: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Орлов Н.

Очерк трехнедельного похода Наполеона против Пруссии
в 1806-м году.

Публикуется по изданию: Орлов Н. Очерк трехнедельного похода Наполеона против Пруссии в 1806-м году. СПб, 1856.

 

Глава вторая.
Устройство Французской армии в 1806 году.

 

[43] Мы рассмотрим устройство Французских войск в тех самых отношениях, в каких рассматривали Прусскую армию:
1. Управление Французскими военными силами.
2. Способ укомплектования армии.
3. Строевое разделение войск.
4. Их одежду, вооружение и обучение.
5. Продовольствие армии.
6. Внутреннее управление войск.
7. Их характеристику.

Управление военными силами.

Душою всех военных предприятий, руководителем всех и каждого был сам Наполеон. Он командовал войском, вникал в малейшие подробности его управления, словом, - был полным [44] его хозяином. Управление разделялось между двумя Министерствами: военным и военной администрации. Первым заведовал Маршал Бертье, с титулом Венного Министра1; вторым – Генерал Граф Дежан, под названием Министра-Директора военной администрации. К предметам Военного Министерства принадлежали части: строевая, распорядительная и военно-судная. Часть хозяйственная управлялась Департаментом военной администрации. С званием Военного Министра Бертье соединял должность Начальника Главного Штаба (Major-général de l’armée). Он был правою рукою Наполеона, и все повеления Императора объявлялись Князем Нефшательским2. Днем и ночью заботясь об их исполнении, он служил орудием, посредством которого воля Наполеона сообщалась войску: роль нелегкая, но для которой Бертье был рожден. Одаренный необыкновенным терпением, привычкою понимать Наполеона, чуждый всякой усталости, он был настоящим Начальником Штаба для императора Французов. Собственно военные способности Бертье были ничтожны. Наполеон знал это и потому постоянно оставлял его под своими глазами. Впрочем, Император умел ценить прочие [45] достоинства Бертье и даже после непростительного поступка в 1814 году отзывался о нем с похвалою. Отличительною чертою управления военными силами в армии Наполеона была примерная ясность повелений и необыкновенная быстрота в их исполнении. Император неослабно за сим наблюдал.

Способ укомплектования армии.

Система укомплектования Французских войск определялась в 1806 году законом 19-го Фруктидора VI года республики (6-го Сентября 1798 года) и декретом 8-го Фруктидора XIII года (26-го Августа 1805 года). Армия комплектовалась набором (конскрипциею) и поступлением волонтеров. Основанием конскрипции служило правило, вписанное в законе 19-го Фруктидора, именно, что «всякий Француз – солдат и обязан защищать отечество». Согласно этому все Французы от 20-ти до 25-ти летнего возраста подлежали конскрипции. Подлежавшие ей делились на пять классов. К первому относились 20-ти летние, ко второму те, которым минул 21 год и т. д. Каждый из этих классов назывался по тому году, в котором его конскриптам минуло 20 лет. Например, конскрипт класса 1806 года был тот, которому минуло 20 лет до первого Января 1806 года. Правительство определяло, по своему усмотрению, число конскриптов, долженствовавших поступить на службу. Обыкновенно брали [46] конскриптов того же года; в случае же недостатка людей можно было призывать класс предшедшего года и так далее. Закон о конскрипции был написан в предположении, что война продолжится не вечно, и тогда он не был бы тягостным. Наполеон превратил его в совершенный бич. Наборы делались каждый год, народонаселение истощалось, не доставало людей. В 1813 и 1814 годах призвали на службу конскриптов следующих годов, т.е. 18-ти и 19-ти летних юношей. Самый ход набора был следующий: Указ Сената (sénatus consulte) определял каждый раз, сколько людей призывается на службу и к которому классу конскрипции они принадлежат. В каждом округе (arrendissement) объявлялось, чтобы все принадлежавшие к классу, призываемому на службу, явились в окружный город. Здесь в присутствии Подпрефекта вынимали из урны нумера, которых было столько, сколько являлось конскриптов. Те, кому выходили первые нумера, шли на службу. Последние нумера избавлялись от нее, если были свыше того числа людей, какое округу следовало поставить. Затем производился осмотр рекрутам, и в случае негодности бракуемые были заменяемы последними нумерами, только после этого получавшими право удалиться. Рекруты еще раз осматривались рекрутским советом, в котором присутствовали Префект и Генерал, командующий Департаментом. Самой важной [47] частью закона о конскрипции было то, что «Француз, уклонившийся от его исполнения, лишался всех политических и гражданских прав». Обязанность служить отечеству ставилась Французскими законодателями выше всех прочих. Конскриптам дозволялось, впрочем, представлять за себя охотников, которые должны были иметь письменное разрешение Мера своей общины и свидетельство в безукоризненном поведении. То же самое соблюдалось при приеме волонтеров. Тут видна явная противоположность с Прусским устройством. По последнему вербовали людей, не обращая внимания ни на их происхождение, ни на прежнюю их жизнь и нравственность; в армии Наполеона, напротив того, волонтер должен был непременно родиться Французом и быть жизни и поведения безукоризненного. Это обстоятельство имело огромное влияние на поддержание нравственной силы войск.
Срок службы полагался пятилетний, как для конскриптов, так и для волонтеров; но увольнение за выслугу лет закон допускал только в мирное время; в военное же отставки давались лишь за ранами или по каким-нибудь особым причинам. Мира при Наполеоне не было, и потому уцелевшие конскрипты времен республики служили еще в 1814 году.
Конскрипты, тотчас после приема, отправлялись в рекрутское депо, устроенные большею частью в [48] пограничных крепостях. Здесь они оставались около года, обучаясь службе под руководством опытных Офицеров и унтер-офицеров. Потом их распределяли по полкам, сообразно росту, физической силе и способностям.

Строевое разделение войск.

В 1806 году Французская армия делилась на 8 корпусов3. Они состояли, по положению, из трех пехотных дивизий и одной бригады легкой кавалерии – пропорция, которая, впрочем, часто изменялась. Корпусами командовали обыкновенно Маршалы. Иногда, однако, вверяли корпуса простым Генералам4. Гвардия составляла отдельную часть.

Пехота разделялась на линейную и легкую. Отличие между ними существовало только по имени. Наполеон всегда полагал, что должна быть одна лишь пехота, приученная к сомкнутому и к рассыпному строю, и Французская вполне удовлетворяла этому требованию. Только желание сохранить полкам названия и нумера, прославленные в войнах, побудили Императора не уничтожать разделения пехоты на линейную и легкую. По штатам полагалось первой 90, а последней 27 полков. Кроме того, было 12 резервных гренадерских и до 30 [49] иностранных батальонов под названиями: корсиканцев, восточных егерей, черных пионеров и т. п.
Полки соединялись в бригады (2 полка) и дивизии (4 полка). Каждый пехотный полк состоял из четырех действующих батальонов и одного запасного, а батальон делился на шесть рот. В линейной пехоте они назывались: первая рота – гренадерскою, вторая – волтижерскою, четыре остальные – фузелерными; в легкой: ротами карабинерною, волтижерскою и егерскими. В роте полагалось 140 человек. Гренадерские, карабинерные и волтижерские роты состояли из отборных людей. Гренадеры и карабинеры были люди рослые, а волтижеры от 2 арш. 2 верш. до 2 арш. 6 верш. «Учреждая волтижеров, - говорит Наполеон в своих записках, - я хотел доставить заслуженным людям, не имевшим гренадерского роста, возможность поступать в отборные команды. Сильным побуждением к соревнованию было это совместное служение пигмеев с великанами. Если бы в моей армии служили уроженцы других частей света, то я составил бы из них роты негров и белых. В стране, где жили бы циклопы и горбуны, с пользою можно бы составить роты циклопов и горбунов».
Кавалерия разделялась на тяжелую (grosse cavalerie), среднюю (cavalerie de ligne) и легкую (cavalerie légère). [50] Первая состояла из 2 полков карабинер и 12 кирасир; вторая из 30 драгунских; третья из 24 конно-егерских и 10 гусарских. Полки были четырех-эскадронные и соединялись, подобно пехоте, в бригады, дивизии и, в некоторых случаях, в особые резервные кавалерийские корпуса.
Любопытно прочесть мнение самого Наполеона об устройстве конницы. Оно было продиктовано им на острове Св. Елены, по прочтении книги Генерала Ронья «Considérations sur l’art de la guerre». Наполеон предлагает себе, между прочим, следующие вопросы:
I. Должна ли легкая кавалерия быть обучена подобно тяжелой, или должна она действовать в рассыпном строе, подобно мамелюкам и казакам?
II. Следует ли уничтожить драгун?
III. Сколько нужно иметь разных родов конницы и в какой пропорции?

I.

«Успех конницы зависит не от одной быстроты, а от порядка, стройности, удачного употребления резервов. Тактика нужнее для кавалерии, чем для пехоты; нельзя не пожалеть о Венгерской инсуррекции 1797, 1805 и 1809 годов. Если легкая кавалерия времен Марии-Терезии была страшна, то единственно от ее многочисленности и превосходной [51] организации и предполагать, что подобные войска лучше гусаров Вурмзера, драгун Латура или Эрцгерцога Иоанна, значит иметь весьма неверный взгляд. Авангарды Австрийской и Русской армии никогда не составлялись из инсуррекции Венгерской и казаков; я разумею под словом авангард или арриергард – войска, которые могут маневрировать перед неприятелем. Русские ставили полк обученных казаков наравне с тремя необученными. У последних все дурно, кроме самого казака, который красив, ловок, отличный неутомимый ездок; он на равнине то же самое, что Бедуин в степи, что егерь на Альпах. Он никогда не проводит ночи под крышей, никогда не спит на постели; каждый день перед закатом солнца переменяет бивуак, чтобы не провести ночи там, где неприятель мог его заметить. Два мамелюка боролись с тремя Французами потому, что были лучше вооружены, лучше выучены, имели лучших лошадей. У каждого из них было по две пары пистолетов, сабля, винтовка, шлем с забралом, панцирь, несколько коней и по нескольку людей прислуги. Но сто Французских всадников не опасались ста мамелюков. Триста Французов побеждали такое же число последних; 1000 били 1500. Так велико влияние тактики, порядка, эволюций. Кавалерийские Генералы: Мюрат, Леклерк, Лассаль встречали мамелюков в нескольких [52] линиях. Когда враги собирались охватить фланги первой линии, вторая, развертываясь вправо и влево, шла на ее помощь. Мамелюки останавливались и растягивались, чтобы охватить фланги новой линии. В этот момент их обыкновенно атаковали и всегда опрокидывали.

II.

Вся линейная кавалерия должна быть без кирас. Драгуны, посаженные на лошадей 4-х фут 9-ти дюймов (около 2 арш. 3 верш.), вооруженные палашом, без кирас, должны принадлежать к тяжелой кавалерии. Им следует быть вооруженными пехотным ружьем со штыком, иметь пехотный кивер, панталоны сверх полусапог, шинель с рукавами и маленькие чемоданы, которые, при действии пешком, можно носить на ремне через плечо. Вся кавалерия должна иметь огнестрельное оружие и быть обучена пешему строю. Три тысячи человек легкой кавалерии или три тысячи кирасир не должны быть задержаны тысячью пехотинцев, занимающих лес или непроходимую для конницы местность. Три тысячи драгун должны без всякого колебания атаковать две тысячи пехотинцев, которые вздумали бы их остановить.
Тюренн, Принц Евгений, Вандом высоко ставили и часто употребляли драгун. Это войско [53] прославилось в Италии в 1796 и 1797 годах. В Египте, в Испании, в войнах 1806 и 1807 годов против драгун возникло предубеждение. Драгунские дивизии были собраны без лошадей в Компиене и в Амиене; предполагалось перевезти их на судах в Англию и употреблять сначала пешком, а потом посадить на лошадей, отбитых у неприятеля. Генерал Бараге д’Иллье, первый Инспектор драгун, командовал ими. Он одел их в штиблеты и обучал поступивших рекрут одному пешему строю. Драгуны перестали быть конницей. Они сражались пешком в 1806 году; после Иены их посадили на отбитых Прусских лошадей, три четверти которых был негодны к службе. Стечение сих обстоятельств повредило драгунам; но в 1814 году драгунские дивизии оспаривали первенство у кирасир. Драгуны необходимы для поддержания легкой кавалерии в авангарде, арриергарде и крыльях армии. Кирасиры мало способны к авангардной и арриергардной службам; их можно к этому употреблять только в крайней необходимости или для обучения. Две тысячи драгун, предшествуемые полутора тысячью легкой кавалерии, могут с быстротою перенестись на определенный пункт и, спешившись, защищать мост, дефиле, высоту до прибытия пехоты. Драгуны неимоверно полезны при отступлении. [54]

III.

Вообще кавалерия в армии должна равняться четвертой доле пехоты. Ее следует разделять на четыре рода: два легкой кавалерии и два тяжелой, именно: 1) Эклерёры, ростом 2 арш. 4 верш. на лошадях 4 фут 6 дюймов (около 2 арш. 2 верш.); 2) Легкая конница на лошадях 4 фут 7 или 8 дюймов; 3) Драгуны на лошадях 4 фут 9 дюймов (около 2 арш. 3 верш.); 4) Кирасиры на лошадях 4 фут 10 или 11 дюймов (около 2 арш. 4 верш.). Таким образом в ремонты поступали бы лошади всякой величины.
Эклерёров следует иметь при пехоте потому, что малый рост лошадей делает их неспособными к атаке массою. Положив эскадрон в 360 человек на 9-ти тысячную пехотную дивизию, получится, что эклерёры равняются одной двадцать пятой доле пехоты. Они должны быть ординарцами при Генералах, прикрывать транспорты, помогать жандармам в полиции главной квартиры. Остальные эклерёры находятся в составе нескольких взводов при пехоте, служат ей разъездами и в случае надобности посылаются вперед для осмотра позиций и предупреждения на них неприятеля. Построенные позади пехоты, находясь под постоянным начальством ее Генералов, эклерёры при смятении неприятеля бросаются на него и пиками колют бегущих. Малый рост их лошадей [55] не делает их предметом зависти для кавалерийских Генералов.
Перед выступлением в поход от каждого пехотного полка следует отделить 120 эклерёров в тяжелую кавалерию, по одной десятой в кирасиры, одной пятой в драгуны. Так, например, 360 кирасир имели бы 36 эклерёров; столько же драгун – 72-х. Их можно бы употреблять в рассыпном строе, на фуражировки. Во время действия драгун в пешем строе, они держали бы их лошадей.
Армия, состоящая из 36 тысяч пехоты, будет иметь 9 тысяч кавалерии, в том числе 2070 эклерёров (из которых 1440 с четырьмя пехотными дивизиями, 420 с драгунами, 210 с кирасирами), 2700 конных егерей или гусар, 2100 драгун, 2100 кирасир, всего 4800 человек легкой и 4200 тяжелой конницы».
Приведенный отрывок представляет, если не ошибаемся, единственное выражение мыслей Наполеона об организации конницы. Не смеем произнести о них суждения. Только те, которые командовали кавалерией и вникали в подробности ее устройства и управления, могут иметь голос в этом случае5.

[56] Артиллерия делилась на пешую и конную. Первая, в хозяйственном отношении, состояла из 8 полков с 176 ротами, а в боевом разделялась на батареи (division d’artillerie). Батареи были 12-ти орудийного состава и состояли из двух 12 фунтовых и восьми 8 фунтовых пушек и двух 5 дюймовых гаубиц. На пешую батарею полагалось две роты прислуги. Конная артиллерия делилась также, в хозяйственном отношении – на 6 полков с 37 ротами (кроме гвардии), в боевом – на батареи. В каждой конной батарее были четыре 8 фунтовые пушки и две 6 дюймовые гаубицы с одной ротой прислуги. Таково было устройство артиллерии в 1806 году; но после того она подверглась большим изменениям, так что сказанное здесь уже не верно в отношении положения артиллерии в следующем году. Грибовалевский восьмиорудийный состав был снова введен в пешую артиллерию, увеличено число 12 фунтовых пушек, вместо 8 фунтовых введены 6 фунтовые и изменен калибр гаубиц. Числительное отношение гаубиц и пушек в составе батарей было также изменено. Но все это сделалось после описываемого нами времени.
В рядах Французского войска важное место занимала гвардия. Наполеон основал эту отборную дружину с двоякою целью: 1) чтобы награждать заслуженных воинов; 2) чтобы иметь корпус старых войск, которого появление на поле битвы решало [57] бы дело. Для поступления в гвардейские пешие и конные гренадеры и в гвардейскую артиллерию требовалось 12, а в прочие гвардейские полки 8 лет беспорочной службы. Гвардия состояла в 1806 году из 9037 человек. Пехотой начальствовал Маршал Лефевр, кавалерией – Маршал Бессьер. Пехота состояла из полка гренадерского, полка егерского, морского батальона и пеших драгун, а к кавалерии принадлежали конные гренадеры, конные егеря и эскадрон мамелюков. При полках были особые отборные батальоны и эскадроны под названием велитов. Гвардейскую артиллерию, под начальством Генерала Друо, составляли несколько пеших батарей и полк конной. В последствии гвардия весьма умножилась. Значение ее было огромно, и память о ней до сих пор сохранилась в Французском народе. Генерал Фуа сказал о гвардии Наполеона: «Quinze ans la garde impériale resta debout au milieu des épouvantements et des ruines, solide comme la colonne de granit… Un jour elle fut renversée et ce jour lá le joug de l’étranger s’appesanit sur la France». (Пятнадцать лет императорская гвардия прочно держалась на ногах среди ужасов и руин, крепкая, как гранитная колонна… Однажды она рухнула и ярмо иностранца нависло над Францией – Пер. Адъютанта).

Одежда, вооружение и обучение.

Одежда Французского солдата в 1806 году была удобнее, чем в прочих Европейских войсках. В XVIII столетии преобладала мысль единства одежды [58] армий и, не принимая в соображение на разности климата, ни народных привычек, думали, что один и тот же мундир одинаково приличен солдату Русскому и Испанскому. При Фридрихе вошли в моду Прусские мундиры, и все армии были одеты по Прусским образцам. В революционных войнах Французы по необходимости отступили от них; но форма оставалась тою же. Наполеон изменил ее в Булонском лагере: шляпы заменились киверами; мундиры пехотные были укорочены и сделаны двубортными для закрытия груди; вместо узких штанов ввели шаровары. Новую одежду армейского пехотинца составляли: шинель, синий двубортный мундир, куртка, суконные шаровары, кивер и фуражка. Кавалерия была одета менее удобно. По старой привычке сохранили для нее, во всей армии, лосинные панталоны с ботфортами, и иной формы не было. Карабинеры носили высокие меховые шапки, синие мундиры с красными лацканами и железные кирасы6. Кирасирские колеты были также синие с красными эполетами и серебряными пуговицами. Каски с черным волосом уподоблялись нашим кирасирским старого образца. Драгуны были в зеленых мундирах и белых шинелях, а гусары и [59] конные егеря сохранили старинные мундиры. Вообще одежда Французского войска, хотя лучшая тогда в Европе, далеко еще уступала удобством нынешнему обмундированию. Вооружение войск было то же, что в прочих армиях7; но лучше владели оружием. На учениях не портили ружей, а учились их употреблять и вообще нигде не пеклись так о сохранении оружия, как в армии Наполеона. Обучение войск было чисто практическое. Постоянная война налагала особые условия, и можно только догадываться, как учил бы Наполеон войско в мирное время. Пехота строилась в три шеренги, отлично стреляла, действовала искусно в рассыпном строе; кавалерия маневрировала быстро, но уступала Прусской, даже и в отношении лошадей, которых выездка, по нашим понятиям, была неправильная. Эти невзгоды заглаживались, однако, талантами Генералов, и Французская конница при Наполеоне была непобедима. Артиллерия с чрезвычайной быстротою в движимости стреляла превосходно. Частое производство за отличие и общее заслуженное уважение, которым пользовались Французские артиллеристы, много способствовали к улучшению этой части войск. [60]

Продовольствие армии.

Продовольствие армии Наполеона было совсем на другом основании, чем у Пруссаков. Провиантской частью, в сущности, заведовал сам Император. Генерал-Интендант армии и генеральные провиантские комиссары, находившиеся при корпусах (comissaires généraux des vivres), были только исполнителями его приказаний, чем весьма упрощались сношения их с Военным Министерством. В управление Монарха-полководца не могло быть столкновения властей, и все было лишь отражением его воли. Армию содержал край. Один из редких военных писателей, занимавшихся теорией продовольствования армии8, так описывает тогдашнюю провиантскую систему:
«В 1806 и 1807 годах в Пруссии и Польше Наполеон содержал армию на счет занимаемой страны с помощью усиленных контрибуций, платя каждый день за все забранное. Кроме того, действующая армия, на случай надобности, возила за собою на несколько дней провианта. Полагались две сухарные повозки на батальон, одна на эскадрон, 500 обозных фур, 1500 фурштатских солдат, 2600 обозных лошадей на всю армию, в том числе и под лазаретные фуры. Провиант этот очень [61] берегли и возобновляли из магазинов, которые учреждались в укрепленных пунктах операционной линии, по мере наступления, на 25 лье расстояния один от другого. Таким образом, в случае сосредоточения армии перед сражением и после него продовольствие ее было обеспечено. Провиантские фуры и лошади ставились компанией, по контракту, причем строго было запрещено употреблять провиантские фуры к чему другому».
Описанный здесь способ продовольствования впервые был применен во всей силе Наполеоном. Но гораздо ранее его многие полагали выгодным налагать контрибуцию на жителей занимаемой страны и покупать все нужное для войск, избегая реквизиций. Известный Парис Дюверне постоянно держался этой мысли. Заключим статью о продовольствии мнением Графа Канкрина о системе закупок на неприятельской земле. «Нет ничего труднее, - говорит он9, - как закупать провиант в военной время.
В своей и союзной земле можно еще среди войны получать от местных властей сведения о ценах продуктов, хотя и тут часто не достает к тому случая и времени. В прежних войнах случалось, что заранее определяли нормальные цены в незанятых еще неприятельских областях. Такая мера весьма затруднительна и влечет за собою опасные [62] последствия. Римляне часто определяли нормальные цены в завоеванных областях, но зато часто жители скрывали продукты, чтобы не отдавать их за дешевую цену. Полагаться при закупке продуктов совершенно на чиновников невыгодно и для казны и для продавца. Также не всегда достаточен и контроль Генерал-Интенданта. Лучший, вернейший способ – испрашивать каждый раз утверждение Главнокомандующего. Но это можно делать только при больших закупках. Там же, где необходимо собрать провиант в короткое время, где на лету должно ловить случай, невозможно терять времени в испрашивании разрешений. Часто даже высшие начальники не любят разрешать щекотливых вопросов и ставят администрацию в двоякое затруднение: иметь недостаток в провианте или принять на себя большую ответственность.
Другой способ покупки провианта в неприятельской земле есть употребление на то особых агентов. Можно иметь несколько присяжных комиссаров, известных правительству и обеспеченных поруками, вверяя им сумму для малых и средних закупок. За ними должно иметь надзор и требовать, чтобы они представляли губернаторам и комендантам завоеванных стран цены, по которым закупали провиант, с свидетельствами местных властей. При этом комиссарам можно оставлять пять или шесть процентов в их пользу, с [63] тем, чтобы путевые издержки и содержание агентов были на их счет. Но тут контроль почти невозможен.
Остается третий способ продовольствования, употребленный в 1813 году Русской армией при походе через Силезию. Он состоит в поручении закупки продуктов Генерал-Интенданту на полную его ответственность. Способ сей был употреблен Русскими с выгодой, но только по необходимости. Он представляет, подобно прочим, много затруднений. Вообще покупка провианта в неприятельской землей неимоверно трудна. Счастье тому, кто от сего избавлен».

Внутреннее управление.

Внутреннее управление Французских войск определялось не постоянным уставом, а отдельными приказами, которые при Наполеоне никогда не были собраны в одно целое. Полковой командир был главным наблюдателем порядка службы в полку, а подробности фронтовой части, канцелярская и счетная части лежали на ответственности Майора, помощника полкового командира. Это учреждение оставалось от тех времен, когда полковые командиры не занимались своими частями. Наполеон сохранил учреждение, но на опыте требовал от полкового командира полного знания дела. Хозяйственной частью в полках заведовали особые советы (conseils d’administration), [64] которые состояли под председательством полкового командира, из двух старших батальонных или эскадронных командиров, старшего по ним Офицера и одного унтер-офицера. Докладывал дела Майор.
Дисциплина была очень строга в Французской армии. Телесного наказания не существовало, но зато часто расстреливали виновных. Наполеон неослабно наблюдал за охранением дисциплины, и нерасположение его к Офицерам Генерального Штаба было только следствием такого стремления: он на опыте знал, как часто эти Офицеры вмешиваются в распоряжение начальников, ослабляя чрез то нравственное их влияние, и очень не любил, когда под предлогом учености Офицеры хотели становиться выше Генералов. Притом, по его мнению, Офицеры Генерального Штаба отвыкли от фронта, позабывали требования службы и нужды солдат и от того нередко увлекались умозрениями, выпуская из виду действительность. Вот почему Наполеон лишил Офицеров Генерального Штаба всякого способа повышения и тем совершенно его уничтожил. Многие ставят ему сие в укоризну.

Характеристика Французской армии.

Самые закоснелые враги Франции отдают справедливость доблестным качествам ее воинов. Француз – солдат по природе, и опасность – его стихия. [65] Тщеславный до безумия, беспечный до самоотвержения, Французский солдат в состоянии совершать необыкновенные подвиги. Нужно только внушить ему энтузиазм, и тогда для Француза нет препятствий. Малейший успех одушевляет его, он почитает себя непобедимым и в этой уверенности все побеждает. Но взамен и неудача влечет за собою гибельные последствия. Разбитое Французское войско часто теряет дух и превращается в нестройную толпу. В 1806 году неудача была малоизвестна Французскому солдату. Привыкнув всюду побеждать, он питал непоколебимую приверженность к своему Императору и вождю. Наполеон был кумиром войска: в нем олицетворялась Франция; он один представлял отечество; ему одному служили.
Та же беспредельная преданность одушевляла Офицеров и Генералов. Почти все они вышли из простолюдинов. Маршалы служили перед революцией рядовыми и проложили себе дорогу до высшей военной степени собственными заслугами и личной храбростью. Ученых было мало между Генералами и Офицерами. Некоторые из них не могли правильно написать двух строк, но зато они успели приобрести во время постоянной двенадцатилетней войны чрезвычайную опытность. Многие начальники дивизий, даже Маршалы, не могли сказать, что такое тактика, не знали в кабинете первых ее правил; зато [66] на поле битвы умели объяснять их врагам. В Французской армии Офицеры не умствовали, а повиновались; Генералы не изучали теорий, но умели водить войска к победе.
Сам Наполеон в 1806 году стоял на высокой степени могущества, и воля его не знала преград. Трудясь неутомимо, он изгладил следы анархии. Государство процветало, и беспрестанные наборы еще не истощили народ. Надеялись, что, сокрушив противников, доказав миру свою непобедимость, Наполеон вложит меч в ножны и посвятить себя благу подданных. Надежды эти были тщетны. Одна только вера Христова дает умеренность в счастье, твердость среди превратностей судьбы. Наполеон, взросший в обществе, лишенном религии, невольно заразился его духом. Гений его указывал ему истину, мирское честолюбие бросило на нее завесу: он возмечтал быть владыкою мира и пал жертвой своих замыслов. Предсмертное раскаяние и тяжкие годы заточения искупили годы кичливого властвования.
Главным действователем в походе 1806 года был командир третьего корпуса Маршал Даву, отличавшийся в особенности твердостью и необыкновенной предусмотрительностью. В сильной степени близорукий, он старался самыми подробными расспросами узнавать малейшую подробность. Никто лучше его не знал местности и сил неприятеля, [67] потому что никто менее его не полагался на самого себя в этом отношении. Различая с трудом предметы, он старался ближе их рассматривать; потом посылал других, по возвращении осыпал их вопросами и успокаивался только тогда, когда вполне все узнавал. Таким образом, физический недостаток доставил ему важное военное свойство. Вообще маршал Даву никогда не предавался преступной беспечности, столь часто гибельной для полководцев. Твердость его обратилась в пословицу, и, за исключением Массены, никто лучше не мог командовать армией в трудных обстоятельствах. Оборона Гамбурга в 1813 и командование Лаурской армией в 1815 годах показали вполне необычную решимость и непоколебимую твердость Маршала Даву10.
Первым корпусом Французской армии командовал Маршал Бернадот, один из лучших Французских Генералов, только что получивший титул Князя Понте-Корво. Всем были памятны подвиги маршала в Нидерландах, на Рейне, в Италии, а управление его военным министерством в конце 1799 года составляло эпоху в истории Французской армии. Наполеон не любил Бернадота, который, [68] хотя и родственник его11, постоянно был в числе недовольных, завидуя славе Императора, почитая его властолюбие гибельным для Франции и вообще неохотно служа после звания Главнокомандующего и Военного Министра корпусным командиром, подданным своего бывшего товарища.
Прочие Маршалы, командовавшие корпусами, были: Сульт, Ней, Ланн и Ожеро. В походе 1806 года им почти не пришлось действовать самостоятельно.
Всей кавалерией начальствовал Мюрат, Гросс-Герцог Клевский и Бергский, которого характер и судьба так изменялись в разные времена, что почти нет возможности дать о нем верного понятия. Храбрый до героизма, слабый до малодушия, неустрашимый воин, дурной Генерал, всюду победоносный всадник, всюду разбитый полководец, Иоахим Мюрат является в истории метеором блистательным, но не оставившим следов. Если можем употребить сравнение, то уподобим Мюрата тем спутникам светил небесных, которые только с ними могут существовать, от них получают свет и с ними исчезают. Так и Мюрат, вне присутствия, вне прямого влияния Наполеона, терял всякого значение.
Из всего нашего описания видно, что Пруссаки [69] и Французы представляли два совершенно разные начала. Первые, исполненные преданий Фридриха, были войском теории, вторые, участвовавшие в недавних победах Наполеона, были войском практическим. Иначе сказать, война 1806 года представляла борьбу учености с опытом, века минувшего с веком настоящим.

 

 

Примечания

1 Год спустя, в августе 1807 года, Военным Министром был назначен Генерал Кларк.
2 Княжество Нефшательское было пожаловано Маршалу Бертье 31-го Марта 1806 года.
3 См. приложение V.
4 В 1806 году из Генералов один только Мармон командовал корпусом. Всеми прочими предводили Маршалы.
5 Невольно приходят нам на память следующие слова Генерала Гаксо: «Napoléon, empereur, laissait voir quelquefois qu’il n’avait pas été colonel d’un régiment». Pépé, Révolutions d’Italie. (Наполеон, император, иногда отмечал, что он никогда не был командиром полка – Пер. Адъютанта).
6 В 1810 году Наполеон, чтобы сделать приятное Марии Луизе, дал карабинерам белые мундиры, наподобие Австрийских.
7 Артиллеристы были вооружены короткими ружьями, на случай нечаянного нападения. Они сами, однако, пренебрегали этим вооружением.
8 Roguet, De l’apporovisionnement des armées au XIX siècle.
9 Ueber die Militär-Oekonomie, Theil 2.
10 За кампанию 1806 года он получил титул Герцога Ауерштетского; а за поход 1809 года – достоинство Князя Экмюльского.
11 Бернадот и Иосиф Бонапарт, брат Наполеона, были женаты на двух сестрах.

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2019 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru