: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Орлов Н.

Очерк трехнедельного похода Наполеона против Пруссии
в 1806-м году.

Публикуется по изданию: Орлов Н. Очерк трехнедельного похода Наполеона против Пруссии в 1806-м году. СПб, 1856.


Глава седьмая.
Бегство Пруссаков. Дело при Галле.

 

[164] В ночь с 14-го на 15-е Октября исчез в Прусской армии последний порядок. Узы повиновения, охранявшиеся железной дисциплиной, мгновенно расторглись. Провидение дало урок правителям и народам, доказав, что там, где отношения подчиненных к власти основаны не на глубокой, истинной преданности, а только на выгодах и на страхе, никогда не может быть успеха, Генералы и Офицеры видели солдат на учебном поле, взыскивали с них за стойку, маршировку; но не вникали в их нужды, в их потребности. Солдат был безмолвным существом, о котором никто не заботился. Легко вообразить себе, что при подобных отношениях должно было произойти после Иенского сражения. Наемные иностранцы безжалостно грабили, убивали, предавались различным неистовствам. [165] Усилия Офицеров к восстановлению порядка остались безуспешными, и сами они нередко гибли от руки подчиненных. Природные пруссаки вели себя лучше, но, утомленные до крайности, помышляли только о возвращении на родину.
Прусская армия пошла от Иены и Ауерштета по двум, совершенно расходящимся направлениям. Одна часть – к западу на Веймар, другая – на север к Соммерде. Это произошло не от распоряжений: их не было в ночь с 14 на 15 Октября. Беглецы стремились без оглядки по двум единственным направлениям, не занятым неприятелем, образуя собою две разрозненные и бежавшие каждая в свою сторону массы. За несколько лет перед войною 1806 года Бюлов1 предложил ввести в военное искусство эксцентрические отступления. Он утверждал, что разбитая армия, выйдя из круга пушечных выстрелов, должна разделиться и отступать по расходящимся направлениям, что, по его мнению, ускоряет отступление, облегчает продовольствие отступающих войск м вынуждает победителя раздроблять свои силы. Жомини неоспоримо доказал неосновательность этой теории. Несмотря на то, мысли Бюлова нравились многим по их необыкновенности и смелости. Пруссакам [166] после Иены и Ауерштета пришлось совершенно невольно применить на деле правила Бюлова.
С рассветом 15-го Октября войска Наполеона двинулись вперед. Император Французов вполне постигал всю важность неотступного преследования разбитого неприятеля и нигде не распорядился так искусно, как в описываемое нами время. Глубокомысленное, тщательное изучение театра войны привело его к тому, что должно было предпринять для совершенного уничтожения Пруссаков. Из Веймара, где он находился, прямая дорога на Берлин шла через Галле и Виттенберг. На эту дорогу бегущие не могли попасть, и линия отступления Прусской армии к Берлину пролегала через Магдебург. Следовательно, Пруссакам приходилось описывать дугу, по хорде которой Наполеон мог двинуться. На этом обстоятельстве был основан новый план действий, и сущность его заключалась в том, чтобы, преследуя частью войск разбитую армию, остальные силы направить прямо на Берлин. Наполеон предполагал, что, при занятии им столицы, Пруссаки, уклоняясь влево, захотят около Штеттина укрыться за Одер. Потому он намеревался, не останавливаясь в берлине, идти к Штеттину, отрезать путь Пруссакам к Одеру и заставить их положить оружие – предначертание, которое должно, конечно, признать одним из самых удачных в военной жизни Наполеона. [167]
15-го Октября Мюрат с кавалерией был послан к Эрфурту. За ним пошел Ней. Сульт был направлен на Зондерсгаузен, Бернадот на Галле, а корпуса Даву, Ланна и Ожеро стали по квартирам около Наумбурга, Иены и Веймара. Сам Император остался в Иене и приказал 15-го Октября собрать в Университетской зале всех пленных Саксонских Офицеров. Прибыв туда, он сказал, что не знает, по какой причине их Монарх, глубоко им уважаемый, объявил войну Франции. «Я обнажил меч для освобождения Саксонии и ее государя от ненавистного Прусского ига, - продолжал он, - и потому всегда буду вашим другом». Затем, возвратив пленным свободу, Наполеон отправился в Веймар. Слова Императора имели последствием совершенное отложение Курфюрста Саксонского от союза с Пруссией, и с этой минуты начались между Наполеоном и Фридрихом Августом те дружественные сношения, которых не могла изменить превратность судьбы. В тот же день Наполеон лишил Гессенского Курфюрста престола и владений. Маршалу Мортье приказано было вступить в Курфюршество и объявить, что Курфюрст более не царствует (que l'électeur de Hesse a cessé de régner). К вечеру 15-го Октября Наполеон прибыл в Веймар и здесь получил известие о сдаче Эрфурта. Мюрат пришел к этому городу около 2-х часов по полудни [168] и с первого взгляда убедился, что там господствует сильнейший беспорядок. Ворота были открыты, толпы беглецов старались укрыться в город, никаких не было принято мер предосторожности. Полковника Преваля послали к Коменданту м предложением сдаться. Обыкновенно парламентерам завязывают глаза; с Превалем этого не сделали, и он мог вполне убедиться, что в Эрфурте полное безначалие. Там было до 6-ти иысяч раненых и около 9-ти тысяч здоровых людей, бежавших с полей Иенского и Ауерштетского. Они принадлежали разным частям войск и потому, не зная, где их начальники, блуждали в беспорядке по улицам. Комендант сначала хотел было воспретить им вход в Эрфурт, но Генерал, которого имя осталось неизвестным, велел выломать ворота и тем лишил город всякого способа к защите. Старшим там был Мёллендорф. Он пытался принять команду; но упал в обморок и очнулся только после сдачи. Преваля принял Принц Оранский2, и по убеждению его в невозможности защищать Эрфурт капитуляция тут же была подписана. 15 тысяч Пруссаков и 120 орудий достались в руки Мюрату. Принц Оранский поступил в этом случае ошибочно. Эрфурт нельзя [169] было защищать, но кавалерия Мюрата одна не могла бы им овладеть; пехота же Нея пришла уже около 10-ти часов вечера, и следовательно Французы могли атаковать город только с рассветом следующего дня, а между тем Принцу было известно, что в одной версте оттуда стоит Герцог Веймарский с 25-ю эскадронами и 1-ю конной батареей3. Сверх того в капитуляцию включили крепость Петерсберг, которая служила цитаделью Эрфурту, а в Петерсберге был особый гарнизон, и 65 орудий стояли на только что исправленном валу. В этой крепости хранились большие запасы пороха, снарядов и оружия, и она была снабжена всеми жизненными потребностями на 19 дней. Несмотря на то, Петерсберг сдался, как мы сказали, вместе с Эрфуртом, и конница овладела двумя крепостями4. Мюрат, вступив в город, тотчас приказал отправить пленных к Фульде, полагая, что дорога туда совершенно [170] безопасна; но гусары Герцога Веймарского встретили пленных и освободили их. Из 5-ти тысяч человек, таким образом избавленных, ни один не возвратился под знамена.
Наполеона восхитила весть о падении Эрфурта. Он приказал Мюрату и Нею повернуть вправо и направиться к Нордгаузену, пока Сульт преследовал главную Прусскую армию. Известно, что Король, вверив команду Калькрейту, удалился с поля сражения в намерении видеться с Гогенглоге и на следующий день принять сражение под Веймаром. Туда и назначено было отступать всем войскам. Вместе с Блюхером, уцелевшими Адъютантами и несколькими эскадронами, служащими прикрытием, Король отправился по большой дороге из Экартсберга через Умпферштет в Веймар. В пути он объехал гвардию, отступавшую в довольно хорошем порядке. Не доезжая моста на Ильм, Король поднялся на Матштедскую высоту и, увидев отсюда в окрестностях Апольды весь корпус Бернадота, тотчас послал гвардии приказание повернуть, не переходя Ильма, вправо и следовать вдоль этой реки. Сам он поехал по тому же направлению. В деревеньке близ Веймара нашли нескольких Французских гусар; они сперва не хотели отвечать на вопросы, но когда Король вынул шпагу и грозился их заколоть, то Французы объявили, что принадлежат к войскам, занимающим Веймар. [171] несколько беглецов корпуса Гогенлоге, явившихся тоже в это время, не зная в подробности, что произошло с их армией, говорили только, что она отступила за Веймар. Между тем совершенно смерклось. Король повернул еще раз вправо и разослал Адъютантов по всем направлениям с приказанием вести войска к Эрфурту, чем свита его значительно уменьшилась. Едва это было сделано, как привели фузелерного Офицера корпуса Гогенлоге и от него уже узнали, что последний совершенно разбит. «Мы в дурном положении, - сказал Король Блюхеру, - может придется пробивать себе дорогу». проехав часть Эттерсберга, Король очутился среди бивачных огней. Посланные к ним разъезды встретили неприятелей, и одна темнота спасла от них Прусского Монарха. В эту минуту явился Майор Массов, бывший Адъютантом у Генерала Граверта. Он в подробности описал участь Гогенлоге и Рюхеля, после чего естественно отпадала мысль о движении на Эрфурт. Генерал Цастров предложил ехать к Соммерде и оттуда к Нордгаузену; Король согласился, разослал последних из бывших при нем офицеров с приказанием войскам идти туда, и сам отправился к Соммерде, куда прибыл только в 7 часов утра. Въезжая в это местечко, он сказал Блюхеру: «мы можем друг друга поздравить, что так счастливо проехали» (Blücher, wir können uns [172] gegenseiting Glück wünschen, dass wir so durchgekommen sind). Из Соммерды Король послал к Наполеону Флигель-Адъютанта Донгофа с собственноручным письмом, в котором предлагал перемирие. В это время, 15-го Октября, Прусская армия была собрана в трех пунктах: в Эрфурте, Соммерде и Франкенгаузене. Известно уже, что произошло в первом из сих городов. Обратимся к двум последним.
Король из Соммерды поехал ночью в Зондерсгаузен, оставив Графу Калькрейту повеление следовать туда же с рассветом. В Зондерсгаузене он нашел Князя Гогенлоге, прибывшего с небольшим прикрытием черег Тенштедт, и поручил ему командование всей армией, кроме войск Генерала Калькрейта. Сборным пунктом армии был назначен Магдебург. Гогенлоге должен был, притянув к себе корпус Принца Евгения Вмртембергского, стараться защищать доступы к столице, а в случае невозможности сие исполнить, ему предписывалось отступить за Одер. Отдав эти приказания, Король отправился через Нордгаузен и Вернигероде в Магдебург. Войска, бывшие в Франкенгаузене, около полудня 16-го числа пришли в Зондерсгаузен. Отступление стоявших в Соммерде совершилось с большими затруднениями. Граф Калькрейт, зная, что в Колледе неприятель, еще до рассвета 16-го числа послал в Вейсензее Генерала [173] Эрнеста, для принятия команды над двумя фузелерными батальонами, заранее направленными в это местечко. Эрнест не нашел фузелеров, которые заблудились в темноте. Спустя час по проезде Короля через Вейсензее, появились Французские драгуны. Эрнест должен был скрыться у одного из обывателей, а Французский Генерал Клейн, отряженный Мюратом с 800-ми драгунами для преследования бегущих, занял Вейсензее и стал на путь отступления Калькрейта. Положение последнего вовсе, однако, не было опасно. Имея 12 тысяч человек, он мог уничтожить Клейна, а вместо того, узнав, что неприятель в Вейсензее, заговорил о капитуляции. Принц Август Прусский, услышав о том, подъехал к Калькрейту с вопросом, неужели он действительно намерен сдаться? «Мы окружены Французами, - отвечал Кальткрейт, - Король запретил атаковать, а войско совершенно истощено голодом; остается только положить оружие». «Ежели Король, - возразил Принц Август, - запретил атаковать, то, наверное, не приказывал сдаваться без сопротивления. В Прусской истории это было бы неслыханным делом. Мы не знаем ни расположения, ни силы неприятеля. Если он точно хочет нас окружить, то ручаюсь головою, что мы можем пробиться». Калькрейт спросил тогда, не намерен ли Принц командовать армией? «Нет, - отвечал Август, - Король поручил [174] начальство вам, и никто не будет исполнять вашей воли точнее меня до тех пор, пока вы не вздумаете положить оружие». – «Но войско не захочет драться, - возразил Калькрейт, - солдаты второй день ничего не ели». «Я велю объявить всем, - воскликнул Принц, - что подлецы могут сдаваться, честные же люди последуют, конечно, моему примеру». Разговор прекратился. Через несколько минут приехали Офицеры, посланные для рекогносцирования неприятеля, и объявили. что видны только незначительные конные разъезды. В то же время прибыл Граф Тауенцин, вступивший сам собою в переговоры с Французами и бывший в Вейсензее у Клейна. Он подтвердил, что неприятель не силен, и что Клейн дожидается присылки переговорщиков. Калькрейт тотчас послал в Вейсензее Тауенцина, Массенбаха и Блюхера. Принц Август перед отъездом их вторично стал убеждать Калькрейта атаковать неприятеля: Калькрейт молчал; но Блюхер объявил волю Короля: ни в каком случае не атаковать Французов, чтобы не дать повода думать, что сделанные Наполеону мирные предложения не искренны. То же подтвердил и Массенбах, уверяя, будто бы Король продиктовал ему приказание непременно сдаваться там, где путь прегражден неприятелем. Затем переговорщики отправились в Вейсензее, где примкнул к ним Генерал Эрнест, подтвердивший [175] известие о малочисленности неприятеля. Прибыв к Клейну, Тауенцин объявил ему, что Король послал Наполеону предложение о перемирии, что оно, вероятно, уже заключено, и что по воле Короля Пруссаки не должны более сражаться с Французами. Клейн отвечал, что ничего не знает о перемирии, но не будет действовать неприязненно, если Генерал Блюхер даст честное слово, что оно в самом деле заключено. Блюхер отвечал по-немецки: «не могу ручаться за существование перемирия; но даю слово, что Король вступил с Французами в переговоры». Должно думать, что эти слова были неточно переданы Массенбахом; по крайней мере, в последствии Французы обвиняли Блюхера в обмане. Сам он сознавался, что немудрено, если Массенбах переиначил его слова, уверив Французов в его ручательстве честным словом за существование перемирия. Как бы то ни было, Клейн объявил, что позволяет пруссакам обойти Вейсензее и продолжать отступление к Грейссену. Едва переговоры кончились, как один из заблудившихся Прусских батальонов подошел к Вейсензее с целою батареей и стал обстреливать местечко; Французы были совершенно окружены; тем не менее, Прусскому батальону послали приказание остановиться. Граф Калькрейт очень обрадовался, что не нужно драться и, обойдя Вейсензее, продолжал отступать на Грейссен. Наполеон [176] остался недоволен Клейном, вероятно оттого, что не вполне знал его положение. Что мог сделать лучшего этот Генерал с 800-ми драгунами против 12-ти тысячной пехоты, его окружавшей. Спася отряд свой от верной погибели, Клейн заставил Пруссаков обходить Вейсензее и тем дал время Маршалу Сульту подойти и в тот же день настичь Калькрейта у Грейммена. Пруссаки хотели удержать Сульта, уверяя его, что перемирие заключено; но маршал не дался в обман. Объявив Калькрейту, что не полагает себя в праве остановиться, Сульт атаковал Прусский арриергард. Командовавший им Принц Август успел, однако же, удержаться в Грейссене до наступления ночи.
На следующий день, 17-го Октября, Калькрейт прибыл в Нордгаузен, где застал Князя Гогенлоге с остатками армии, пришедшими из Зондерсгаузена. По взаимному соглашению обоих Генералов решили с рассветом 18-го числа отступать в трех колоннах. Кавалерия и артиллерия войск Гогенлоге были отправлены через Остероде, Брауншвейг и Стендаль к Сандову на Эльбе. Калькрейт пошел через Бланкенбург и Гальберштат на Магдебург. Сам Гогенлоге со своею пехотою двинулся на Штольберг, Балленштет и Магдебург. В это время пришло известие, что Наполеон отвергнул сделанные ему предложения. Вот что писал [177] о том Королю Флигель-Адъютант Донгоф5:
«Вашему Королевскому Величеству имею счастье донести, что я сей час имел разговор с Императором Наполеоном. Его результаты не согласны с желаниями Вашего Величества. Император заключит мир, если Ваше Величество наперед объявите, какие уступки намерены сделать для обеспечения оного. На предложение заключить до прибытия уполномоченных Вашего Величества перемирие согласия не изъявлено. Напротив того, мне ответили, что приобретенные выгоды слишком велики, чтобы не стараться воспользоваться ими в Дрездене и Берлине. Император прибавил, что он будет продолжать наступление и постарается быть на берегах Эльбы ранее Прусских войск. Если это ему удастся, то он надеется скорее окончить войну в Берлине, чем в Веймаре».
Итак, Французы продолжали наступление, и 17-го Октября маршал Бернадот имел жаркое дело при Галле.
В этом городе находился принц Евгений Виртембергский с 18-ю батальонами, 20-ю эскадронами и 4-мя батареями, всего 16 тысяч человек. В Фюрстенвальде на Шпрее был сборный пункт Прусских резервов. Половина их не успела еще [178] собраться, как Принц получил приказание идти в Магдебург, а оттуда в Галле. Вновь подходившие части были отправляемы в последний город по-батальонно и даже поротно. Легко вообразить происшедший от этого беспорядок. 14-го Октября Принц Евгений прибыл в Галле и отрядил 2 батальона в Мерзебург и 1 в Лейпциг. В Галле слышна была Ауерштетская канонада, но результат боя узнали только поздно вечером 15-го числа от проезжавшего раненного Офицера. Весьма странно, что Принц Виртемберский, слыша выстрелы, не принял мер для достоверного разведывания о происходившем в 30-ти верстах от него. 16-го Октября он поставил свое войско лагерем позади города, вернул батальоны из Мерзебурга и Лейпцига и отправил в Бернбург часть запасов, собранных в Галле. Вечером того же числа проехал Саксонский Офицер, подтвердивший весть о поражении главной армии, и пришло уведомление от Галберштатской окружной палаты, что все Прусские силы идут через Нордгаузен. Казалось, не было сомнения: Принцу Виртембергскому должно было, оставив Галле, идти к Эльбе и, переправившись через нее, стараться удержать неприятеля на ее берегах. Вероятно, Принц понимал это, но, не получая приказаний, не имел духа сам решиться. Рано утром 17-го приехал курьер из Дрездена с подробным описанием сражений при Иене и Ауерштете. [179] Тогда Принц собрал военный совет. Было решено отступить к Эльбе; но призванные на совещание не успели еще разойтись, как прискакал драгун с известием, что неприятель в виду города. Это были войска Бернадота, которые шли двумя колоннами. Правая, состоявшая из дивизий Дюпона и Риво, подходила к Пассендорфу, левая, Генерала Друэ, была еще за Нитлебеном.

Дело при Галле 17-го Октября.

Галле лежит на правом берегу Саалы, разделяющейся перед городом на несколько мелководных рукавов. Длинный каменный мост соединял в то время оба берега, а самый город был обнесен каменною стеною. Местность правого берега ровная и удобна для действия конницею; левый, напротив, болотист и часто пересечен рвами. Главные Прусские силы (15 батальонов, 20 эскадронов и 30 орудий) стояли лагерем позади Галле, а 1 драгунский эскадрон на левом берегу Саалы у Пассендорфа. В 8 часов утра показались Французы. Легкая конница Генерала Тили быстро выдвинулась вперед, и Прусские драгуны с трудом могли отступить к мосту. Здесь они встретили Принца Виртембергского, который, отослав их в город, перевел на левый берег Саалы 4 фузелерные роты с 2-мя орудиями. Последние были поставлены на плотине впереди моста, а пехота стала по сторонам плотины. [180] Распорядившись таким образом, Принц вернулся в лагерь и приказал снимать палатки, а обозу идти к Дессау; но последний, еще прежде того, при первом известии о появлении неприятеля, рассеялся без приказания и в величайшем беспорядке по разным направлениям. Между тем Дюпон, расстроив Пруссаков несколькими меткими пушечными выстрелами, устремился с 2-мя полками к плотине, опрокинул там фузелеров, взял оба орудия, бросился оттуда на мост и, не смотря на сильный огонь 4-х Прусских орудий с правого берега Саалы, ворвался в город и в короткое время овладел им6. У ворот завязалось жаркое дело. Бернадот хотел отбросить Пруссаков к Лейпцигу и потом послал целую бригаду пехоты к Обер-штейн-тору, чтобы занять Магдебургскую и Виттенбергскую дороги. Принц Виртембергский успел, однако, предупредить неприятеля, и после упорного боя Пруссаки отстояли свой путь отступления. Часть их направилась через Дессау к Рослау, где перешла Эльбу, а другая часть, отступившая по Виттенбергской дороге, в ночь свернула влево и также прошла к Рослау. Все эти войска соединились в Цербсте и 19-го числа пришли [181] в Магдебург. Пехотный полк Трескова, находившийся на левом берегу Саалы в нескольких верстах ниже Галле, был встречен Генералом Друэ, и окруженный со всех сторон Тресков после упорного боя должен был положить оружие. Дело при Галле стоило Пруссакам 113 офицеров и 5000 нижних чинов убитых, раненных и пленных. Сверх того попались в руки неприятеля 4 знамя и 11 орудий (не считая полковых пушек). Французы потеряли не более 800 человек.
Рассматривая сражение при Галле, легко убедиться в ошибочности распоряжений Принца Виртембергского. После потери Иенского сражения, ему ни в каком случае не следовало оставаться в Галле и, как скоро стало известно, что Прусская армия отступает к Нордгаузену, сам он должен был отступить к Виттенбергу. Главная его цель состояла в защите переправы через Эльбу и в прикрытии Берлина. Даже и потеряв сражение при Галле, Принц все-таки должен был идти к Виттенбергу и стараться защищать доступ к столице, а он вместо того пошел к Магдебургу, оправдывая тем слова Наполеона: «Magdebourg est une souriciére, oú arrivent aujourd’hui tous les himmes perdus depuis la bataille.» На самом поле сражения Принц допустил также важные ошибки. Менее чем где-либо следовало здесь отступать от того тактического правила, которое запрещает при обороне моста оставлять [182] войска на неприятельском берегу. Если нельзя было уничтожить мост заранее, то, по крайней мере, надлежало приготовить все нужное к разрушению его при появлении неприятеля. Наконец, лучше было, отозвав драгун на правый берег, защищать мост продольными выстрелами, нежели ставить войско впереди его. В последнем случае неприятель, опрокинув это войско, вместе с ним входит на мост и овладевает им7. Сам город Галле не был обороняем Пруссаками, хотя узкие улицы представляли к тому много выгод.

 

 

Примечания

1 В приложении VI читатель найдет биографию этого писателя.
2 Он ночью отделился от своих войск, не мог найти их и прибыл в Эрфурт почти один.
3 В начале похода Герцог Веймарский был отряжен к границам Баварии. Узнав о наступлении Французов, он намерен был идти через Рудольштат на соединение с Гогенлоге и утром 15-го числа подошел к Эрфурту. Узнав об участии армии, Герцог послал свою пехоту через Готу к Лангензальце, а с кавалерией намерен был прикрыть отступление Эрфуртского гарнизона. Ему после подписания капитуляции послали сказать, что незачем более дожидаться.
4 Непонятно, что Комендант Петерсбергский подчинился капитуляции и не истребил состоявших в его владении боевых запасов.
5 Донесение его от 16-го Октября из Веймара и отправлено было в 10 часов утра.
6 Деккер справедливо замечает, что успеху Французов много способствовали каменные перила моста, прикрывавшие их от боковых выстрелов.
7 Нельзя, однако, принять безусловно правила не становиться впереди дефиле. Дельзон под Малым Ярославцем, заняв город, не остался в нем, чтобы не провести ночи, имея в тылу реки. К утру Русские подошли, и Французам пришлось с боя брать город. Вообще нет правила без исключения.


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2019 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru