|
Радостно улыбается мягкое февральское утро.
Солнце слепит глаза, плавит застывший в холоду воздух, играет на глади желтых, полосатых полей, однообразных и
необозримых.
Дышится легко и свободно, утомленность исчезает, уступая место нервному возбуждению, подъему духа.
У деревни Сыфантай необычайное оживление.
Из конца в конец на взмыленных конях скачут всадники, лихо, с шумом и треском, переезжает с позиции на позицию
артиллерия, стройными рядами проходит пехота и расползается у стен, валов и окопов.
Все куда-то торопятся, чего-то ищут, суетятся.
С холмов и с сопок группы офицеров, вооруженных биноклями, что-то высматривают, выслеживают.
Невдалеке редкая ружейная перестрелка, и видно, как впереди, на равнине, отходят отстреливаясь наши разъезды, теснимые
наступающими с северо-запада передовыми частями противника.
Отряд генерал-майора Эйхгольца, занявший сыфантайские позиции, приготовился к обороне. [156]
В 7 ½ часов утра Бузулукский полк, по распоряжению начальника сыфантайского отряда, был введен в деревню Сыфантай и
составил общий резерв отряда.
К полку присоединилась пешая охотничья команда (2-я), под начальством зауряд-прапорщика Щетинина, высидевшая вместе с
8-й ротой, под командой зауряд-прапорщика Панкова, 13-го, 14-го и 15-го февраля в деревне Хаумахулинцза, под сильным
артиллерийским и ружейным огнем противника, и отбившая яростные его атаки на эту деревню.
Полк занял юго-западную окраину деревни, укрывшись за холмами.
Наши батареи расположились приблизительно с западной, северной и восточной сторон деревни.
Около 9 часов утра завязался жестокий и упорный артиллерийский бой между небольшим отрядом генерала Эйхгольца и
громадными силами японцев, массивной дугой обложившими деревню Сыфантай с юга, юго-запада и даже впоследствии с
северо-запада.
Тучи шимоз и шрапнелей разряжались над деревней градом пуль и осколков, разрушали крыши фанз, глинобитные стены,
бороздили промерзшую землю и сметали с лица ее все, что не могло противостоять им.
Ружейная стрельба разгоралась своим чередом.
Несметные, густые цепи японцев усеяли окрестности деревни.
Неприятельская артиллерия громила нас с юга, из деревни Хаумахулинцза, и с юго-запада.
Наши батареи отвечали опустошительным встречным огнем, причем, одна из батарей, кажется, [157] казачья, обстреливала беглым огнем главным образом японские цепи, буквально уничтожая их.
 |
|
Бой у д. Сыфантай
16 февраля 1905 г. |
Картина, которую мы наблюдали, была достойна кисти художника. [158]
Посмотрели бы вы, как спокойно и систематически вел наступление противник, как на грудах павших и изуродованных воинов
вырастали живые и стройные линии, гибли они, а уж вслед за ними непоколебимо шли очередные герои, чтобы так же пасть или
победить.
Батарея наша наметила себе черту, за которую ни одна японская цепь не проникала.
Черта эта все яснее и яснее обрисовывалась возраставшим валом тел, и японцы пользовались им, как закрытием.
Около 1 часу дня неприятельские цепи начали заметно усиливаться против правого фланга отряда, угрожая обходом.
В виду этого, генерал Эйхгольц приказал полку обеспечить правый фланг.
Тотчас же 2-й батальон, под командой штабс-капитана Родзевича, и 4-й батальон, под командой капитана Рукевича,
выдвинулись вперед и заняли оборонительную позицию с юга и юго-запада деревни, а 3-й батальон рассыпался за холмами, с
западной стороны деревни, имея в резерве 12-ю роту; левее его легли цепями 1-я и 2-я роты, с 7-й и 8-й ротами в резерве.
3-я и 4-я роты, назначенные в общий полковой резерв, расположились за западной стеной деревни.
Полк, понесший уже потери от артиллерийского огня, страдал теперь, кроме того, и от ружейного, но это нисколько не
коробило солдат, быстро свыкшихся с обстановкой.
Роты действовали в высшей степени энергично, и огонь наш расстраивал противника. [159]
До 3-х часов дня японские цепи держались на расстоянии 600-700 шагов от боевой линии полка, не подпускаемые ближе
метким, беспрерывным огнем рот и батарей, а затем, сосредоточив в одном месте огромные силы, бросились в атаку на
занимаемые полком позиции, но разбились о залпы наших рот и в беспорядке отступили, потеряв несколько сотен убитыми и
ранеными.
Подкрепившись свежими силами, противник с прежних позиций продолжал убийственный пачечный огонь до 5-ти часов вечера,
когда снова бросился в атаку, завершившуюся еще большей неудачей, чем прежде.
Стойкость наших рот была поразительна.
Бешеные натиски японцев, адская артиллерийская бомбардировка и ружейная стрельба пачками ни на шаг не сдвинули боевой
части, отстаивавшей порученный для обороны участок.
Все без исключения офицеры и нижние чины являли редкие примеры мужества. Из нижних чинов в особенности отличились:
старший унтер-офицер 1-й роты Павел Петров, следивший весь день с сопки за падением наших пуль и за движением противника;
сопка засыпалась снарядами, но Петров неподвижно стоял на месте, прекрасно исполняя свое дело; младший медицинский фельдшер
той же роты Федор Вершинин, ефрейтор 2-й роты Филат Бугров и рядовой 9-й роты Иван Подвисоцкий спокойно и безотлучно
перевязывали раненых на передовой позиции, где им угрожала явная опасность быть убитыми; рядовые 4-й роты Степан Козубов,
Кирилл Полонецкий, старший унтер-офицер 8-й роты Марк Барановский и ефрейтор той [160] же роты
Сергей Карасев подносили из резерва, по открытому, сильно обстреливаемому пространству, патроны в цепь. Было еще много
других молодцов нижних чинов, честно и беззаветно служивших родине, но всех их не перечислить.
В 5 ½ часов вечера, во время новых атак японцев, блестяще отбитых нами, командующий полком, подполковник Святицкий,
получил от начальника отряда письменное приказание:
«В 6 часов вечера начнет отходить от Сыфантая артиллерия, Орский полк и стрелковые полки. 215-му Бузулукскому полку
оставаться на позиции до 7-ми часов вечера и только тогда незаметно и тихо начать отходить, задерживаясь на позициях.
Генерал-майор Эйхгольц».
В 6 часов вечера отряд генерала Эйхгольца, уложив за этот день на сыфантайских полях более тысячи японцев, выступил из
деревни Сыфантай, а Бузулукский полк остался один, окруженный с трех сторон противником.
В дополнение к приказанию начальника отряда, получились две записки:
Первая: «Командующему Бузулукским полком.
1905 года, 16-го февраля (час, номер и место отправления не обозначены). Немедленно выслать две роты деревней для
прикрытия отступающих батарей на деревню Туэрто.
Командир 1-го стрелкового полка, полковник (фамилия неразборчива)».
Вторая: «Командующему Бузулукским полком.
1905 года, 16 февраля, № 139 (час и место отправления не обозначены). Карта 2 вер. в дюйме. [161]
С получением сего, вверенному вам полку медленно отходить назад цепями, незаметно, причем по возможности без шума,
задерживаясь на позициях. По отступлении, полку направиться в район расположения 10-го корпуса.
Командир 1-го стрелкового полка,
полковник
(фамилия неразборчива)».
Согласно этих приказаний, 1-й, 2-й и 4-й батальоны стянулись у северной окраины деревни.
Последним покинул позицию 3-й батальон, прикрывавший своим огнем отход первых трех батальонов.
Одновременно с этим полковой перевязочный пункт, работавший с утра в деревне Туэрто, в 2 ½ верстах к северо-востоку от
Сыфантая, прекратил свою деятельность и, забрав всех раненых, двинулся на деревню Шуанго.
По пятам за перевязочным пунктом обходные части японцев вошли в деревню Туэрто.
Около 8-ми часов вечера выступил к деревне Шуанго и полк по хорошо знакомой песчаной дороге.
Наша колонна двигалась в близком соприкосновении с авангардными колоннами обходной армии генерала Ноги,шедшей несколько
севернее нас на Мукден.
Разъезды то и дело доносили, что японцы близко, но мы, голодные и усталые, не придавали этому ровно никакого значения.
Всю дорогу солдаты, обращаясь к офицерам, задавали один и тот же мучительный для всех вопрос:
- Ваше благородие, зачем мы отступаем? Так всю Маньчжурию отдадим... Ведь мы их побили!.. [162]
Но что же мы, офицеры, могли ответить бедным солдатам, когда сами не знали, зачем, зачем мы отступаем.
- Так приказано, братцы...
1-й, 2-й и 4-й батальоны полка шли вместе, а 3-й батальон, дав возможность нам отступить, вместо того, чтобы следовать
за нами, сбился в темноте с пути и принял влево, на деревню Туэрто, которую заняли японцы.
У этой деревни батальон подвергся сильному ружейному обстрелу и потерял около 30 нижних чинов убитыми и ранеными.
Батальон спасся от гибели только благодаря тому, что быстро свернул на восток, и присоединился к полку утром 17-го
февраля, в деревне Шуанго.
Не прошел полк и пяти верст, как позади запылал грандиозный багровый костер.
То горела деревня Сыфантай, подожженная казаками.
Боже мой, какой болезненной тоской сжались наши сердца!
Помню, как многие останавливались, устремляли скорбный взор на пожарище и навзрыд плакали, посылая последнее «прости»
сроднившейся с нами деревне...
В бою 16-го февраля полк понес следующие потери: из 29 бывших налицо офицеров контужены осколками снарядов
штабс-капитан Родзевич и подпоручики Гогин и Казанский, нижних чинов убито 7, ранено 54.
Патронов выпущено 38 тысяч. |
