: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Орлов Н.

Очерк трехнедельного похода Наполеона против Пруссии
в 1806-м году.

Публикуется по изданию: Орлов Н. Очерк трехнедельного похода Наполеона против Пруссии в 1806-м году. СПб, 1856.

 

Глава третья.
Приготовление к войне.

 

[70] Первоначальный театр войны 1806 года ограничивался: на севере Немецким морем, на востоке – Эльбой, на юге – Рудными и Сосновыми горами (Erz- und Fichtelgebirge) и течением Майна, на западе – Рейном. В военном отношении можно разделить это пространство на три полосы. Северная, заключавшая в себе низовья Рейна и Эльбы, - обширная равнина, пересекаемая множеством больших рек. Средняя полоса почти вся покрыта горами и лесами, которые тогда были еще дремучими. К ней принадлежали хребты Граца, Рёна (Rhöngebirge) и Тюрингер-Вальда. Между последним и подошвою Фихтельгебирге местность снова ровная; она составляла южную полосу театра войны. Многочисленные пути рассекали его по всем направлениям. Главным сообщением на северной полосе была дорога из Берлина в Нимвеген и Амстердам, пролегавшая [71] через Ганновер, Минден и Везель. В южной полосе главным путем служила большая мощеная дорога из Дрездена через Хемниц и Гофф на Барейт. Укрепленных пунктов на первоначальном театре войны было мало, и они не имели влияния на ее ход; Пруссаки привели только в оборонительное положение крепости Ниенбург и Гамельн на Везере и крепостцу Петерсберг близ Эрфурта. Зато берега Эльбы были покрыты крепостями. Магдебург, Торгау могди удержать армии под своими стенами; но этих крепостей мы не можем причислять к первоначальному театру войны: значение их начиналось только в случае поражения Пруссаков. Вообще, первоначальный театр войны 1806 года представлял большое пространство земли1, разделенное горами и лесами на две неравные части. На меньшей, т.е. южной, произошли военные действия.
В конце Сентября 1806 года враждующие стороны окончательно приступили к исполнению своих предначертаний. Прусские войска составляли четыре корпуса и вся армия, по предложению Шарнгорста, разделена была на 14 дивизий. Образцом к их составу служили Французские смешанные дивизии (divisions mixtes). Прусская дивизия состояла из 10 батальонов пехоты, 10 эскадронов конницы, 2 [72] пеших и одной конной батареи. Но как это образование корпусов и дивизий было введено ровно за три недели до открытия кампании, то естественно, что командиры не успели ознакомиться с частями, а войска не имели никакого доверия к новым начальникам. Введение нового устройства перед самою войною всегда влечет за собою бездну затруднений и в таких случаях лучше даже сохранять дурное, чем вводить незнакомое, как бы оно хорошо ни было.
Главный корпус (Hauptcorps) Прусских войск находился под непосредственным ведением Главнокомандующего и, не превышая 60 тысяч человек, стоял на тесных квартирах вдоль левого берега Саалы, между Доргбургом и Мерзебургом. Главная квартира Герцога Брауншвейгского была в Наумбурге на Сале, в самой середине расположения войск этого корпуса. Король с супругой, гвардия и двор находились также в Наумбурге. Главный корпус состоял из трех дивизий и двух отдельных отрядов. Последние, под начальством Генералов Рудорфа и Герцога Брауншвейг-Оельского2, охраняли правое крыло Прусскаков. Рудорф с десятью эскадронами гусар, фузелерным [73] батальоном и шестью ротами егерей стоял в окрестностях Дорнбурга, а Герцог Оельский с девятью батальонами пехоты и тремя батареями, легкой батарейной и конной, находился между Ауерштетом и Экартсбергом. Позади Герцого, между Кверфкртом и Фрейбургом, расположена была дивизия Принца Оранского, образовавшая правое крыло гоавного корпуса. Центр составляла дивизия Графа Вартенслебена, стоявшая у самого Наумбурга, левое крыло – дивизия Кунгейма, у Мерзебурга. Кроме этих войск к главному корпусу принадлежали две еще не подошедшие дивизии. Одна, под начальством Графа Шметтау, направленная к Вейсенфельсу; другая, Графа Арнима, которой первые эшелоны прибыли в Лейпциг 25 Сентября.
Вторым корпусом Прусской армии командовал Князь Гогенлоге, только что вызванный из своего Офингенского владения. У него было под начальством 23 тысячи Пруссаков и 43 тысячи Саксонцев, обученных на Прусский лад и во всем походивших на Пруссаков. 25 Сентября корпусная квартира Князя Гогенлоге была в Хемнице, около которого весь корпус должен был сосредоточиться 38 числа. Граф Тауенцин с летучим отрядом находился около Плауена, наблюдая за Баварскою границею.
Третьим корпусом начальствовал Генерал Рюхель. У него было до 27 тысяч человек, которые [74] пришли из Ганновера и Вестфалии и стали на правом фланге Герцога Брауншвейгского. Корпусная квартира Рюхеля была в Мюльгаузене, а сами войска занимали пространство между Эйзенахом, Готою и Эрфуртом. Пруссаки надеялись, что Курфюрст Гессенский открыто примет их сторону, и Рюхель имел повеление соединиться в этом случае с Гессенскими войсками (более 30 тысяч человек) и поступись под команду Курфюрста. Последний, однако, до последнего мгновения не дал решительного ответа и во время военных действий остался нейтральным. 25 Сентября корпус Рюхеля не был еще собран вполне. Генерал Блюхер с частью войск шел еще из Паденрборна и Мююнстера.
Наконец, четвертый или резервный корпус состоял из запасных войск, под командою Генерала от Кавалерии Герцога Евгения Виртембергского. Прусское правительство в отношении резервов поступило очень беспечно. Несмотря на грозившую опасность, войска не все были приведены на военное положение и тридцать три батальона, пятьдесят пять эскадронов и 198 орудий остались на мирном положении неподвижно в восточной Пруссии, Польше и верхней Силезии. Если, как говорят, это было следствие денежного расчета, то должно сознаться, что он был очень неуместен, ибо никакое пожертвование не могло быть лишним в подобную минуту, и Прусское правительство добровольно [75] лишило себя содействия сих сил. Что же касается до запасных войск западной Пруссии (Westpreussische Reserven), которые должны были войти в состав четвертого корпуса, то они за месяц до войны не были еще собраны, и резервы стали сосредотачиваться только 1 Сентября. 16 того же месяца им назначили сборным пунктом Фюрстенвальде на Шпрее с приказанием идти усиленными переходами на этот пункт, откуда предполагали отправлять их по мере прибытия к армии. В то же время десяти эскадронам драгун и двум конным батареям, стоявшим в Кенигсберге, приказано было идти без дневок на Берлин. В этом случае совершенно упустили из вида, что солдат, истощенный усиленными переходами, служит на поле сражении только помехой.
Из всего вышеприведенного расчета видно, что Прусскаки, при открытии военных действий, имели в полной готовности несколько более 150 тысяч человек.
По Пресбургскому и Шенбрунскому договорам Император Французов был обязан вывести войска свои из Германии; но под предлоом, что Австрийцы не отдают устья Каттаро, занятого вопреки их воле Русским десантом, Наполеон увел за Рейн только гвардию. Остальные войска остались в Баварии, и Австрийскую крепость Браунау продолжал занимать Французский гарнизон. [76] Когда же не стало более предлога, то Император Французов как протектор Рейнского союза начал употреблять свои войска для низведения на степень подданных (médiatisation) мелких владетелей юго-западной Германии. При открытии войны с Пруссией Французы стояли в недрах южной Германии. Вот расположение их армии в конце Сентября 1806 года. Корпус Сульта (33 тысячи человек) стоял между Пассау и Ландсгутом, занимая и крепость Браунау; Бернадотт (21 тысяча человек) был в Аншпахе, Даву (33 тысячи человек) в окрестностях Мергентгейма, Лефевр3 (21 тысяча человек) в Ашафенбурге, Ожеро (19 тысяч человек) около Франкфурта на Майне, Ней (21 тысяча человек) около Меммингена, наконец Мюрат с резервной кавалерией (25 тысяч человек) между Швейнфуртом и Ашафенбургом. Кроме того, находились также в готовности союзные войска: 8 тысяч Баварцев, столько же Виртембергцев, 4 тысячи Баденцев и 6 тысяч Гессенцев (Дармштатских) могли быть употреблены в войне против Пруссии, а 15 тысяч Баварцев стояли на берегах Инна, наблюдая за Австрией.
Между тем война долго не объявлялась, хотя к ней, видимо, готовились с обеих сторон. Генерал [77] Кнобельсдорф, бывший Прусским посланником в Париже, постоянно писал, что Наполеон не думает о войне, и собирался даже сопровождать его при отправлении к армии. 1 Октября он получил из Наумбурга для сообщения Французскому правительству ноту, в которой излагались требования Пруссии – ее ультиматум. Он заключался в том, чтобы: 1) Французские войска немедленно были отведены за Рейн; 2) Франция не противилась образованию Северо-Германского союза под покровительством Пруссии; 3) Везель был оставлен Французам. К этой ноте, в которой присовокуплялось, что если к 8 Октября Наполеон не даст ответа, то Пруссия почтет сие за формальный разрыв, приложено было длинное письмо Короля к Наполеону с подробным изъяснением причин его неудовольствия. Эти бумаги не застали уже Императора в Париже. Их переслали в Бамберг, куда они пришли 7 Октября, т.е. накануне дня, назначенного для ответа. Прочитав их, Наполеон сказал: «брат мой, Король Прусский, конечно не прочел подписанной им бумаги4. Нас к завтрашнему дню зовут на праздник. Постараемся к нему поспеть». В тот же день был подписан приказ, которым Наполеон объявил войску о требованиях Пруссии. «Горе тем, которые нас вызывают [78] на бой, - говорит он в конце приказа. – Да подвергнутся Пруссаки той же участи, как за четырнадцать лет пред сим. Да узнают они, что если легко приобретать владения и могущество в союзе с великим народом, то вражда его страшнее бурь Океана». 8 Октября Французская армия выступила из своего расположения, и в тот же день загремели первые выстрелы начинавшейся войны.
Армия Наполеона в это время была разделена на три главные колонны. Первая, под начальством Сульта, состояла из его корпуса, корпуса Нея и Баварской дивизии Вреде (всего 60 тысяч человек). Эти войска разделялись на три эшелона в полупереходе один от другого. Сульту приказано было идти чрез Барейт на Гофф. Средняя колонна, при которой находился сам Император, шла из Бамберга через Кронах на Саальбург и Шлейц. Тут были войска Бернадота, Даву, большая часть кавалерии Мюрата и гвардия5 (всего 70 тысяч человек).
Наконец, левая колонна Ланна и Ожеро (40 тысяч человек) была направлена из Швейфурта, [79] через Кобург на Грефенталь и Сальфельд. Следственно, 170 тысяч человек составляли армию Наполеона при открытии кампании. Разделение войск было следствием плана действий, основанного на точном изучении расположения противников.
Пруссаки были расположены вдоль Саалы лицом к Баварии. Река Сала составляла, следовательно, их операционный фронт, а основание их действий (база) было на Эльбе, у Наполеона же на Рейне. Операционный фронт последнего обозначался городами Барейтом, Бамбергом и Швейнфуртом, так что фронты обеих армий были параллельны между собою, но почти под прямыми углами к своим базам. В подобных случаях решительный пункт театра войны очевидно на том фланге неприятельской армии, к которому примыкает основание действий; овладев сим пунктом, можно лишить неприятеля всех его сообщений. План действий Наполеона заключался в том, чтобы обойти левый фланг Пруссаков и стать на их сообщения с Эльбой. Вообще все его действия в походе 1806 года служили подтверждением правила стратегии: «при косвенном направлении фронта неприятельской армии к ее основанию, определять решительный пункт театра войны на протяжении того фланга, который примыкает к основанию действий».
В то время, как Французские войска стягивались [80] на оборонные пункты, в Прусском стане господствовало полное несогласие. Не могли ни на что решиться. 4 Октября главная квартира была перенесена в Эрфурт, и здесь возобновились прения о том, как действовать против Наполеона: оборонительно или наступательно. Почти каждую неделю приходили письма от Дюмурье, в которых этот изгнанник беспрестанно повторял, что Наполеон непобедим в бою. «Одно только постоянное отступление, - писал он, - может быть выгодным для Пруссаков. Усиленные переходы, климат, скудное продовольствие ослабят Французов. Между тем Русские подойдут, и тогда на полях восточной Пруссии решится судьба Наполеона». Герцог Брауншвейгский совершенно разделял эту мысль. Опытность явно убеждала его, что Пруссакам одним невозможно победить Наполеона, и потому он желал действовать оборонительно, т.е. первоначально защищать линию Эльбы, затем отступить на Одер и наконец ретироваться на Вислу, где, соединяясь с Русскими, перейти в наступление. Мысль Герцога не была, однако же, принята Королем, и по его воле Прусская армия выдвинулась на берега Саалы.
Этому повелению было несколько причин. Во-первых, Король, обманутый письмами Кнобельдорфа, не был уверен в том, что войска неминуема. 8 Сентября он писал Курфюрсту Гессенскому: «мое [81] намерение не действовать неприязненно против Французов, - а несколько строчек ниже, - если война сделается неизбежною, то полагаю» и т. д. Поэтому, двинувшись на Салу, он думал подкрепить действие ультиматума и угрозами избежать войны. Второю причиною этого движения было весьма понятное желание не предавать Саксонии Французам и в то же время предоставить Курфюрсту Гессенскому возможность открыто принять сторону Пруссии. Наконец главная нравственная причина заключалась в духе войска и народа. Партия войны вполне преобладала, и от Королевы до последнего солдата все желали войны: отступление за Эльбу сочли бы изменой, и армия непременно упала бы духом. Король, сознавая это, покорился общественному мнению, и армия пошла вперед.
В объем нашего очерка не может входить рассмотрение всех планов кампаний, поочередно утверждавшихся в Прусском стане, и мы приведем в подлиннике только тот, который был написан Массенбахом и подан Королю, так как чтение этого плана во многих отношениях поучительно. Массенбах составил свое предположение в конце Августа, т.е. когда только еще начинали помышлять о возможности войны, и он, как ревностный ее приверженец, поспешил первый изложить мысли свои на бумаге. Вот, что он писал: «Как скоро армия соберется у Магдебурга, должно сформировать [82] два боковых отряда, которые будут от нее в одном переходе. Армия отыскивает неприятеля, где бы он ни был. Если она найдет его на нижнем Везере, то разбивает его там, а в случае появления другой неприятельской армии на верхнем Везере поворачивает налево, переходит Везер и Эмс, дабы всюду настичь и разбить неприятеля, и опрокидывает все, что встретит, не заботясь о своих флангах. У нас нет флангов и нет тыла, ибо мы продовольствуемся там, где стоим. Подобно бурному потоку наша армия низвергает все плотины, противопоставляемые ей с фронта, и как туман рассеются все фланговые движения врагов. Таким образом, главная армия действует совершенно самостоятельно. То же самое исполняет и вторая или Силезская. Сосредоточившись на Бобере, она форсированными маршами идет к Эльбе, принуждает Саксонцев соединиться с нами, спешит к берегам Майна и рассевает все встречаемые ею неприятельские войска. Исполнив это, она заходит правым плечом, идет к Дунаю, обращается к Богемии и тем вновь обеспечивает Силезию. Действия ее имеют с действиями главной армии связь в одной только цели: всюду настичь и разбить неприятеля. Мы должны вести войну в духе Густава Адольфа. Война должна содержаться (продовольствоваться) войною. Идти [83] вперед и побеждать – вот вся наша стратегия.
Да будет постигнута высокая мысль. Я ее выразил: всякий, кто не хочет век обращаться в кругу тесных понятий, да усвоит себе ее. Да исполнится с быстротою молнии то, что я в течение целых месяцев хладнокровно и спокойно обдумывал.
Войска, находящиеся в западной Пруссии, должны разделиться на две части. Генерал Блюхер с одною из них идет на Короля Шведского. В Штральзунде Блюхер разбивает этого горе-богатыря6, который думает только о возвышении и, не получив его от России и Англии, бросается ныне в объятия Франции7. Генерал Блюхер опустошает Шведскую Померанию до самого Штральзунда. Он получает также повеление извлечь из Мекленбурга все нужные для войны припасы. Как скоро Блюхер опустошит Померанию, уничтожит Вольгаст, обеспечит Свинемюнде, то с этой стороны нечего опасаться.
Другая часть войск западно-Прусской инспекции8 пойдет к Варте, чтобы удержать в повиновении [84] южную Пруссию (Польшу). Эти войска, кроме того, обеспечат верхнюю Силезию от нашествия Французско-Баварского, которого можно ожидать со стороны Пассау и Моравии.
Не надобно ничего делать вполовину. Следует издать воззвания к армии, к Германии, к целой Европе. Должно дружественно, откровенно сблизиться с Австрией, чтобы спасти ее от грозящей погибели; должно сблизиться и с Россией, но отречься от всякой прямой помощи с ее стороны, в особенности же избегать личного участия ее Императора в войне. Я более опасаюсь присутствия его в нашей главной квартире, чем самого неприятеля. Неутомимая деятельность его ведет к несчастию и т.д.9
Вообще устройство двух совершенно независимых армий, стремящихся наступательно к одной и той же цели, поведет к самым счастливым последствиям».
Этими словами оканчивался мемориал Массенбаха. У Наполеона сочинитель его прослыл бы пустым мечтателем; в Прусской главной квартире нашлись многие защитники его мыслей. Теория до того всех ослепила, что поверили мечтам Массенбаха, и если план его не был принят, то автор [85] не потерял ничего в мнении высших. Напротив, его стали еще чаще призывать в советы, и наступление, постоянно им предлагаемое, было одно время принято за основание всех предначертаний.
Расположение Прусских войск в конце Сентября было следствием плана действий, утвержденного Королем 25-го того месяца. Сущность его заключалась в том, чтобы быстрым наступлением напасть на Французов врасплох. Предполагали, что войска Наполеона стоят в двух линиях, примыкая первая – слева к Неккару, а справа к Амбергу, вторая – слева к Неккару, а справа к Пассау. Намерение Пруссаков было прорвать центр неприятельского расположения. Вся армия концентрическим движением сосредоточивалась впереди Саалы и семью колоннами должна была пройти Тюрингер-Вальд и вступить в Баварию, а в то же время боковым отрядам Рудорфа и Тауенцина назначалось фальшивыми нападениями отвлечь внимание Французов от главного движения. Между тем, не смотря на утверждение плана действий, все еще не совсем были уверены будет ли война. Маркиз Луккезини, приехавший из Парижа, уверял, что Наполеон никогда ее не начнет10, и это убеждение нашло отголосок в главной квартире.
Человеку свойственно [86] верить в то, что ему приятно. Герцог Брауншвейгский не желал войны и потому с радостью слушал дипломатов, предсказывавших, что все обойдется мирно, и что ультиматум будет принят. Король сам льстил себя надеждою. Однако время проходило, и слухи из Баварии ежедневно становились более и более грозными. Возвещали о сосредоточении неприятельских войск, о военных приготовлениях разного рода; наконец Граф Тауенцин донес, что Наполеон сам прибыл 2-го Октября в Вирцбург. Необходимо было на что-либо решиться, и – решились на обыкновенное средство людей нерешительных. Собрали военный совет.
5-го Октября были созваны к Королю Фельдмаршалы Герцог Брауншвейгский и Мёллендорф, Генералы: Калькрейт, Князь Гогенлоге, Рюхель, Кокериц и Фуль (только что произведенный в Генерал-Майоры); Полковники: Шарнгорст, Массенбах и Клейст, Майор Раух и дипломаты Гаугвиц и Луккезини. Заседание открылось чтением записки Массенбаха, в которой он отказывался от наступления через Тюрингер-Вальд и предлагал новый способ действий. Оставив Рюхеля для прикрытия Курфюршества Гессенского, Массенбах хотел двинуть влево главную армию, корпус Гогенлоге и тремя колоннами идти в Баварию. Пути движения сих колонн были те самые, по которым Наполеон предполагал и действительно совершил [87] свое выступление, т.е. дороги из Гоффа в Барейт, из Саалбурга в Кронах и из Грефенталя в Кобург. Ближайшими предметами действий, по мнению Массенбаха, были города Кульмбах и Барейт, дальнейшим – Нюрберг. Если б этот план был приведен в исполнение, то враждующие армии непременно столкнулись бы на походе и сразились бы одновременно в трех пунктах. Князь Гогенлоге с жаром поддерживал мнение своего Обер-Квартирмейстера. Прочие члены молчали. Наконец Король обратился к Шарнгорсту с вопросом: что он думает о предложении Массенбаха? «Думаю, - отвечал Шарнгорст, - что на войне выгоднее решаться на что-либо, хотя и дурное, чем искать лучшего и ни на что не решаться. Потому соглашаюсь с Полковником Массенбахом и умоляю, как можно скорее и решительнее приступить к исполнению его плана». Слова эти возбудили общий ропот. Завязался спор, и совет разошелся, ничего не решив. Вечером те же особы опять собрались, но уже не в присутствии Короля. Долго длились прения. Наконец все объявили, что по неимению сведений о расположении и намерениях неприятеля нельзя ни на что решиться, а прежде всего надобно произвести усиленную рекогносцировку. Почти до рассвета рассуждали, какие послать для сего войска и куда их направить. Утром отнесли к Королю журнал заседания, который не был им одобрен. Все снова [88] впали в нерешимость. Между тем Генерал Рюхель привел к Главнокомандующему Генерального Штаба Капитана Мюффлинга. Этот Офицер вызвался ехать с слабым отрядом к стороне Гильбургсгаузена и Кенигсгофена. Герцог Брауншвейгский, испросив согласие Короля, разрешил Мюффлингу отправиться, что последний и исполнил 6-го Октября около полудня. Остальная часть дня прошла снова в рассуждениях и, наконец, поздно ночью, составили план действий. Тут мысль о наступлении была уже совершенно брошена. Придя к убеждению, что Наполеон намерен обойти Пруссаков слева и вторгнуться в Саксонию, решили: расположиться главной армии около Веймара, корпусу Князя Гогенлоге между Бланкенгайном и Магдала, а Рюхелю около Эйзанаха. Рюхелю предназначено оставаться постоянно на месте, прикрывать Курфюршество Гессенское и в случае. если бы Наполеон пошел туда, задерживать его до прибытия главных сил; главная же армия и корпус Гогенлоге должны были, обратясь влево, встретить Наполеона во время движения его на Саксонию. Таким образом отчасти приняли мысль Массенбаха. 7-го Октября были разосланы приказания о передвижении войск. 8-го они пошли к своим местам, и в тот же день, как мы уже сказали, началась война.

 

 

Примечания

1 В поперечнике от Берлина до Барейта около 500 верст.
2 Сына Фельдмаршала, того самого, который прославился партизанскими действиями в 1809 году и в 1915 погиб у Катр-Бра.
3 Он временно начальствовал бывшим корпусом Маршала Ланна, который прибыл к нему и вновь принял командование к началу кампании.
4 В подлиннике употреблено слово «rapsodie».
5 Гвардию привезли из Парижа на Рейн в шесть дней. Войска делали в первый день усиленный переход, а потом размещались в телеги, на каждую по десяти человек. Телеги переменялись каждые 35 верст, так что войско делало по 70 верст в день. За каждую лошадь, заложенную в телегу, платили по 5 франков, отчего повинность обращалась в выгоду тем, которые ее несли.
6 Lächerlichen Helden. Мы употребили выражение Екатерины Великой о Короле Шведском, отце Густава IV.
7 Здесь видно, как Массенбах мало знал политические отношения. Густав IV был непримиримым врагом Наполеона.
8 Всех войск в западной инспекции было не более 16 тысяч человек.
9 Любопытно было бы узнать, перечитывал ли Массенбах эти слова после взятия Парижа?
10 «Monseigneur, il ne fera jamaus l’agresseur, jamais, jamais», - сказал он Герцогу Брауншвейгскому.



Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2021 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru