Глава четвертая.
Начало военных действий. Дела под Шлейцем и Саальфельдом.
[89] 8-го Октября, несколько перед рассветом, Французский передовой отряд напал на Прусских гусар, стоявших впереди Кобурга. Последним, однако, удалось уйти. Это было началом военных действий. Наполеон выехал из Бамберга в тот же день в 3 часа утра и около полудня прибыл в Кронах, где провел остальную часть дня и ночь с 8-го на 9-е число. Наступление Французов происходило в трех колоннах. Маршал Сульт в голове правой к вечеру 8-го числа пришел в Мюнхберг. Следовавший за ним Ней остановился между Барейтом и Кульмбахом. Впереди средней колонны шел Мюрат с бригадою легкой кавалерии и 27-м пехотным полком (27-ème de ligne). Назначенный ему путь пролегал по весьма гористым местам, где дорога у Цоппотена круто [90] сворачивала вправо, а у Саальбурга. пересекалась Саалою, протекавшею на дне скалистого ущелья. С полверсты ниже Саальбурга берега реки становились несколько отложе. Первые Французские гусары, появившиеся на Сале, были встречены выстрелами с правого ее берега. Мюрат убедился, что Саальбург занят Пруссаками, число которых казалось незначительным. Выдвинули несколько конных орудий, показали на высотах пехоту и отправили разъезды для отыскания брода ниже Саальбурга. Полковник Шаурот, занимавший Саальбург с двумя батальонами пехоты и двумя эскадронами гусар, опасаясь быть окруженным ,отступил через Графенварт к Шлейцу, где находился Граф Тауенцин, прошедший туда в ночь с 7-го на 8-е Октября из Гофа. Французы, переправясь через Салу, преследовали Шаурота до Графенварта, где Мюрат остановился на ночь. Бернадот стал у Нордгальбена, Даву впереди Кронаха, гвардия у этого города. Маршал Ланн в голове левой колонны прошел 8-го числа Кобург и остановился в нескольких верстах впереди его. Ожеро провел ночь с 8-го на 9-е между Кобургом и Бамбергом.
9-го Октября Маршал Сульт достиг беспрепятственно Гофа. Ней – Мюнхберга. В левой колонне Ланн пришел в Грефенталь, а Ожеро в Нейштад. В средней дело обошлось так мирно. [91] Утром в 9 часов 27-й линейный полк и 4-й гусарский напали на передовые войска Тауенцина, стоявшие в виду Графенварта. Пруссаки были сбиты и прогнаны до Ошюца. Генерал Била, стоявший здесь с своими гусарами и несколькими батальонами пехоты, выдвинулся вперед, опрокинул наступавших Французов и стал их преследовать. Граф Тауенцин сам прибыл в это время и остался очень доволен успехом. Однако, опасаясь быть отрезанным, он приказал Генералу Биле вернуться к Шлейцу, позади которого был расположен весь отряд. В тоже время, около двух часов пополудни, Тауенцин послал к Герцогу Брауншвйгскому фельдъегеря с донесением следующего содержания:
«Имею честь донести Вашей Светлости, что все окончено у нас счастливо и с честью. Где Французы ни показывались, их всюду опрокидывали и, судя по найденному оружию и ранцам, они бежали опрометью. У меня мало раненых. Теперь я отступаю, и когда арриергард мой пройдет Шлейц, то со всеми силами пойду на Ауму. Неприятель атаковал нас с фронта и хотел стать между Вашей Светлостью и мною. Ему этого не позволили, и завтра, с Божей помощью, надеюсь примкнуть к армии. Храбрость и рвение войск неимоверны. Кажется, что Французы замечают разницу с прошлогодней войной, ибо они ничего смелого не [92] предпринимают. В Барейтской области все занято до Гофа» и т. д. Отправив фельдъегеря, Тауенцин отступил, оставив перед Шлейцом Генерала Била с его гусарами, двумя эскадронами Саксонской легкой конницы, одним фузелерным батальоном и несколькими ротами егерей.
Дело под Шлейцом 9-го Октября.
Город Шлейц лежит на левом берегу речки Визенталь, текущей от востока к западу и впадающей в Салу. На правом берегу Визенталя на возвышенности стояли войска Биллы, а сам Шлейц был занят передовыми войсками. В 4 часа по полудни Французы подступили к нему, и Пруссаки удалились за Визенталь. мост на этой речке был охраняем фузелерным батальоном Розена. Французы пытались несколько раз овладеть мостом, но удачный огонь Прусских стрелков, спрятанных за домами и заборами, не позволил им этого исполнить. Тут впервые сами Пруссаки могли заметить, сколько практическое, хотя менее правильное обучение фузелеров было выше обучения линейной пехоты. Около 5-ти часов Мюрат вывез против моста артиллерию, и в то же время Французы стали переправляться выше и ниже Шлейца. Тогда Розен бросил мост и примкнул к Биле, начавшему отступать по направлению к Оттерсдорфу. Странно, почему Розен не истребил [93] или по крайне мере не испортил моста на Визентале, чего при отступлении не следовало выпускать из виду. Мост был, напротив, оставлен в целости, и потому, как только Розен отступил от него, 4-й гусарский полк перешел Визенталь и понесся за Пруссаками. Генерал Била встретил атаку с четырьмя эскадронами своих гусар и опрокинул Французов, потерпевших при этом значительный урон. Мюрат в донесении Наполеону писал: «у неприятеля было 20 тысяч конницы»; но во всем отряде было только шесть эскадронов. После отбития атаки Била приказал трубить апель и продолжал отходить, а неприятельская пехота издали следовала за Пруссаками. Внезапно в интервалах ее появилась конница, и часть пятого Конно-егерского полка выдвинулась в первую линию. Два эскадрона Саксонской легкой конницы (Тьер называет их красными драгунами) пошли на нового неприятеля. Конно-егеря, выждав Саксонцев на месте, дали залп и ускакали. Саксонцы понеслись за ними и, увлеченные преследованием, наткнулись на пять рот 27-го линейного полка, которые шли развернутом фронтом под личным предводительством Генерала Мезона. Последний, видя неприятеля и не имея времени выстроить каре, остановил свои роты и в 15-ти шагах дал залп по Саксонцам. Потеря последних была огромна. Они обратились в бегство и были преследуемы [94] до самого Оттерсдорфского леса, в который покамест Бил успел войти. По непростительной оплошности, опушка леса не была никем занята, и Французы могли продолжать преследование в самом лесу. Между тем Офицер, посланный Генералом Билою, настиг Тауенцина около Тогау (10 верст от Шлейца), следствием чего было немедленное отряжение на помощь к Биле Саксонского пехотного полка Курфюрста Максимилиана с двумя орудиями. Когда этот полк сошелся с отступавшими войсками Биллы, то начинало уже смеркаться, и нельзя было хорошо отличить хвоста Прусской колонны от преследовавших Французов. Выстрелы двух саксонских орудий, поставленных в лесу поперек дороги, одинаково били и в своих и в неприятеля. Однако, после появления Саксонской пехоты преследование немедленно прекратилось. Тауенцин и Била продолжали отступать. Настала темная Октябрьская ночь. Солдаты, измученные огромным переходом, боем, неудачей, в беспорядке шли по дороге, когда раздались выстрелы в голове колонны Биллы. несколько стрелков полка Максимилиана вздумали разрядить ружья на марше. Страх овладел солдатами; Саксонцы разбежались во все стороны и увлекли за собою фузелеров Розена; с большим трудом могли их вновь собрать. Отступление продолжалось до часа ночи, когда весь отряд Тауенцина стал на бивуак у Триптиса без [95] хлеба и без обозов. В целый этот день Тауенцин потерял убитыми, ранеными и пленными 12 Офицеров и 554 нижних чинов и сверх того одно орудие.
Главным предметом забот в Прусском стане 8-го и 9-го Октября было сочинение манифеста о войне и воззвания к войскам. К вечеру 8-го пришло от Мюффлинга донесение: что он нигде не встретил Французов, что они все стянулись к Бамбергу, и что, по мнению его, 15 эскадронов с одною конною батареей, появившись в тылу у Французов, могли бы нанести им огромный вред. Герцог Брауншвейгский нашел это предложение слишком смелым; но приказал Герцогу Веймарскому с 5-ти тысячным отрядом, составленным из трех родов войск, идти по направлению к Швейнфурту, чтобы убедиться в справедливости слов Мюффлинга, а Генералу Рюхелю предписал послать к Фульде отряд с подобною же целью. Этими распоряжениями Главнокомандующий лишил Прусскую армию 10 тысяч человек, которые много бы помогли ей на поле сражения. В ночь с 8-го на 9-е Октября разослали приказания, вследствие которых войска должны были 10-го числа стать следующим образом: главная армия между Кала и Рудольштадтом, охраняя течение Саалы, корпус Рюхеля между Готою и Эрфуртом. Эта диспозиция пришла к Князю Гогенлоге [96] рано утром 9-го числа. Сообразив ее вместе с Полковником Массенбахом, Гогенлоге возымел мысль отступить от приказанного, намерение во всяком случае преступное, но которое в этом случае могло увенчаться успехом. Он хотел сосредоточить как можно скорее войска, перейти с ними на правый берег Саалы, у Миттель-Польница соединиться с Тауенцином и стать поперек дороги Наполеона. Многие находят, что слишком смело было с одним корпусом отделиться от армии и броситься на сильнейшего неприятеля. Нет спора, что движение это было бы неправильно; но дело не в правильности, а в успехе. Здесь даже и не в последнем заключалось оно, а в том, чтобы избежать поражения: может быть корпус Гогенлоге в соединении с Тауенцином удержал бы напор Французов 10-го числа; после чего Прусский операционный фронт не мог быть обойден, война принимала иной вид, и самый результат мог совершенно измениться. Гогенлоге и приступил было к исполнению своих мыслей; но поздно вечером 9-го он получил от Главнокомандующего приказание не переходить ни в каком случае Саалы до соединения с главною армией; Тауенцину же приказывалось отступить на Дрезден. Между тем Принц Людовик Фердинанд, командовавший авангардом, или, лучше сказать, боковым отрядом, стоявшим у Рудольштадта, получил от Князя Гогенлоге [97] уведомление, что 10-го утром весь корпус последнего перейдет Салу, и что Принц, исполнив то же самое у Рудольштадта, должен идти к Пёснеку. Отмены этому распоряжению не последовало, и 10-го утром Принц был в полном убеждении, что Гогенлоге переправляется через Саалу. Несколько перед рассветом уведомили Принца, что многочисленные бивуачные огни Французов освещают окрестности, и Маршал Ланн ночует в Грефентале. В то же время Офицеры, посланные для осмотра местности, донесли, что дорога из Рудолштадта в Пёснек неудобна для движения артиллерии, но что из Саальфельда в Пёснек ведет отличная широкая дорога. Сообразив все это, Принц решился идти к Саальфельду, в случае атаки оттеснить оттуда неприятеля и потом, переправившись через Саалу, идти на Пёснек и далее куда приказано будет. Принц в этом случае был руководим тремя причинами: 1) он хотел увезти провиант, хранившийся в Саальфельдском магазине; 2) ему было выгоднее идти на Пёснек хорошей дорогой через Саальфельд, нежели дурною прямо из Рудольштадта и 3) он опасался, что, оставив Саальфельд Французам, даст им возможность прибыть ранее его к Пёснеку или, по крайней мере, подвергнется опасности быть атакованным во фланг во время движения к этому месту. К сим побуждениям, по которым [98] Людовик Фердинанд отважился принять бой у Саальфельда, прибавим недостаток у него верных сведений о силе неприятеля. Убежденный, что Наполеон с главными силами устремился в Саксонию, он полагал иметь дело с боковым отрядом, а не с одною из главных колонн Французской армии. В 7 часов утра Ланн стал наступать из Грефенталя. Прусская егерская рота, содержавшая форпосты, медленно отступила до деревни Гарнсдорф. В 9 часов Французы заняли ее, и Ланн мог беспрепятственно обозреть с высоты расположение войск Принца, только что прибывшего с Саальфельд.
Дело при Саальфельде 10-го Октября.
Город Саальфельд лежит на левом берегу Саалы, близ впадения в нее Зигенбахского ручья. Местность от Саальфельда повышается на юг и на запад. В полуверсте от него Кобургская дорога пересекает высоту Лерхенхюгель и подымается к деревне Гарнсдорф, находящейся на гребне высот, простирающихся до Унтер-Вирбаха. Высоты эти параллельны течению Саалы и отстоят около двух верст от ее левого берега. Местность между Саалой и высотами довольно ровная, но пересечена многими ручьями и лощинами. В пяти верстах ниже Саальфельда впадает в Салу речка Шварца, текущая от Бланкебурга, и переправа через [99] эту глубокую речку образует довольно важный дефиле в деревне Шварце. Здесь проходит единственная дорога из Саальфельда в Рудольштадт. Из Гарнсдорфа Ланн мог одним взором видеть все нами описанное. Пруссаки стояли следующим образом: Полковник Рабенау с 4-мя батальонами пехоты1 и ротой егерей на Лерменхюгеле, примыкая справа к Зигенбахскому, а слева к Гарнсдорфскому ручьям; впереди левого его фланга, под прикрытием густой стрелковой цепи 2 конные Саксонские пушки; в самом Саальфельде, которого улицы были загромождены повозками, вывозящими провиант из магазина, 5 эскадронов гусар; на левом берегу Зигенбаха остальные войска Принца Людовика Фердинанда. Затем, примыкая левым флангом к Зигенбаху, правым к Кростену, находились в одной линии 6 батальонов пехоты2 и 2 пешие батареи: одна восьми, другая двенадцати орудийного состава.
Позади этих войск, около Вольсдорфа, стояло несколько эскадронов гусар. Всего у Принца было не более 9 тысяч человек, из которых две трети Саксонцев. Можно ли было надеяться на успех, принимая бой против войск вчетверо сильнейших, притом [100] с рекою в тылу и с закрытыми отовсюду движениями неприятеля, в то время, как последний имел возможность следит за каждым шагом? Не размыслив об этом, видя только свою цель и пылая желанием сразиться, Принц стремился начать битву, которая была последнею в его жизни.
Легко сообразить, в чем состояли наступательные распоряжения Дана. Направив к Лерхенхюгелю густую массу стрелков, Маршал двинул всю дивизию Генерала Сюшета, с двумя гусарскими полками, вдоль по высотам, чтобы спуститься на равнину у Унтер-Вирбаха и отрезать Пруссакам отступление к Рудольштадту. Движение это в двенадцатом часу было замечено Принцем. Он тогда приказал одному батальону полка Мюффлинга идти с полковыми орудиями к Шварце и охранять тамошний дефиле, а Генералу Бевилаку с другим батальоном означенного полка, 2-мя Саксонскими батальонами3 и батарею Гоера стать на возвышении Зандберг, между Унтер-Вирбахом и нижним Ауе.
Затем саксонский полк Курфюрста был переведен на левый берег Зигенбахского ручья и поставлен возле полка Принца Ксаверия. Развернув эти 4 батальона, Принц повел их к высотам. Правый фланг его шел параллельно Бейльвицкому ручью. Принц думал своим наступлением и страхом [101] фланговой атаки остановить Французов, шедших по высотам. Ему не удалось достигнуть даже подошвы последних. Ланн, увидев наступление Пруссаков, остановил на высотах бригаду Кланареда и гусар, приказав бригаде Веделя продолжать движение. Густая стрелковая цепь спустилась с высот, и часть ее, прокравшись вдоль ручья до Бейльвица, засела в этой деревне, тогда как Рабенау, ослабленный отделением от него двух батальонов Курфюрста, был вынужден бросить Лернхюгель, на который немедленно въехала Французская батарея. Между тем, наступление продолжалось, и союзники в порядке как на учебном поле подвигались мерным, медленным шагом. Движение развернутой линией нескольких батальонов, исполнимое только на учении, здесь применилось во всей силе. Величественно шли Саксонцы, и тишина прерывалась только боем их барабанов. Вдруг с трех сторон раздались выстрелы. Французские стрелки, рассыпанные вдоль Бейльвицкого ручья и подошвы высот, стали поражать правый фланг и фронт Саксонцев; орудия, расположенные на Лерхенхюгеле, продольно обстреливали их слева: войска заколебались. Принц хотел вызвать застрельщиков, но команда его не была исполнена; линейная пехота не знала рассыпного строя и в беспорядке пошла назад. В то время послышались выстрелы Веделя, выходившего к Унтер-Вирбаху. [102] Тогда оба гусарских полка Ланна спустились на Бейльвицу и стали выстраиваться. Минута была критическая. Бросив Саальфельд и приказав пехоте отступать как можно скорее к Шварце, Принц с 9-ю эскадронами гусар4 бросился на Французскую конницу. Атака была встречена атакой. Союзников опрокинули, и бегущие увлекли самого Принца. Раненый пулей, он был настигнут Французским вахмистром 10-го гусарского полка, именем Guiudé, который нанес ему саблей удар по голове. В это мгновение, хотя и спас его из рук неприятеля Адъютант его Граф Ностиц5, но несколько минут потом он испустил дух в объятиях последнего. Защищая тело своего обожаемого начальника и друга, Ностиц пал раненный под ударами Французских гусар. Тело Принца было отвезено в Саальфельд и по повелению Наполеона возвращено Пруссакам со всеми военными почестями. Нельзя не пожалеть об участи Людовика Фердинанда, в особенности же о том, что его блистательные свойства, которые могли бы сделать его славою отчизны, не были настоящим образом [103] направлены в юности. По смерти Принца все пришло в смятение. Союзники нестройною толпою бежали к берегам Шварцы. К счастию Генерал Неле, стоявший с 6-ю ротами и 3-мя эскадронами в Бланкенбурге, несколько мог обеспечить их бегство. Порядок, однако, не восстановился, и, бросив оружие и ранцы, никого не слушая, разбитые войска разбрелись по лесам.
Союзники потеряли под Саальфельдом около 2 тысяч убитых, раненых и пленных, 32 орудия, знамя и весь обоз, но самым ужасным последствием этого поражения было нравственное впечатление, произведенное им на Прусскую армию. Все ожидали победы и встретили кровавую неудачу; все юношество полагалось на военные дарования Принца, и он лишь кровью искупил свои ошибки. Наполеон с первого появления разил как молния. Перестали смяться над Австрийцами и, начав понимать Аустерлицкий поход, с боязнью думали о себе. На солдат Саальфельдские беглецы имели самое пагубное влияние. Для всякого войска вид разбитых, бегущих товарищей неимоверно опасен; в настоящее время дух преданности к Королю и отечеству поддержал бы при подобном несчастии Прусских воинов, а тогда две трети армии были иностранцы, служившие только их платы. В пример действия, какое имела на них неудача, приведем случай следующего дня, 11-го [104] Октября. Когда Князь Гогенлоге а Иене садился за стол, раздался на улицах крик: «Французы в городе». Саксонские полки, только что пришедшие из Роды, бросили ружья и разбежались. Два орудия были заклепаны, остальные с обрезанными постромками покинуты на улицах, двадцать тысяч только спеченных хлебов брошены в Салу. По всем окрестностям разнесся слух, что в Иене неприятель, провиантский обоз корпуса Гогенлоге, подходивший из Геры, повернул вправо и ушел в Дорнбург. Причиной общего смятения было появление нескольких выздоравливавших больных Иенского госпиталя, которые, пользуясь хорошей погодой, пошли гулять за город по Веймарской дороге. Издали колпаки их показались Французскими киверами, а выстрелы мародеров, разряжавших ружья, еще более убедили в близости неприятеля, и произошла фальшивая тревога. Повторяем, что в этом жалком нравственном положении союзных войск крылась главная причина Пруссаков.
Того же 11-го числа наступление Французов продолжалось, а в союзном стане колебались в выборе между различными способами действий.
12-го Наполеон направил Мюрата из Аумы на Цейц с приказанием узнать, есть ли у неприятеля по пути к Лейпцигу. Мюрат около полудня донес, что на Лейпцигской дороге он никого не [105] встретил6, а по слухам вся неприятельская армия собирается около Веймара. Тогда Император приказал Мюрату двинуться на Наумбург,
Бернадоту из Геры следовать за ним и Даву с своим корпусом и драгунской дивизией Сахюка идти прямо из Миттель-Польница к Наумбургу. Все эти силы (75 тысяч человек) должны были, овладев Гаумбургом, остановить в Кёзенских дефилеях союзную армию при движении ее влево, а если б она захотела принять сражение около Веймара, Даву и Бернадот имели приказание ударить ей из Наумбурга во фланг. Наполеон думал, что последний случай вероятнее. Сам он полагал идти на Иену. Ланн из Нейштадта был туда же направлен, а Ожеро пошел к Кале; Сульт из Геры, Гвардия из Аумы должны были явиться у Иены. Нельзя не удивляться дару, которым обладал Наполеон сосредотачивать войска в решительную минуту. В этом – вся тайна стратегии, которой не постигли в Прусском лагере. Там еще думали о переходе всеми силами через Салу, между Рудольштадтом и Дорнбургом. Герцогу Брауншвейгскому после Саальфельдского дела оставались только два способа действий: или 1) ждать на левом берегу Саалы [106] нападения Наполеона, или 2) отступить. В первом случае следовало сосредоточить главные силы армии около Веймара, притянуть туда Рюхеля и сильными отрядами охранять течение Саалы преимущественнее переправы у Лобеды, Иены, Дорнбурга, Камбурга и Наумбурга. Местность благоприятствовала союзникам. Их было до 130 тысяч человек, сила достаточная, чтоб разбить неприятеля при переправе через реку. Если бы Наполеон углубился в Саксонию, то должно было следовать за ним: он не отважился бы перейти Эльбу, имея позади себя сильную неприятельскую армию. Во втором случае, т.е. если этот расчет не казался выгодным, Герцог Брауншвейгский должен был тотчас всеми силами к Мерзебургу к Галле и далее к Магдебургу. Здесь, усиленный резервами, он мог еще продолжать борьбу в самой Пруссии или отступить на встречу Русским. Но, при непременной необходимости на что-либо решиться, Герцог все еще колебался. Недоверие к нему постепенно возрастало. Генц рассказывает в своих записках7, что 11-го Октября вечером к Генералу Калькрейту в Веймар пришла депутация Офицеров с просьбой принять звание Главнокомандующего и тем спасти отечество от гибели, которой [107] грозила нерешительность Герцога Брауншвейгского. К стыду должно сказать, что эти Офицеры не были ни арестованы, ни преданы суду. Граф Калькрейт отпустил их после краткого увещания. Другой случай, имевший более огласки, произошел у Князя Гогенлоге утром 13-го Октября. Два Саксонских Генерала объявили ему именем старшего Саксонского Начальника Генерала Цешвица, что Саксонские войска не могут оставаться долее под Прусскими знаменами. «Наше отечество предано без боя неприятелю, мы сами находимся без продовольствия», - говорили они. Гогенлоге старался их успокоить, обещал войти в положение Саксонцев и послал о том донесение к Королю. Нападение Французов прекратило это неприятное дело.
Наконец, того же 13-го Октября Герцог Брауншвейгский решился на отступление. Он с главной армией направился через Ауерштет к Фрейбургу в намерении перейти Унструт и расположиться за этой рекой или по обстоятельствам продолжать отступление. Князю Гогенлоге велено стоять на высотах позади Иены, избегая всякого боя и прикрывая движение главной армии, а Рюхелю назначено перейти в Веймар и составлять арриергард главных сил.
Между тем Французы наступали. Даву 13-го утром занял Наумбург и выдвинулся по направлению к Ауерштету. Ланн пришел к Иене; пехота [108] его вытеснила оттуда слабый Прусский отряд, и Французские стрелки успели занять гребень высот, на которых впереди Капеллендорфа стоял весь корпус Князя Гогенлоге. Последний думал, было, немедленно прогнать Французов и снова войти в Иену. К несчастью, Герцог Брауншвейгский утром выразился весьма строго о склонности Князя и Начальника его Штаба Массенбаха ослушиваться старших. Помня это, Гогенлоге не отважился начать бой без приказания, и Французы беспрепятственно утвердились в иене и на близлежащих высотах. Отсюда обнаруживалось, что 14-го Октября произойдут два боя: один у Ауерштета, между главной Прусской армией и корпусами Даву и Бернадота; другой – у Иены, между Наполеоном и Князем Гогенлоге.
Примечания
1 2 батальона Саксонского полка Курфюрста, Прусские фузелерные батальоны Рюля и Рабенау и егерская рота Валентини.
2 Саксонские полки: Принцев Ксаверия и Клеменса, прусский полк Мюффлинга и Саксонские батареи Гоера и Римана.
3 Полка Принца Клеменса.
4 5 Саксонских и 4 Прусских Schimmelpfenning Husaren.
5 Граф Ностиц в последствии был в нашей службе и прославился своей храбростью. У сына его, Полковника лейб-гвардии конного полка, хранятся весьма занимательные его записки.
6 Граф Тауенцин не пошел на Дрезден, ибо, когда достигло приказание о сем, он был уже обойден слева. Из Миттель-Полница он через Роду ушел прямо к Иене. Его полки попались 11-го числа в фальшивую тревогу.
7 Mémoires et letters du Chevalier de Gentz. page 329.
|
