Албазина. – Положение наше на Амуре в 1684 году. – Осада Албазина китайцами. – Ее последствия.

[1]

Действия наших моряков на отдаленном Востоке с 1849 по исход 1855 г., т. е. со времени прибытия в амурский лиман военного транспорта «Байкал», до времени перенесения из Камчатки на устье реки Амура (Николаевск) Петропавловского порта и сосредоточения здесь нашей эскадры, находившейся тогда в Восточном океане, имеют непосредственную связь с событиями. совершившимися на пеке Амур с 1643 по 1689 г. и различными затем предположениями и экспедициями, являвшимися в Охотское море и Татарский залив, а потому, чтобы уяснить всю важность упомянутых действий, составляющих основание к утверждению за Россией приамурского и приуссурийского края с островом Сахалиным, необходимо представить краткий обзор всех предшествовавших 1849 году событий, совершившихся на отдаленном Востоке, и их последствия. Эти события в главных чертах таковы:
В первой половине XVII века отважная вольница русских искателей добычи распространила владения России до прибрежьев Охотского моря. На реке Лене явились остроги Киринск и Якутск, а на реке Уди – Удский. Здесь-то в 1639 году русские узнали от тунгусов о существовании по южную сторону гор больших рек: Джи (Зеи), впадающей в Шилькар или Мамау (Амур)1, которая, [2] в свою очередь, впадала в Шунгал или Сангари-Ула (Сунгари), и что в Шунгал вливается большая река Амгунь, по которой живут тунгусы; что к ним наткисы привозят с Шунгала хлеб и разные материи и рассказывают, будто на реках Джи и Шилькаре живут дучеры и дауры, занимающиеся хлебопашеством; что у них много скота, материй и серебра, и, наконец, что вся страна по Шилькару. Джи и Шунгалу изобилует пушными зверями. Этих известий было достаточно, чтобы двинуть нашу вольницу в те неведомые и далекие страны. По распоряжению якутского воеводы Петра Петровича Головина в июне 1643 года была снаряжена туда партия из 132-х человек вольницы, казаков и промышленников под командою казака Пояркова. Поярков из Якутска, следуя по Лене, повернул в Алдан и, достигнув устья реки Учура, направился по этой реке и по ее притоку Ганат. Здесь застали его холода: он бросил свои лодки и с 90 человеками охотников из команды перевалил на лыжах по глубокому снегу чрез Становой хребет и, таща за собою на салазках провиант и оружие, вышел на вершину реки Брянбы. Следуя по этой реке и по реке Джи (Зее), Поярков со своею вольницей к весне 1644 г. достиг Шилькара (Амура), имея на пути по Зее неоднократные стычки с туземуами. Затем Поярков направился на лодках вниз по Амуру и, пройдя Щеки, где река прорывает горы, вступил в реку Шунгал2 (Сунгари). Эту последнюю он принял за продолжение Шилькара, а … Шилькар и … Шунгала названы им одним именем Амур. …
(… … … – неясный текст).
[3]
Это был первый поход русских в приамурский край, продолжавшийся три года и открывший путь дальнейшим предприятиям. Поярков со своей горстью отважной вольницы в продолжение трех лет прошел более 7,000 верст, три раза зимуя на пути, и о результатах своего путешествия, преисполненного неимоверных трудов, донес якутскому воеводе Головину, что по рекам Шилькару и Шунгалу живут дучеры и дакры, и что эта страна называется ими Даурией. За даурами, доносит он, по Шунгалу до реки Уссури и ниже ее на 4 дня пути обитают голды или ачаны; далее наткисы, а затем гиляки. Что все эти народы никому не подвластны, и в заключение Поярков представил, что этот карй можно подчинить русскому владычеству, имея 300 человек хорошо вооруженного войска. Из числа этих людей он предлагал половину оставить в 3-х или 4-х острогах, а остальных 150 человек употреблять на разъезды для усмирения тех из иноземцев, которые окажутся непокорными и не будут платить ясака; ибо, по его мнению, от всех обитающих в этой стране жителей нельзя ожидать серьезного сопротивления. Что же касается до продовольствия этих войск, то его найдется в изобилии у туземцев. Такое мнение о легкости приобретения Амура было весьма естественно, ибо Поярков, не знакомый еще с краем, упустил из виду самое важное обстоятельство: что по реке Шунгалу (Сунгари) можно было ожидать на помощь инородцам военные силы из соседней с этим краем Манджурии; тем более, что в это время вместо монгольской династии вступила на престол Китая династия маньчжурская.
Рассказы Пояркова о богатстве края и его обитателях побудили Хабарова в 1649 году явиться к якутскому воеводе Дмитрию Андрееву Франбекову с просьбой дозволить ему идти на Амур, набрав с собою вольных людей, которых он будет содержать на свой счет. Ерофей Хабаров был соль-вычегодский уроженец, промышленник. Цель этого похода состояла в приведении дауров в ясачное положение. 6 марта 1649 года якутский воевода дал ему наказную память и несколько казаков. Отряд Е. Хабарова при отправлении из Якутска состоял из 70 человек. Хабаров не следовал по тому пути, по которому шел Поярков. Тунгусы показали ему другую дорогу на Амур, а именно: по рекам Олекме и Тугиру, затем волоком чрез Становой хребет на р. Урку, а по ней до р. Амур. От устья Урки, по рассказам [4] тунгусов, до жилища богатого и сильного даурского князя Левкоя было всего один день ходьбы.
В первое лето 1649 года Хабаров дошел только до устья Тугира. В 1650 году 18 января пустился в путь вверх по реке Тугиру, перевалил через хребет и достиг р. Амур. Проведав о приходе русских, князь Левкой оставил все жилые места свои, так что Хабаров никого не встретил. Оставив без внимания первые пустые жилья, он остановился в последнем и здесь увиделся с князем Левкоем, которого уверил, что цель прибытия на Амур русских состоит только в собирании ясака и не заключает в себе никаких других враждебных намерений против туземцев. Имея с собою малое число людей, сравнительно с численностью туземцев князя Левкоя, Хабаров вернулся тем же путем в Якутск. Якутский воевода дозволил ему набрать гораздо более людей, и Хабаров в 1651 году снова отправился тем же путем на Амур, остановился при устье речки Албазин и здесь основал город того же имени. Отсюда он со всей своею командою пошел вниз по реке.
Первое встреченное им от Албазина жилое место состояло из 3-х городков, принадлежавших 3-м князьям: Гогудару, Онгозме и Лотодину. Туземцы сначала хотели обороняться и заграждали путь Хабарову, но при первых выстрелах его отряда заперлись в городках. Хабаров требовал сдачи, но они не сдавались. Начался приступ. Русские сделали пролом в стене первого городка и ворвались в него, затем были взяты второй и третий. В этом деле убито дауров более 60 человек, взято в плен до 200 мужчин, 240 женщин, 118 детей, 267 лошадей и 115 штук рогатого скота.
Хабаров, пробыв здесь 6 недель, поплыл вниз по Амуру и через 2… дня достиг устья реки Зеи, ниже которой на правом берегу Амура стоял город Талгин: это было владение князя Кокорея. Жители этого города и окрестностей приняли присягу в верности русским и обязались платить ясак, но после этого все они бежали. Хабаров сжег Талгин и пошел вниз по Амуру; шесть дней он плыл до Шунгала. За Шунгалом жили ачане: у них около устья Уссури Хабаров остался зимовать в большом ачанском улусе. Укрепившись на нем, он отрядил сотню людей из своей команды вверх по Амуру искать добычи. Туземцы в числе 1,000 человеку напали на 70 человек русских, оставшихся [5] в Ачанске; русские отразили это нападение: ачане и дауры бежали.
Отправленная партия вернулась с судами, нагруженными добычей и продовольствием. Хабаров начал приводить Ачанск в оборонительное положение. Такая предосторожность оказалась не лишней. Отраженные и ограбленные нашими дучеры и ачане просили помощи у манджуров, и наместник китайского богдыхана в Манджурии приказал князю Изинею в городе Нюм-гуте (Нингути) собрать войско и идти на русских. 2,000 человек манджуров с князем Изинеем отправились на помощь ачанам и дучерам; три месяца шло это войско до местопребывания Хабарова; оно имело 8 пушек, 30 фузей и 12 папардов (орудие из глины, употреблявшееся для подорвания стен). 24 марта 1652 г. манджуры подошли под ачанский город т открыли по нему пальбу. Целый день с обеих сторон шла перестрелка: неприятель успел сделать пролом в стене и ворвался в город. Хабаров отбил это нападение и затем сделал вылазку, взял у неприятеля две самые большие пушки и обратил их на него.
Неприятель, потеряв 670 человек убитыми и большую часть запасов, отступил. С открытием навигации Хабаров отправился вверх по реке для избрания более ближнего места к Якутску, откуда можно было бы иметь помощь в случае вторичного нападения манджуров. Между Шунгалом и Зеей Хабаров встретил 140 человек казаков, посланных к нему из Якутска с порохом и свинцом. Соединившись с ними и продолжая путь далее, вверх по Амуру, он намеревался поставить на устье Зеи острог, но здесь начались несогласия и раздоры в его отряде, из которого 100 человек бежало на грабеж. Лишенный более трети своего отряда, Хабаров должен был оставить сове намерение и, продолжая подниматься с остальными людьми вверх по реке, достиг устья реки Кумары, где построил укрепленный острог. С нарочными людьми, отправленными отсюда в Якутск, Хабаров требовал оттуда подкрепления в 600 человек для завоевания реки Амур, но из Якутска не могли послать такого большого отряда и с теми же посланцами написали об этом просьбу в Москву.
В Москве, еще до прибытия этих посланцев, вследствие полученных от якутского воеводы донесений о действиях Пояркова и Хабарова на Амуре, решено было отправить к Хабарову помощь и восстановить порядок. С этой целью в 1652 году уже послан [6] был из Москвы дворянин Дмитрий Иванович Зиновьев, которому было поручено: поощрить казаков на Амуре, прибавить к находящейся там команде 150 человек, усилить их снарядами, наведаться о положении наших на Амуре и, наконец, приготовить все нужное к отправлению на Амур трехтысячного войска, которое предполагалось двинуть туда под командою князя Ивана Ивановича Лобанова-Ростовского. Предположение это, однако, не осуществилось, а, между тем, слава о приамурском крае все более и более распространялась по Сибири. Все население Лены до Верхоленска стремилось туда, и многие бежали тайно, так что необходимо было принять меры для прекращения побегов.
Зиновьев прибыл на Амур в августе 1653 г. и встретил Хабарова в устье реки Зеи. Его прибытие не порадовало казаков, потому что он главным образом приехал для того, чтобы восстановить порядок в этой разбойнической вольнице и по возможности обратить их к земледелию. Последнее было особенно необходимо, чтобы заготовить продовольствие для войска, которое предполагалось сюда отправить. Казаки не были привычны к такому труду, они до тех пор ходили по Амуру только с целью грабежа и поживы на счет туземцев.
К довершению неудовольствия казаков Зиновьев взял с собою в Москву Хабарова, а вместо него оставил казака Онуфрия Степанова. В Москве Хабаров был принят очень милостиво и пожалован саном боярина, но на Амур уже более не поехал.
Степанов с устья Зеи из зейского острога отправился вниз по Амуру; входил в реку Шунгал, добыл там много хлеба и зимовал у дучеров близь Хинганского хребта (около устья реки Буреи). Весной 1654 г. он пошел вверх по Шунгалу и после трехдневного плавания за горами, от которых начинается Манджурия, встретился с манджурским отрядом. Последний не хотел пускать его далее вверх по реке, но после краткого боя русские обратили отряд в бегство. Степанов, узнав от пленных, что манджуры предоставляют русским владеть всем этим местом только до гор и не хотят пускать их далее по Шунгалу, а также, что они для этого сосредотачивают там большие силы, вышел из Шунгала, собрал ясак с дауров, дучеров и ачан и расположился зимовать в зейском остроге. Вскоре после этого из Енисейска чрез Байкальское озеро на подкрепление Степанову прибыл сотник Петр Бекетов. На пути, у устья реки [7] Нерчин, он основал Нерчинский острог. Бекетов и Степанов на зиму расположились в кумарском, албазинском и зейском острогах; они подчинили владычеству России все завоевания Хабарова, т. е. земли дауров, дучеров, гольдов, наткисов, гиляков и страну вверх по течению Шунгала, до хребта. Главные наши силы на Амуре были тогда сосредоточены в кумарском остроге.
Манджуры так много терпели от грабежа наших казаков, ходивших даже внутрь их страны, что решились удалить русских из кумарского острога. Для этого в 1655 г. они собрали до 10,000 войска с 15 орудиями и повели осаду острога. 20 марта ни начали стрелять по острогу и в ночь с 24 на 25 число сделали приступ; но русские отбили их и обратили в бегство. Неприятель снял осаду и отступил, потеряв большой урон в людях: у него было взято 2 пушки, до 800 ядер и более 30 пудов пороха. Собранный с покоренного приамурского края ясак и отбитые у манджуров трофеи Степанов отправил в Москву. Там, по получении этих известий, предложено было сделать из приамурского края особое воеводство, совершенно отдельное от якутского и Нерчинского, но для этого ожидали окончательного нашего утверждения на Амуре. На следующий год (1656) Степанов из кумарского острога поплыл вниз по Амуру, входил в реку Сунгари и поднимался по ней до манджурского города Нингуты; награбил здесь огромное количество хлеба и других продовольственных запасов и, отправив все это по нашим острогам, сам поплыл вниз по реке. У гиляков, против устья р. Амгуни, он построил косогорский острог, в котором остался зимовать. На следующий 1657 г., собрав с гиляков и наткисов богатый ясак, Степанов пошел вверх по Амуру; на этом пути он встретил берега пустыми и все селения разрушенными. По призыву китайского богдыхана все жители с Амура переселились внутрь Манджурии; вольнице казаков нельзя было уже рассчитывать кормиться чужим добром: грабить было некого и, чтоб не умереть с голоду, им пришлось трудиться самим. Степанов был в величайшем затруднении; казаки, не привыкшие ни к дисциплине, ни к труду, начали производить набеги на манджуров и грабить их. Повелений из Москвы – жить мирно с туземцами и манджурами и отнюдь не производить набегов и грабительства – казаки и вольница не слушали; на Амуре была анархия. [8]
Между тем, в 1656 году, приказом из Москвы воеводой в Нерчинский край был назначен енисейский воевода Афанасий Филиппович Пашков; ему же поручено было иметь главное начальство и на Амуре. Пашков, следуя на Амур в 1658 году, укрепил Нерчинск и основал здесь главное свое местопребывание. Степанову, на Амур, он послал указ и строжайшее подтверждение, чтобы казаки не ходили в Манджурию, а занимались хлебопашеством и вообще, чтобы они не производили набегов и грабительств, а жили бы мирно. Несмотря на это, Степанов с 500 казаков отправился на фуражировку вверх по реке Сунгари в Манджурию и там встретился с большой слой манджуров. Произошла упорная битва: 270 человек казаков и с ними Степанов были убиты, остальные бежали; часть из них вернулась в Якутск, а 17 человек в 1661 году явились с этим известием в Нерчинск к воеводе Пашкову. С этих пор до 1665 г. на Амуре не произошло ничего замечательного.
В 1665 г. толпа вольницы, предводительствуемая Никитой Черниговским, убила в Киринске якутского воеводу Лаврентия Авдеева Обухова. Боясь наказания, Черниговский с некоторыми из своей шайки бежал на Амур и поселился в Албазине, который после разгрома Степанова был пуст, как почти и все остроги наши, основанные по Амуру, Хабаровым и Степановым. Албазин был тогда главным нашим пунктом на Амуре. Черниговский собрал с окрестных жителей и дауров ясак и все послал в Нерчинск Пашкову, извещая его о возобновлении Албазина. В 1672 г., при урочище Брюсяном камне, близь Адбазина, по желанию албазинцев иеромонахом Гермогеном был заложен монастырь во имя Спаса Всемилостивейшего, и в этом же году Пашков отправил из Нерчинска в Албазин несколько семей крестьян для разведения хлебопашества. Черниговский по представлению Пашкова был прощен.
Во избежание столкновений с китайцами на Амуре, в 1675 г. из Москвы было отправлено в Китай посольство; посланником был переводчик посольского приказа грек Никита Спофарий. Это посольство не добралось до Пекина и не имело никаких последствий. На Амуре все было тихо.
В 1681 г. из Адбазина была послана на р. Амур экспедиция для приведения амгунских, тугурских и прибрежных инородцев в ясачное положение. В этих видах и были основаны на реках [9] Амгуне и Тугуре остроги: на Амгуне, при устьях рек Делина и Гимелана: усть-делинский и усть-нимеланский, а на Туруре – тугурский. Все инородцы по берегам этих рек были подчинены русскому владычеству. Таким образом, к 1681 г. не только весь приамурский край составлял владение России, но, благодаря влиянию на туземцев из ачанского и косогорского острогов, мы, кроме того, владели бассейном реки Уссури и частью Сунгари до гор. Положение наше на реке Амур в то время было таково: главный и укрепленный пункт страны был Албазин, затем остроги по Амуру, вниз от Адбазина: кумарский, зейский, косогорский и ачанский; на реке Амгуни – усть-делинский и усть-нимеланский, а на реке Тугуре, около 100 верст от ее устья, тугурский. Кроме того, по реке Амуру находились земледельческие деревни и слободы: Андрюшкина, Игнатина, Монастыршина, Покровская, Озерная и другие.
В 1684 г. весь приамурский край был назван отдельным Албазинским воеводством; городу Албазину были даны особый герб и печать. Первым воеводой был Алексей Толбузин. Между тем китайцы и манджуры, встревоженные нашим соседством и влиянием на сопредельные Манджурии страны, решили выжить русских с Амура. Наши посты вниз по реке от Албазина сделались первым предметом их нападения. Все они были ими разорены, а в 1685 г. неприятельская сила, состоявшая из 5,000 человек, приплывших на 100 судах, и 10,000 человек, пришедших из Цицикора сухим путем с 150 полевыми и 50 осадными орудиями, подступила к Албазину и требовала его сдачи. 12 июня 1685 г., после того как албазинцы отвергли предложения манджуров о добровольной сдаче, началась канонада с манджурских батарей. В Албазине было всего 450 человек гарнизона под начальством воеводы Толбузина; недостаток огнестрельного оружия и снарядов не дозволил русским отстоять острожек, и неприятельская батарея разрушила его. Наши вступили в переговоры, и неприятель согласился отпустить Толбузина с его командой и жителями Албазина в Нерчинск; только 25 человек приняли предложение манджуров отдаться им и увлекли за собою священника максима Леонтьева, основавшего в Пекине первую русскую церковь. Албазин был разорен, и неприятельская сила потянулась в Айгун – манджурский город, основанный ниже устья Зеи, – на правом берегу Амура. Несмотря, [10] однако, на такой дурной оборот наших дел в Даурии, соседнее с ней Нерчинское воеводство сделало попытку занять Албазин и приамурский край; почему в 1686 г., по приказанию Нерчинского воеводы Власова, албазинские выходцы с полковником Афанасием фон-Бейтоном и тем же Толбузиным отправились на Амур и возобновили разрушенный Албазин. На берегах Амура снова явились наши острожки и население; русские по-прежнему начали обрабатывать брошенные ими поля, а инородцы стали вносить им ясак. В 1687 г. хлеб в Албазине продавался: рожь и овес по 9 коп. за пуд, пшеница 12 коп., горох и конопляное семя по 30 коп. Китайцы и манджуры встревожились нашим вторичным поселением на берегах Амура, и китайский император (богдыхан) Кахан-Си дал повеление – во что бы то ни стало выгнать русских с Амура. В июне 1687 г. перед Албазин явилось манджурское войско, состоявшее из 8,000 человек с 40 орудиями. Русские сожгли все дома вне крепости, перешли в нее и выкопали себе там землянки; всех наших в крепости было 736 человек. Манджуры прикрыли свой лагерь деревянною стеною, но русские частью уничтожили ее калеными ядрами и часть взорвали; тогда неприятель окружил свой стан земляным валом и поставил на нем пушки. 1 сентября манджуры пытались взять крепость приступом, но были отбиты с большими потерями. К несчастью, между осажденными в Албазине от тесных помещений открылась цинга и, к довершению бедствий, храбрый воевода Толбузин в сентябре был убит пушечным ядром. После него начальство принял Бейтон. Несмотря на постоянное действие полевой и осадной манджурской артиллерии, осада Албазина шла безуспешно. В конце ноября неприятель переменил свою блокаду, а в мае 1688 г. снял и ее и отступил на 4 версты. У Бейтона в Албазине оставалось только 66 человек, остальные же частью были убиты, а частью умерли от цинги. Неприятель потерял более половины своего войска. В это критическое время внезапно приехал из Пекина гонец с повелением богдыхана о прекращении осады Албазина под тем предлогом, что о разграничении земель идут с обеих сторон переговоры. Манджуры и китайцы отступили от Албазина и 30 августа 1688 г. возвратились в Айгун.

 

Примечания

 

1. Относительно происхождения имени Амур существует большое разногласие. Риттер производит его от гилякского слова «ямур» - большая вода, другие же от «Эмур», как называлась прежде маленькая речка Албазин, вливающаяся в Амур. Все народы, живущие по Амуру, дают ему различные названия; китайцы и манджуры, например, называют его Куэн-тоггом и считают его за приток Сунгары (Шунгала). Ред.
2. Часть реки Амура от устья Сунгари до лимана называлась туземцами и китайцами Шунгалом. Они считали эту часть продолжением Сунгари (Шунгала).

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2018 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru