: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Антинг И.-Ф.

Победы графа А.В. Суворова-Рымникского

часть V

Публикуется по изданию: Антинг И.Ф. Победы графа Александра Васильевича Суворова-Рымникского, или Жизнь его, и военные деяния против Пруссии, Турции, Польши и Франции. Пер. с французского Ф.Бунаков. Часть V. - М., 1810.
 

   
Сдача цитаделей Туринской и Александрийской, и крепости Урбенской. Занятие Болонии и всей Тосканы. Осада и взятие Мантуи

 

[149] При приближении Макдональда и первых движениях Моро на Нови все корпусы армии Суворовой, бывшие в Турине и его окрестностях, должны были форсированными маршами поспешить к Пиаченце, кроме дивизии Генерала Кейма и нескольких баталионов Русских, отряженных исключительно для ускорения сдачи Туринской цитадели, совокупно с пятью или шестью тысячами вооруженных крестьян, из коих большая часть употреблены были для работ. Удаление всех сил, назначенных сперва для довершения завоевания Пиемонта, и цель нового их направления не только не помешали продолжать осаду, но были еще [150] новым ободрением для Генерала Кейма, которой всеми силами старался исполнить план Суворова, и соответствовать доверенности его щастливыми успехами.
Но смотря на многие вылазки, сей Генерал сделал свои циркумваллационные линии и велел открыть траншею. Приготовления, для начатия огня по крепости, окончены 16-го Июня, и на другой день двести пушек и мортир произвели ужасной огонь. Он продолжался 18-го и 19-го числ. Когда Генерал Фьорелли не согласился на требование в рассуждении сдачи крепости, то Генерал Кейм велел возобновить огонь, гораздо сильнейший, так что большая часть батарей, осаждаемых были сбиты с уроном великого числа артиллерийских Офицеров и канонеров. Третья параллель окончена беспрепятственно. После [151] двадцати девяти часов гибельного огня Фьорелли потребовал капитуляции. Сделаны переговоры: но без успеха. Июня 19-го, в одиннадцать часов вечера, опять начался огонь по крепости; он продолжался всю ночь. Бомбы и ядры сделали страшное опустошение. Осажденные отвечали картечами и много людей убили у осаждающих. Поутру 20 числа все готово было к приступу. Батареи были сбиты: весь огонь замолк; магазины разрушены; гарнизон сошел со стен и отказывался служить — таково было состояние Коменданта Фьорелли. Наконец, начиная более трех раз переговоры, 20-го числа подписали с обеих сторон статьи капитуляции, подобной Миланской и Феррарской1.
В тот же день Имперские комиссары, наряженные осмотреть крепость, вступили в [152] нее с Русским корпусом, а 22-го Французы из нее вышли. Внутри не было ничего, кроме груды развалине. Гарнизон, состоящий из 3000 человек, послан был во Австрию военнопленным до размену. В сей крепости найдено 374 пушки разного калибра, 143 мортиры для бомб, 40 малых для картечи, всего 557 артиллерийских орудий, 30000 ружьев, 40000 мер пороху и великое количество военных снарядов и съестных припасов. Там найдены также дорогие вещи и часть бриллиантов2 Короля Сардинского, проданных Французами одному Жиду за малую цену. После сего завоевания Генерал Кейм тотчас отрядил из своей дивизии сильную колонну к Асти, для подкрепления Генерала Беллегарда.
Сдача цитадели Туринской и троякая победа при Требии торжествованы были в главных [153] городах Италианских. В Александрии 3-го Июля отправлена литургия; при чем присутствовали Е. В. Великий Князь Константин Павлович, Князь Лихтенштейн, Генералы Meлас, Беллегард, Гогенцоллерн, Вукасович, Граф Пальфи и много Генералов Русских. Фельдмаршал Суворов прибыл при конце церемонии и присутствовал при благодарственном молебствии. Он дал потом воинской стол главным чиновникам армии. За столом пили здоровье обоих Императоров, Фельдмаршала, Принцов и армии. В конце стола Суворов роздал разные ордена многим офицерам, блистательными подвигами отличившимся.
Выигрыш сражения при Требии отворил союзникам Южную Италию. Генерал Кленау оставил гарнизон в Модене, и пошел на Болонь. Этот славный городе прежде всех [154] послал депутатов к Бонапарте, при первом его нападении на Ломбардию. Национальная его гвардия составилась с восхищением. Она после показала опыты храбрости, разбивши Австрийцев, и отразив вооруженных крестьян из окружных деревень. Таковы были расположения жителей Болонских, когда 30-го Июня Генерал Кленау приближился к сему городу. Французы и многочисленные их соучастники тщетно сопротивлялись. Неукрепленная Болонь не могла долее стоять. Между тем Кленау велел остановить атаку и дослал договариваться о сдаче города. Французской Генерал Гуллин, командовавший сим городом, препоручил своему Адъютанту иметь переговоры с Генералом Кленау. Когда он возвратился, то Гуллин отправился сам в главную квартиру Кленау с городскими депутатами. После [155] переговоров, он уведомил войска Французские и национальную гвардию о сдаче города на тех условиях, что Французские войска будут иметь свободное отступление, и что жители не станут наказывать ни за их привязанность к Французам, ни за политические их мнения. Национальная гвардия уступила посты Австрийцам, и чрез два часа Французы оставили город взявши с собою свои обозы. Прежде вступления в Болонь, Кленау обнародовал прокламацию, дабы успокоить жителей и привести их в безопасность. Наконец он вступил в город с двадцатитысячным корпусом Австро-Россиян, как пехоты так и конницы. В вечеру город был иллюминован, и Кленау получил в театре знаки всеобщего почтения и признательности. Правительство, составленное по большой части [156] из членов прежнего правления, было на время учреждено.
Генерал Отт, завладевши крепостию Урбен, по капитуляции, пришел также в Болонь. Находясь на Панаро, отделяющей провинцию Модену от Болонии, сия крепость снабдена была хорошими укреплениями и достаточным гарнизоном. Она долго противилась соединенным нападениям Австрийцев и вооруженных крестьян. Гарнизон одержал даже некоторый верх над осаждающими, но, будучи принужден сдаться, он оставил крепость 10-го Июля, и в тот же день союзники завладели сим городом. Они нашли в нем 32 пушки и много припасов разного рода.
Завладев Болонией, Генерал Кленау отправил к Флоренции великой корпус пехоты и конницы с тем, чтобы вытеснить Французов из Тосканы. Во Флоренции распространился [157] слух Июля 4-го, что союзники приближаются; вдруг Флорентинцы, недовольные уже правительством Французов, восстали и истребили все республиканские знаки. Французской Генерал Готье, пришедши в робость, решился оставить городе ночью по дороге Прато и Пистойа, и увел в страну Лукскую остатки своей дивизии, заключающей в себе около тысячи человек. Будучи оставлен на собственную волю, народе Флорентинской предался всем восторгам радости. В сих трудных обстоятельствах древний сенат с твердостию принял вожжи правления.
Уже вся верхняя Тоскана и великая часть Романии находились во власти восставших жителей. Мятежники Арезские распространили дух бунта между всеми соседственными народами и, соединившись с Валдернцами к Казентинцами, [158] составили почти двадцати пятитысячный корпус, под предводительством Генерала Ингерами. Занявши предместья и замки, они устремились на Кортону, Сансепульхро, Монтепульчиано, Сиену и Волтерру. Везде вооружали они жителей против Французов. Сии последние принуждены были постепенно уступать им поле сражения.
За несколько дней до выступления из Флоренции мятежная армия простерла передние посты свои почти к городу и непосредственно после ретирады Французов вошла в него в порядке и в нескольких дивизиях. Дивизия Аретинцов первая вступила чрез вороты Св. Николая. Ею командовали Капитаны Граф Броцци и Лорент Мари; за нею следовала дивизия Валдерна, под предводительством Доната Романелли, Английской Министр Виндгам, удалившийся в Ареццо для [159] вооружения Тосканцев против Французов, сам командовал корпусом конницы. Между полководцами восставших крестьян была славная Александрина Мари3 и много других женщин в Амазонском платье.
Корпус бесстрашных Казентинцов, выгодно сражавшийся подле Понтесьевы, вступил в вороты Креста, под предводительством Майора Петра Маркучи, который успел научить дисциплине и устроить сих мужественных, но грубых крестьян.
Четвертая дивизия, состоявшая из волонтиров Романии, и которая в Мужело несколько раз разбивала и обращала в бегство республиканцев, вступила во Флоренцию в вороты Сен-Галло.
Аретинская армия завладела всеми постами, расположилась в городе и окрестностях. [160]
Австрийцы не замедлили овладеть Флоренцией и Тосканою. Чрез два дни после вступления мятежников, прибыл Керекеркес, командующий Невердорфовым полком, со многими офицерами и корпусом пехоты и конницы, который постепенно усилен был новыми войсками. Наконец Барон Аспр и Генерал Кленау также прибыли: начальники мятежников вышли к ним навстречу, и вступление их в город было некоторым торжеством.
Июня 28-го многочисленный корпусе Аретинской армии принудил Французов оставить городе Сиену и удалиться в цитадель. Сии последние, видя себя осажденными и узнав, что Флоренция была очищена, решились договориться о сдаче города. Июня 5-го капитуляция была заключена между эскадронным Шефом Баллет, Французским Комендантом и Бароном [161] Цвейером, Капитаном в службе Сицилианской. Французской гарнизон положил оружие, выключая Офицеров; он получил 10 закрытых повозок, и был провожен отрядом Аретинской конницы.
Французы занимали в Тоскане только города: Пизу, Порто-Ферраио и Ливорну, где, как думали они станут защищаться. По приближении Австрийского корпуса, подкрепляемого вспомогательными силами Ареццо, они решились совершенно оставить Тоскану.
Бригадной Генерал Аргубе, командовавший в Ливорне, Пизе и Луке, получил повеление оставить сии места; почему он предложил Тосканскому Генерала Лавильету, и коммерческому суду Ливорнскому капитуляцию, которая была одобрена, и с нею вместе и отступление Французского гарнизона; [162] попечение о больных и свободное их возвращение было обещано.
По сему договору, который в точности был исполнен, Французы оставили Ливорну в ночь 16-го Июля и устремились в Лукку.
Остров Эльба был также оставлен, выключая Порто-Ферраио, важной пристани, защищаемой двумя замками. Французы, занявшие оной, противились сначала разным нападениям Неаполитанских войск Порто-Лонгоны, — города находящегося на острове Эльбе и принадлежавшего в то время Королю обеих Сицилии. Генерал Феррант, командовавший в Порто-Ферраио, узнавши об оставлении Тосканы, почел долгом согласиться на капитуляцию, которую предлагал ему Дон Марчелло Грегорио, начальствовавший над Неапольскими войсками. [163]
Июля 16-го он оставил Порто-Ферраио, которой занят был тамошними войсками и Неаполитанцами, под предводительством Дон Грегориа.
Армия генерала Моро, которая после отступления своего простиралась от Гави до Савоны, занимала еще славный переход Бокетской. Остальная армия Макдональдова, будучи беспрестанно преследуема, расположилась между Понтремоли, Сарцаною, Массою и Каррарою, и собирались мало-помалу в Лигурии. Главная часть армии Суворова стала лагерем на речке Орбе, при входе в долину сего имени. Это положение между Нови, Акви и Александрии прикрывало атаки на сию крепость и Тортону, Французский Генерал Гардян, командовавший гарнизоном Александрийской цитадели, защищался с неустрашимою храбростию. Он делал частые вылазки. Граф [164] Беллегард, умевши сохранить блокаду, несмотря на то, что Моро ворвался, получил приказание от Суворова произвесть правильную осаду с 15000 Австро-Россиян и 12-ю пушками. Суворов, учредивши главную квартиру свою в самом городе Александрии, тем более усиливал атаки на крепость, что от скорой сдачи ее зависели дальнейшие действия, замышляемые им против Генуи. Июля 14-го первый ров был кончен; а на другой день 21-го батареи готовы были производить огонь. Когда Генерал Гардан отверг предложение о сдаче города, то начали стрелять по крепости. Суворов заметил и осыпал похвалами Пиемонтских канонеров, отличившихся проворством в стрельбе. Июля 16-го, после открытия второго рва, начали бомбардировать: многие Французские батареи были сбиты. Бомбы зажгли [165] пороховой магазин, который взорвал бы на воздухе часть крепости, естьли бы за несколько дней перед тем не приняли осторожности опорожнить его. У Гардана опять потребовали сдачи города, но он отказался, все еще надеясь, что Моро придет к нему на помощь. Июля 17-го довершен был второй ров. Этот день означен был весьма чувствительною потерею для союзников в особе Маркиза Шателера, которого деятельность, храбрость и дарования были так полезны. Он смертельно был ранен во время работ осадных. Важный пост его, пост Генерал-Квартирмейстера, занят был Генералом Цахом, который находился в то время при осаде Мантуи и которого Суворов поспешил призвать к себе. Осадные работы были производимы с такою ревностию, что в несколько дней взят был покрытый [166] путь, сделаны окопы, составлены батареи для произведения пролома, и огонь осажденных прекращен. Когда все приготовления к генеральному приступу были сделаны, то Генерал Гардан не почел долгом выдержать его, и 21-го предложил капитуляцию, которая заключена была 22-го числа,
Французский гарнизон, состоявший еще из 1600 человек, потерявши 600 из них при защищении крепости, остался военнопленным, и был провожен в Имперские области, Из 400 Цизалпинцов, запертых в крепости, и составлявших часть гарнизона, 270 было убито. В сем числе был Шеф Цизалпинского баталиона, Гидешти-де-Феррар. Союзники потеряли много народу; но потери их были слишком вознаграждены скорою сдачею сей цитадели, самой обширнейшей, и самой крепкой в Италии. [167] Важная степень ее увеличилась по мере необходимости скорого занятия, для совершения дальнейших планов Суворова.
В сей крепости нашли многочисленную артиллерию и великое множество военных припасов.
Почти в тоже время, славная и важная крепость Мантуа, которую Суворов всего более старался завоевать, досталась также во власть союзников. Великое препятствие, происходившее от защищения сего места, на которое употреблено было более 30000 человек, необходимо замедляло последние действия, о которых помышлял Суворов для совершенного покорения Италии.
Осада Мантуи, производимая Генералом Крей, так достопамятно, что нельзя не упомянуть здесь о главных ее обстоятельствах. Так как овладение сим местом есть [168] плод победе при Требии, и притом оправдывает замыслы и главной план действий Суворова, — то ему принадлежит некоторым образом слава взятия сего города.
Город Мантуя, будучи древнее Рима, построен был Этрусками; но когда он достался во власть Римлян вместе со всею Италиею, то Готы и Вандалы потом разрушили его. Восставши после изгнания варваров, он получил свою свободу. — Отон II, покровительствовавший Мантуе, отдал сей город Канозе; а после он достался Графине Матильде. Перешедши потом в руки Висконтиев, он отнят был у них Бонакорсиями. Но когда Пассерино Бонакорси убит был Людовиком Гонзагою, то сей получил в 1328 году верховную власть над Мантуею, и Карл V сделал ее потом Герцогством. Знаменитая фамилия [169] Гонзаги владела им до 1708 года. Карл V Гонзага, последний Герцог Мантуанской, объявив себя на стороне Французов, был выслан из Империи и лишен владений своих, которые перешли во власть Австрийцев. Однако Принц Евгений не мог овладеть Мантуею. Этот город достался ему только по славной капитуляции, случившейся после Туринского сражения, капитуляции, которой нет примера в истории, и с которою можно только сравнить бывшую в наши времена после сражения при Маренго.
В 1796 Французской Генерал Бонапарте, не могши по нападении своем на Ломбардию завладеть Мантуею, принужден был осадить ее. Он стрелял калеными ядрами на город. Но Генерал Вурмсер обошел и опрокинул Французские посты на Адиже, и [170] Бонапарте, принужденный поспешно снять осаду, бросил осадную свою артиллерию и часть магазинов. Вурмсер, будучи разбит при Кастильоне и Церии, удалился сам в Мантую 13 Сентября; как усилия Австрийцев подать ей помощь были бесполезны, то Вурмсер, после осьми месячной осады и блокады, сдался на капитуляцию и отдал Мантую Французскому Генералу Серрюрье, 2-го февраля 1797. Это превосходное защищение, навсегда достопамятное, может прославить память Вурмсера. Гарнизон, состоявший из 14000 человек, был уменьшен до половины. Около 8000 больных лежало в госпиталях без всяких лекарств. С месяц получали четвертую долю пайка; все лошади были съедены. Мантуя, уступленная по трактату при Кампо-Формио, составила часть Цизалпинской республики. [171]
Город Мантуя построен на острове озера, образуемого рекой Минчио, которого окружность, заключающая около семи миль, имеет в поперечнике одну только милю.
Будучи крепок уже по своему положению, он сделался одним из важнейших мест Европы по укреплениям, сделанным вокруг него древними Герцогами, а потом Французами и Австрийцами. Пять мостов ведут с твердой земли к городу, из которых два главные суть: на Северо-Востоке — мост Св. Георгия, а на Северо-Западе — мост мельниц. Город, разделяемой рукавом Минчио на дне неравные, части, имеет пять ворот и две пристани. Три укрепленные предместья составляют главные его наружные защиты. На Северо-Западе предместье, называемое Фортеца ди Порто, иначе цитадель, находится [172] на левом берегу и при устье реки Минчио, впадающей в озеро; на Северо-Востоке предместье Сент-Жорж, а на Юго-Востоке острове или предместье Те, где построен дворец, от которого он имеет свое имя. Сии три предместья суть наружные крепости, служащие защитою для города. Башня Церез и некоторые укрепления прикрывают сообщения с островом Те. На Юго-Западе Горнверк ворот Праделлы защищает верхнюю часть озера. Между сими воротами и воротами Церезе Минчио, протекая не так быстро, образует болото, посреди которого проходит канал, обтекающий укрепления. Таковы главные укрепления, защищающие Мантую, стоящую отдельно посреди озера, и также обнесенную укреплениями.
Этот город, некогда столь цветущий, которого население [173] простиралось под владением Гонзагов почти до 60,000 жителей, теперь имеет только 10,000. В нем считается 18 церквей и 14 монастырей. Он заключает в себе образцовые произведения искусств и особенно катедральную церковь, построенную Жюль Роменем. Виргилий родился в Андесе, ныне Пиетоли, деревни подле Мантуи. Мантуя была местом рождения С. Людовика Гонзаги, Жюль Роменя и Графини Матильды, столь славной щедростию своею к Папскому престолу,.
По взятии Пескьеры, Генерал Крей, которому Суворов препоручил осаду Мантуи, устремился в Боргофорту, и там собрал силы свои, с которыми соединил гарнизон Леньяго, Мантуя была окружена со всех сторон, и все располагалось к правильной осаде. Крей отправил чрез Минчио несколько [174] канонерских шлюбок, находившихся в Пескьере под начальством Шевалье Блумштейна, командовавшего Императорскою флотилиею. Эти шлюбки вступили в озеро для бомбардирования города.
Несмотря на препятствия, противополагаемые натурою, не смотря на огонь крепости, Генералу Крею удалось произвести некоторые работы, на которых употреблено было 10000 человек. Гарнизон делал частые вылазки. Вылазка, случившаяся 12 Мая в вороты Церез и Праделлы, успела только отразить посты от сего последнего места. Нападающие должны были отступить, с уроном. Между сим временем из Милана и Турина прибыла осадная артиллерия, в которую ожидали для открытия траншей. Осадные магазины были составлены. Несколько вспомогательных войск прибыли в то же время. [175] Июня 15-го Генерал Крей, отразивши очень сильную вылазку, получил от Суворова повеление остановить действия осады и сделать блокаду для того, чтоб вести сильной наблюдательной отряд против Макдональдовой армии.
После сражений при Требии Генерал Крей перешел со всеми силами своими к стенам Мантуи и начал осаждать ее еще с большею верностию силою. Все средства употреблены были для ускорения сдачи сего города. Артиллерия, удивительно умноженная, состояла из 600 пушек большого калибра, или мортир. Осаждающая армия усилена была двумя Австрийскими полками и корпусом Российской артиллерии Генерала Ребиндера. Три стана, составленные. Австрийцами, окружили почти всю наружную ограду Мантуи. Генерал Отт, Латерман и Цоф командовали под вратами [176] Праделлы. Стан Россиян был отделен, и вблизи окружал цитадель или крепость гавани, прикрытую каналом С. Антония. Все деревенские жители на пятнадцать миль в окружности были потребованы на работу. Эти страшные приготовления посеяли ужасе между осажденными. Гарнизон под начальством Генерала Латур-Фоассак и Генерала Мейера, под его командою находившегося, простирался почти до 10,000 человек-
Июля 10 Генерал Крей напал на крепость с южной стороны и велел Генералу Сен-Жюльену взять приступом башню ворот Церез — и конец мосту, покрывающего шлюзу. Тогда работа для открытия траншеи началась со всею деятельностию. Десять тысяч крестьян употреблено было на это. В ночь с 13-го на 14-е траншея была открыта против укреплений [177] предместья Те. Осажденные приметили это, и начали беспрестанно стрелять; однако ж не могли воспрепятствовать провести первый и второй ров, которые 17-го были соединены и отделаны. Через день все батареи были снабжены орудиями. Атака началась 2..-го; 600 пушек вдруг стреляли по городу. В ночь бомбы заступили место ядер.
Частные атаки устремлены были на крепости, отделенные от города по сю сторону озера, т. е. на крепость С. Георгия и Горнверк ворот Праделлы, к которым вдруг подступили войска под предводительством Генералов Отта, Латермана и Цофа. В несколько дней парапеты были разрушены. Осажденные, будучи принуждены оставить часть сих укреплений, покинули в них 26 пушек и две мортиры, которые достались во власть союзников. В [178] ночь, с 24-го на 25-е Генерал Крей велел напасть на окопы под плотинами между воротами Церез и Те. Горнверк ворот Церез взят был Русскими; редут С. Карла, бельведер С. Алексис и все укрепления Те взяты были вооруженной рукою. Получив приказание делать с 5-ю канонерскими шлюбками ложную атаку, дабы благоприятствовать открытию новой траншеи на 80 шуазов от городового корпуса, — Шевалье Блумштейн, командующий флотилиею, совершенно успел в сем предприятии, и 27-го, когда работы были усовершенствованы, крепость, С. Георгия была атакована Генералом Эльниц, который в короткое время и завладел ею. Русские, стрелявшие на цитадель со стороны Фаворит, сбили три батареи осажденных. Бомба зажгла магазин с соломою; пожар распространился и дошел почти до [179] порохового магазина, который, будучи взорван, истребил бы половину города. К счастию удалось остановить действие огня с сей стороны. Когда третий ров был уже открыт внизу гласисов, то Французы совершенно оставили горнверк ворот Праделлы, которой можно было взять приступом. Генерал Крей велел окружить гласисы и поставил солдат своих в это укрепление, откуда приготовился стрелять по самому городу. Все островские батареи дворца Те были сбиты, и Артиллерийские маневры сделались невозможными по множеству бомб, которые падали в этой стороне. В сем состоянии Генерал Латур-Фоассак по держании военного совета 29-го Июня согласился на капитуляцию, которую предложил ему Генерал Крей, и по которой до размена военнопленный гарнизон вышел 30-го чрез [180] цитадель со всеми военными почестями и положил оружие на гласисах. Он был провожен во Францию, выключая 400 Поляков, которые были удержаны, как дезертеры. Швейцары и Цизальпинцы получили позволение возвратиться в свои жилища. Генерал Латур Фоассак со штабом своим, будучи удержаны в плену и отведены в Клагенфурт, могли чрез три месяца возвратиться во Францию с тем условием, чтобы не действовать до размена. Около 3000 больных Французов оставлены были в гошпиталях.
В городе найдено было множество военных припасов, а имянно: 520 пушек, 40 мортир, великое число горизонтальных мортир, 20000 ружей и магазинов с съестными припасами на три милиона. Таким образом после двухмесячной блокады, двухнедельного [181] открытия траншеи, четыредневного бомбардирования, эта славная крепость досталась во власть Австрийцев.
Падение Александрии и Мантуи подало Суворову в дальнейших его движениях все способы к замышляемой генеральной атаке. Армия его, которая должна была умножиться армиею Генерала Крея, сделавшеюся свободною действовать, соединилась теснее с армиею Эрцгерцога в Швейцарии. Тогда Эрцгерцог и Суворов могли вместе располагать своими действиями, подавать себе взаимную помощь и подкреплять свои фланги. Решившись завладеть Генуею и в дюже время действовать на границах между Франциею и Пиемонтом, Суворов, командуя армией, состоявшей почти из 140000 человек — принял намерение не оставлять назади ни одного места. Посему велел он осадить крепость Кони, [182] ускорил осаду Тортоны; потом 26-го Июля перенес главную квартиру свою в Фрегарол, а 27-го в Нови, дабы удобнее производить действия, замышляемые против Генуи. Зная, что сей город терпит ужасной голод и что жители, разделенные на разные, партии, были, по большой части, недовольны и Французами, и собственным своим правительством, — он увидел, что такое положение пособит ему завладеть сим городом, и написал к Генуезцам следующую прокламацию, которою хотел склонить их на свою сторону.

Народ Генуезской!
«После самых блистательных побед Императорские армии с торжеством приближаются наконец к границам твоего отечества! Храбрые наши воины, которым предшествует победа, не враги [183] твои; они не враги народам; не идут исторгнуть у тебя награды трудов твоих; напротив того идут освободить тебя от низкого и жестокого бремени, под которым ты стонешь; идут возвратить тебе похищенный мир, возвратить свободу, честь твоего богопочитания: идут восстановить политические и торговые твои сношения, оживить твою промышленность и разрушить ковы обольщения, фанатизма, неблагодарности и обмана. В ту минуту, когда Французы, истинные враги твои, употребляя во зло самые священные побудительные причины, назывались защитниками вольности народов и человечества, провозглашали свободу, должную религии, людям, собственностям и правительствам, — ты обременен был цепями; кровь невинных лилась рекою; частное мщение, политические [184] гонения были производими свободно. Богатства твои сделались добычею мнимых защитников; жертвенники твои были ограблены, служители божии поруганы и твое правительство, которое толикими жертвами должно бы удержать намерения вероломной злобы, пало под ударами преступного и неверного врага.
Народ Генуезской! осуши источник толиких слез. Конец страданий твоих уже приближился. Се день истинного твоего возрождения политического и морального! и когда позволено тебе следовать желаниям своего сердца, следовать побуждениям разума и истинны, — прими в недро свое мужественных наших воинов, — прими их, как защитников твоих, как братий; — они в самом деле таковы. Народе Генуезской! участь твоя в твоих руках; ты [185] можешь решишь ее навсегда. Да возрадуются добрые, но да вострепещут обольстители! — Не низкое желание мести ведет к сим странам войска Имперские. Именем Их Им. и К. В. обещаюсь простить всех, вовлеченных в вихрь заблуждения неведением и обманом. Обещаю мир и покровительство народам миролюбивым и покойным. Обещаю подпору и награду тем, которые первые восстанут против своих гонителей; но да трепещут коварные энтузиасты, да трепещут те, которые могли бы еще предаться очарованию обмана, наконец те, которые захотели бы препятствовать успехам победоносной армии, и сделаться щитом врага, уже побежденного и обратившегося в бегство.
Народ Генуезской! я принес тебе мир. Естьли имена человеколюбия, свободы, религии, [186] филантропии не так часто бывают в наших устах, по крайней мере сии священные слова тем не менее действуют на сердца наши. Но размысли, народ Генуезской, чтобы не быть тебе самому виновником своей погибели: размысли, что я против воли принужден буду предать ужасам войны всю часть той страны, где произведено будет малейшее покушение для бесполезной защиты. Итак, да трепещут те нещастные, которые, для поддержания колеблющегося здания, воздвигнутого преступлением, захотят быть поборниками и исполнителями жестоких мер, могущих обрушиться на них самих. Народ Генуезской! ты верно знаешь истинные выгоды свои. Пагубный опыт научил тебя, как должно ценить обманчивые обещания того народа, для которого вероломство есть добродетель. Скоро [187] щастливейший опыт докажет тебе, что наши обещания для нас священны, непременны и не погибают».

Все показывало, что Суворов устремится к важной границе Дофинейской, естьли удастся ему завладеть Генуею и таким образом принудить Французскую армию перейти опять через Бар. Все его движения, со времени взятия Мантуи, клонились к сей сугубой цели. Он отправил в Пиемонт часть сил своих. Дивизия Генерала Крея пошла сперва на Кони, чтобы приготовишься осадить его. Корпус Генерала Гаддика, заключающий в себе около 20000 человек, пошел вверх чрез долину Аост, желая пробраться в Вале. Генерал Мелас, командуя сильною колонною, получил повеление стеречь Французов при входе в дефилеи и долины Апеннинские со стороны Савоны. [188] Десятитысячной корпус, который находился в резерве в Пиаченце, устремился по дороге Боббио к восточному заливу. Шесть баталионов были отряжены для усиления блокады и ускорения сдачи Тортонской цитадели. Таким образом, всеми своими расположениями Суворов отрезывал для Французов сообщение с По и Тосканою и отнимал у них все способы запастись съестными припасами чрез Италию. Ему славно способствовал Английской соединенный флот, который блокируя Генуезскую гавань, отнимал у Генуезцов, — терпевших уже голод — всю надежду получить съестные припасы с моря, и перехватывал перевозы и провизии, назначенные для Французской армии. Суворов послал потом Провиант-комиссара в Ливорну, для приуготовления запасных магазинов, которые необходимы были для [189] союзников, и впоследствии долженствовали служить прокормлением народу Генуезскому, естьли сей городе достанется только во власть его.
В тоже время приказал он Генералу Кленау, командовавшему в Тоскане, выгнать совершенно окрестностей восточного залива остатки Макдональдовой армии, взять Сарзану и Спеццио, дабы соединиться теснее с главной частию его армии, и быть в состоянии действовать соединенными силами против Генуи, Он отправил к нему несколько вспомогательного войска от Болонии и вооруженный корпус российской конницы. По сему Генерал Кленау велел Барону Зегмейстеру атаковать Сарзану, и 31-го Июля войска его завладели ею, рассеявши Французской и Лигурийской корпус, защищавший доступ к ней. Прежде сего заняты были Фивицанно, [190] Понтремоли, и крепость Авла. Будучи принужден собирать силы свои около Генуи, Генерал Моро почел необходимостию оставить все защищения залива Спецции. Кленау завладел им. Крепость Св. Марии и Портовенере несколько сопротивлялись. Сия последняя сдалась на капитуляцию. Французской гарнизон остался пленным. Владея почти всем заливом, Кленау простирал успехи свои и щастливо исполнил повеления Суворова. Он завладел крепостями Св. Терезии, Св. Леврентия, и посты его простирались даже до Сесшриди-Леванте, откуда Французы поспешно удалились.
Суворов послал новый корпус войск в Тоскану, отправив его по почте, дабы он скорее прибыл к своему назначению. Часть должна была устремиться на южную границу к Римской области; остальная часть назначена была усилить корпус Кленау на [191] восточном заливе. В сие время бунтовщики Арезские оставили Флоренцию, в которой не нужно было жить им. Одна часть должна была завоевать Перужию, а остальные определены были для освобождения Римской области. Прежде выхода их из Флоренции, Генерал Кленау написал к ним письмо, в котором приветствовал их, изъявляя им свое удовольствие.
В конце Июля, Французской Фенестрельской гарнизон сделал некоторые набеги для добычи съестных припасов. Он напал и завладел узкими проходами Фатьер и Фенетр, которые остерегаемы были вооруженными крестьянами и несколькими Пиемонтскими солдатами. Суворов, узнав о сем небольшом выигрыше, послал подкрепление. Французы после короткого сопротивления принуждены были опять запереться в крепости Фенестрельской. [192]
Он велел также напасть на Французов в долине Демонтской, недалеко от Кони. Окопы Мадоны д’Аливо открытою силою взяты были Австро-Сардинцами. Будучи прогнаны за мост реки Стуры, Французы были бы совершенно разбиты, естьли бы не подкрепил их восьмисотной гарнизон из Кони, с помощию которого они опять заняла отнятые у них позиции.
Французы покусились также сделать набег в Монферрате. Шеститысячной корпус, вышедший из города Каиро, пошел на Акви, в намерении завладеть им. Страхе распространился между всеми жителями, большая часть оставили жилищи свои. Генерал Белле-Гард двинулся вперед с 10000 человек и принудил отступить осаждающих, которые заняли опять позиции свои на высотах Апеннинских. [193]
Нетерпеливо желая видеть — во власти своей все крепости Пиемонтские, Суворов усиливал осаду небольшого городка Сераваль, окруженного Князем Багратионом; Российской Генерал Швейковский должен был прикрывать осаду; между тем как Генерале Митровский стоял лагерем между Нови и Гави, дабы пресечь Серавали сообщение с сими двумя городами. Корпус Генерала Алгейма имел повеление перейти Скривию и занять городок Аркву. Российской Полковнике Шавзолов в тот же день вступил в Сераваль, и 17-го Августа, после нескольких пушечных выстрелов, Французской Комендант замка, сдался на капитуляцию, и двухсотный гарнизон остался военнопленным. В крепости найдено десять пушек, одна мортира и несколько съестных припасов.

  

Примечания

1. Много было догадок о завоевании цитадели Туринской, так скоро сданной Генералом Фьорелли. Сей Генерал старался оправдать себя. Неисправность своих канонеров, которые, будучи все Пиемонтцы, разбежались, или отреклись служить, почитает он одною из причин скорой сдачи сей крепости. От сего произошло то, что как огонь цитадели совсем не соответствовал огню осаждающих, то сии свободно могли заложить батареи и беспрепятственно производить пальбу.
К сему прибавлено еще, что в зарядах пушечных было не более трети хорошего пороху, а прочее все негодная пыль. В зарядах ружейных, одинаково приготовленных, были притом деревянные пули, покрытые свинцовыми листками, так что ядра не доставали на 50 шагов, а пули на 25. В заседании пятисотного совета, 28-го Мессидора (17-го Июля 1799) один Француз из Нанта представил одну такую пулю, найденную в солдатских зарядах. Она была деревянная и покрыта тонким оловянным листиком. В патронах порох положен был только с концов, а в средине был песок.
2. Брилианты сии возвращены были Е. В. Королю Сардинскому по приказанию Суворова.
3. Эта нынешняя Амазонка, любовница Англинского министра Виндгама, лично управляла мятежниками в Сен-Донато в Понте, в Сиеве, и Борго-Сан-Лоренцо.

 

Конец пятой части

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2018 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru