|
[144]
С возвращением Ляохейского отряда в деревню Сыфантай, батальоны полка заняли деревни Сыфантай, Хаумахулинцза,
Матюенцза, Ченмахулинцза, Чандиопа.
Оставленная нами деревня Мамыкай снова была занята японцами, передовые части которых продвинулись несколько вперед и
вошли в соприкосновение с передовыми частями Ляохейского отряда.
Между нами и противником днем и ночью происходила ружейная перестрелка и нередко бывали мелкие стычки.
Бурный ветер и морозы свирепствовали беспрерывно до 20-го января. Потом погода улучшилась, ветер стих и морозы
уменьшились до 10° R.
Настроение офицеров и солдат было превосходное. Успех мамыкайского боя очень благотворно отразился на всех. Полк,
пополненный еще в отряде генерала Грекова запасными, состоял теперь преимущественно из солдат-хохлов, честных, самолюбивых
и храбрых, с прямою, неиспорченной душой.
Установившиеся гуманные, сердечные отношения между офицерами и солдатами как-то незаметно сблизили тех и других,
образовав одну общую, хорошую семью.
На биваке было всегда весело и оживленно. Играла духовая музыка, слышалось хоровое малороссийское пение. [145]
Бывало, соберется хор человек в сто и затянет такую стройную, мелодичную песню, что слушал бы ее долго, долго, без
конца, наслаждаясь сердечной грустью или веселием ее мотива, плавно выливавшегося из грубой груди солдат.
С удовольствием вспоминаешь этот период боевой жизни полка, когда все, как один, были одухотворены самыми чистыми,
благородными побуждениями, когда невзгоды и угрожавшие отовсюду опасности были так ничтожны, что о них совсем забывали под
наплывом более высших чувств и потребностей, под пробудившимся сознанием как можно лучше и честнее выполнить святой долг
перед родиной.
22-го января, около 10-ти часов утра, 11-я, 12-я и 15-я роты вытеснили из деревни Сантайцзы расположившиеся в ней
японские заставы и заняли деревню. Японцы отступили к впереди лежавшей сопке, но и оттуда были прогнаны артиллерийским
огнем.
Перед наступлением рот, ефрейтор Алексей Крепак с тремя товарищами добыл точные и ценные сведения о силах и укреплениях
деревни Сантайцзы, сбил неприятельский пост, захватил японскую винтовку и вынес с товарищами из-под огня противника четырех
раненых казаков, участвовавших в разведке.
Тогда же 10-я рота, вместе с охотничьей командой, заняла деревню Сяодомынь, где находился неприятельский разъезд.
Как той, так и другой деревнями роты овладели без потерь.
После этого, 8-я рота разместилась в деревне Цыюто, 3-я рота - в деревне Матюенцза, 10-я рота и [146] охотничья команда - в деревне Сяодомынь, а 11-я и 12-я роты - в деревне Сантайцзы.
28-го января партия охотников. под начальством унтер-офицера Акима Якимчука, атаковала сопку, находившуюся к
юго-востоку от деревни Сяодомынь и служившую наблюдательным пунктом японцам.
Японцы бежали, потеряв трех человек ранеными. Охотники захватили две неприятельских фуражки и ранец с письмами.
По занятии сопки, на ней был выставлен казачий пост.
С 1-го по 9-е февраля японцы неоднократно производили ночные нападения на деревню Сяодомынь и Сантайцзы, но всякий раз
отбивались нашими ротами.
В начале февраля среди нижних чинов было обнаружено три случая заболеваний сыпным тифом, появившихся одновременно с
такими же заболеваниями в Орском полку и среди местных китайцев. В виду этого, в деревню Сыфантай был приглашен из штаба
5-го корпуса врачебный отряд, который дезинфицировал фанзы. - и заболевания прекратились.
10-го февраля в командование Ляохейским отрядом вступил, вместо заболевшего генерала Косаговского, генерал-майор
Толмачев.
11-го числа новым начальником отряда, в присутствии командиров отдельных частей, были осмотрены позиции у деревень
Ченмахулинцза, Хаумахулинцза, Чандиопа и Сыфантай и намечены места для возведения новых укреплений. Но к постройке этих
укреплений приступлено не было, так как 12-го [147] февраля Ляохейский отряд был
расформирован, а в 3 часа 30 минут пополудни командир полка получил от начальника отряда следующее приказание:
«№ 487. 1905 года, 12 февраля, 3 часа 30 минут дня, деревня Сыфантай.
Командиру 215-го Бузулукского полка.
Согласно телеграммы начальника штаба 2-й маньчжурской армии № 1066, предлагаю вам, с получением сего, выступить из
селения Сыфантай в селение Шуанго (Шуансуто), где должен полк расположиться с 5-й батареей 28-й артиллерийской бригады.
Дежурная рота останется в Сыфантае н, по смене ее кавалерией, догонит вас.
Начальник отряда,
генерал-майор Толмачев».
В 5 часов вечера командиры отдельных частей были приглашены к начальнику отряда, и последний отдал им словесное
распоряжение:
«По приказанию командующего 2-й армией, сегодня, 12-го февраля, с наступлением темноты, 215-й и 241-й полки и 5-я
батарея 28-й артиллерийской бригады, по возможности скрытно, должны выступить по маршруту: деревни Шуанго - Таваньганьпу -
Лидяпу - Сантапу - Айдяпу - Сухудяпу. Теперь же выслать квартирьеров для расквартирования частей, при чем, в Шуанго должен
быть расположен весь 215-й Бузулукский полк с 5-й батареей. Названные части войдут в состав общего резерва армии. 215-му
полку идти на деревни Туэрто и Сяосиньминтурль».
За выбытием из строя командира полка, полковника князя Амилахори, страдавшего тяжким, закоренелым [148] недугом и подавшего еще 8-го февраля рапорт о болезни, полк и 5-я батарея, под командой
подполковника Святицкого, выступили в 11 часов вечера из деревни Сыфантай и направились песчаной дорогой к месту
назначения.
Ночь была темная, холодная.
Дул встречный ветер, осыпавший людей пылью.
Шли медленно, вяло, с трудом переставляя ноги, которые вязли в глубоком песку.
Пройдя версты три, солдаты уже устали. Их душило тяжелое снаряжение, навьюченное на человека, как на животное, и при
том громоздкое, неуклюжее и плохо приспособленное, нестерпимо сдавливающее и грудь, и шею и спину, и живот, словом, все те
части тела, чрезмерное стеснение которых ведет к полнейшему обессилению.
Сделали привал.
Солдаты, как шли, так и повалились прямо наземь, в волны сыпучего песку. Но отдых продолжался недолго; через несколько
минут двинулись дальше.
И чем дальше шли, тем больше движение замедлялось, люди качались из стороны в сторону, как пьяные, отставали, привалы
делались продолжительнее. Многих одолевала жажда, но напиться было негде.
В 6 часов утра 13-го февраля измученный 22-х верстным ночным переходом полк прибыл в деревню Шуанго и разместился
квартирно-бивачным порядком в фанзах.
В 10 часов утра командующий полком, подполковник Святицкий, явился в штаб 2-й армии, в деревню Матурань, и получил от
начальника штаба, генерал-лейтенанта Рузского, словесное приказание: [149]
«Полку и 5-й батарее оставаться в деревне Шуанго. О том, под чье начальство войдет общий резерв 2-й армии, будет
сообщено, а до назначения начальника резерва доносить обо всем в штаб армии».
Три дня простоял полк в деревне Шуанго.
Солдаты подкрепились отдыхом и пищей, привели себя в порядок и выглядели молодцами.
За 14-е февраля на имя командующего полком было прислано два письменных приказания, одно - в 9 часов утра, другое - в
11 часов утра.
1-е приказание. «1905 года, 14-го февраля. 8 часов 20 минут утра (без №). Деревня Матурань. Полк, диспозицией № 7,
назначен в состав общего резерва 2-й армии и должен теперь же сосредоточиться в деревне Шуанго. Прошу сообщить, где в
настоящее время полк и когда прибудет в Шуанго. Выслать мне от полка ординарца. конного офицера или нижнего чина: Матурань,
фанза № 18. Сообщите 5-й батарее 28-й артиллерийской бригады, что она назначена в общий резерв и должна прибыть в деревню
Таваньганьпу, выслав ко мне одного ординарца нижнего чина.
Начальник общего резерва,
генерал-майор Сидорин».
2-е приказание: «1905 года, 14-го февраля, 10 часов 10 минут дня, № 1. Деревня Матурань. Если обоз 2-го разряда против
Эльтхайцзы, то пусть там и останется. По диспозиции, обозы 2-го и 3-го разрядов сосредоточиваются между Сухудяпу и
Эльтхайцзы. [150]
1-й разряд должен быть, по общему положению, с частью.
Начальник общего резерва 2-й армии,
генерал-майор Сидорин».
Около 7 часов вечера 15-го февраля было передано ординарцем приказание командующего 2-й армией:
«Бузулукскому полку немедленно выступить из деревни Шуанго и идти в деревню Питайцзы, на присоединение к сводному
стрелковому корпусу».
В 9 часов вечера полк покинул деревню Шуанго и к 11 часам вечера подошел к деревне Сяоляпуцза. Здесь офицер-ординарец
передал приказание командира сводного стрелкового корпуса: безостановочно двигаться на деревню Питайцзы.
При приближении к этой деревне. было получено словесное приказание от начальника штаба корпуса, генерал-майора Рихтера:
«Полку продолжать движение на деревню Чжаньтань, где поступить в распоряжение начальника 1-й стрелковой бригады».
К 1-му часу ночи полк прибыл в Чжаньтань и занял юго-восточную окраину деревни.
Вблизи, на позициях, слышалась сильная ружейная перестрелка.
Все фанзы деревни были битком набиты солдатами-стрелками. Об отдыхе и думать было нечего.
Наших солдат ввели в полуразрушенные дворы фанз и поставили под открытым небом.
Близость неприятеля лишала возможности зажечь костры.
Люди, не смыкая глаз, дрогли на холоде до утра, когда полк из деревни Чжаньтань выступил на [151] деревню Сыфантай, на ту самую деревню, которую занимал раньше отряд генерала Косаговского и
откуда полк вывели четыре дня тому назад.
Приказание о движении командующий полком получил около 3 ½ часов ночи.
Оно было следующего содержания:
«№ 108 - р. Командиру Бузулукского полка. 3 ч. 15 м. у /16-го февраля.
По приказанию командующего армией, командир корпуса предписывает вам с полком теперь же, немедленно, выступить в
Сыфантай, взяв с собой одну батарею 5-го стрелкового артиллерийского дивизиона. Независимо сего, теперь же выступить в
Сыфантай двум батареям стрелковым и одной батарее 5-го стрелкового артиллерийского дивизиона.
Сообщаю для сведения. О времени выступления немедленно донесите. Два пограничных солдата должны быть у вас
проводниками.
Генерал-майор Рихтер».
В виду запоздания назначенных батарей, полк тронулся в путь в 5 часов утра, придерживаясь прямой и ближайшей дороги на
деревню Сыфантай.
Всходило солнце.
Пробуждалось тихое, безоблачное утро, слегка туманное, слегка морозное, залитое блеском ослепительных лучей.
Как грозовые раскаты грома, доносились отовсюду орудийные выстрелы, одинокие и редкие, производимые нашей артиллерией,
а в промежутках между ними надоедливо тараторила ружейная трескотня.
Неприятельская артиллерия молчала.
[152] [153]
 |
|
Карта №4.
Окрестности Мукдена |
[154] Кто-то из артиллерийских офицеров сказал, что японцы ранним утром завтракают и
поэтому не стреляют.
Полк шел гладким полем в колонне, растянувшейся не менее, чем на версту, под углом к синевшим слева, на горизонте,
верстах в трех и далее, сопкам, за которыми находился противник.
Не больше, как через полчаса, японцы позавтракали.
Сотни орудий, наших и неприятельских, подняли по всему фронту ошеломляющий грохот, чудовищным гулом и воем потрясший
окрестности.
Земля вздрагивала, точно рушилась.
Солдаты инстинктивно прижимались друг к другу, набожно крестились, бормоча молитвы.
Многие оборачивались назад и видели, как там и сям вспыхивали молнией бледные огоньки, и белые облачка дыму плавно
вздымались в высь, таяли и снова появлялись.
Это рвались неприятельские снаряды у деревни Чжаньтань, и смерть витала в воздухе, с жадностью пожирая невинные жертвы
войны.
За час ходьбы наша колонна, удаленная вначале от сферы артиллерийского огня, поравнялась с деревней Синьюпао.
Вдали показались сыфантайские холмы.
В этот момент японцы из деревни Хаумахулинцза обстреляли нас беглым артиллерийским огнем. До сорока шрапнелей лопнуло
высоко вверху над серединою колонны, не принеся нам вреда.
Полк без задержки продолжал движение и в 7 часов утра прибыл в деревню Сыфантай.
Волею судеб, у стен этой деревни было положено начало кровавому пути вынужденных отступлений [155] на север, пути, на котором разыгрался не один акт знаменитой мукденской трагедии с плачевным
эпилогом для наших армий и с изумительным героизмом для полка.
|
