|
Три недели сряду, т. е. с первых до последних чисел октября, полк занимал район деревень Сандиоза, Паюньчжуань,
Сентайцзы, Тацзьин, Тасудяпу, совершая небольшие переходы в этом же районе. [87]
Здесь, на виду у противника, беспрерывно производились ротами саперные работы и неслась сторожевая служба; в
свободное от работ время роты обучались рассыпному строю по программе, выработанной командиром полка. Иногда японцы
обстреливали наших рабочих слабым артиллерийским огнем, не приносившим потерь.
Погода преимущественно стояла сухая и ветреная, с теплыми солнечными днями и прохладными лунными ночами, и лишь под
конец месяца появились заморозки, доходившие ночью до - 3-4° R., и даже однажды выпал мелкий снежок.
Офицеры и часть солдат разместились в оставленных китайцами просторных глинобитных фанзах, для остальных же людей были
разбиты палатки, снабженные очагами и плотно обложенные сверху снопами гаоляна, так что в них было достаточно тепло.
Развившиеся было в сентябре острые болезни прекратились, если не считать 5 случаев за весь октябрь брюшно-тифозных
заболеваний.
Пища и вообще все виды довольствия нижних чинов поднялись на должную высоту.
Теперь солдаты ни в чем не терпели нужды, получая с избытком все то, что им полагалось. Пресловутая водица, заменявшая
прежде ужин, отошла в область преданий. В походных кухнях утром и вечером варилась прекрасная пища, обильная и питательная.
Чай и сахар выдавались в достаточном размере, а кипячение воды не встречало затруднений, так как необходимой для сего
посуды, а также топлива, было много. Качество хлеба несравненно улучшилось, и он отпускался в строго [88] установленном количестве. Теперь не было отговорок и сомнительных причин невозможности доставки
съестных продуктов, ибо зоркий глаз командующего полком неустанно следил за всеми деяниями хозяйственной части. В этом
отношении князь Амилахори был в особенности строг и взыскателен. День и ночь работал он для полка и требовал того же от
своих подчиненных. Все свои силы и энергию он отдавал простому, серому солдату, которого любил всею душою. Жестоко и
беспощадно платился тот, кто позволял себе чем-либо обидеть несправедливо нижнего чина или же не позаботиться о его
благосостоянии.
Внутренняя жизнь полка резко изменилась.
Угрюмый прежде солдат смотрел теперь весело и молодцевато, с сознанием собственного достоинства.
Между начальниками и подчиненными установилась прочная духовная связь, основанная на взаимном доверии и честных
стремлениях на пользу общего дела. На ответственную должность заведывающего хозяйством командиром полка был назначен
дельный и опытный капитан Гуминский. Были еще и другие перемены в хозяйственной и строевой части, много содействовавшие
поднятию как материальных, так и боевых качеств полка. К тому же, в середине октября, прибыли на укомплектование, по
назначению командующего армией, два штаб-офицера и четырнадцать обер-офицеров, большинство которых своими способностями,
энергией и храбростью оказало полку ценные услуги.
В период стоянки батальонов в этой местности со стороны китайцев, в ответ на наше дружелюбие и гуманность, наблюдались
враждебные отношения, [89] выражавшиеся нередко в весьма грубой форме. Однажды, когда один из
батальонов вышел на несколько часов из занимаемой им деревни на саперные работы и оставил без охраны оборудованные нами для
жилья фанзы, китайцы, воспользовавшись временным отсутствием батальона, произвели в помещениях полное разрушение: оконные
рамы и двери были унесены, нары поломаны, очаги уничтожены, словом, свойственное китайцам варварство разыгралось вовсю.
Последствием подобных отношений явилось массовое выселение китайцев из деревень. Эта мера была необходима еще и потому,
что китайцы неоднократно перебегали к японцам и шпионили.
15-го октября получилось приказание начальника дивизии о выступлении 4-го батальона в деревню Чжаньцзяфань, на
поддержку конного отряда генерала князя Орбелиани, расположенного у деревни Чжаньтань, на берегу р. Хуньхэ.
Батальон, под начальством капитана Барановского, выступил в 7 часов утра, и на биваке осталось всего два батальона, 1-й
и 2-й.
25-го октября, около 12 часов дня, по приказанию командира корпуса, 1-й и 2-й батальоны были отправлены через деревни
Пендианцза, Ланьшаньпу, Сюендинодяза в деревню Тачжуанхэ, где находились донские казаки 2-й сводной казачьей дивизии,
только что оттеснившие японцев. Казаки нуждались в поддержке пехоты, и потому батальоны, придя в де ревню Тачжуанхэ,
немедленно двинулись на указанную адъютантом штаба казачьей дивизии позицию, но между деревнями Сумотдай и Уандуинцза они
были остановлены и возвращены в деревню Тачжуанхэ, [90] в виду того, что начальник 2-й сводной
казачьей дивизии передал, что в пехоте не нуждается и что батальоны свободны. Пришлось вернуться на старый бивак, сделав
бесцельный переход в 25 верст. Здесь батальоны простояли только одни сутки, а затем перешли в деревню Сентансы, в отряд
генерала Грекова.
|
