: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Антинг И.-Ф.

Победы графа А.В. Суворова-Рымникского

часть VI

Публикуется по изданию: Антинг И.Ф. Победы графа Александра Васильевича Суворова-Рымникского, или Жизнь его, и военные деяния против Пруссии, Турции, Польши и Франции. Пер. с французского Ф.Бунаков. Часть VI. - М., 1810.
 

Сражение при Нови

 

(1799) В последних числах Июля, — Генерал Жуберт, прибыв в 1799» Геную, принял от Генерала Моро начальство над Французскою армиею. Предшествуемый и сопровождаемый несколькими войсками, он надеялся возвысишь храбрость своей армии и внушишь в нее столько доверенности, чтоб можно было предпринять новые подвиги, устремиться в долину и там удержаться. Главная цель его была очевидно подать помощь крепостям Мантуе и Тортоне, ибо Мантуя не была еще во власти [2] союзников. Трудность сообщений позади его армии, недостаток в съестных припасах и множество обстоятельств, зависящих от положения страны, были для него законом, повелевающим испытать участь сражения.
Прибытие Жуберта было ознаменовано новыми расположениями и распределением вспомогательных войск, умноживших его силы. Несколько дней Французские войска были в беспрерывном движении; их марши и контрмарши, перевоз магазинов, деятельность штабов — все показывало Суворову, что Жуберт приготовлялся к главному сражению.
Ну! сказал Суворов, узнавши о движении Жуберта, этот молодец идет учиться; пойдем, дадим ему урок.
Генерал Периньион, командовавший левым крылом Французской армии, занимал [3] Милезимо, Муриальто и Каллизано, откуда обращал внимание на долину Бормидскую и Танарскую. Правое крыло, под начальством Генерала Сен-Сире, было прикрыто вместе с центром бокетою и простиралось до долины Скривийской. Пост Гави занят был авангардиею. Генерал Жуберт перенес главную квартиру свою в Кампо-Марону, между Монтенотою и Савоною. Августа 8-го и 9-го правое крыло его двинулось к Бокете и расположилось на горе Бриско, выше Морнеза, которой союзники оставили. Генерал Жуберт убедительно и дружески просил Моро не оставлять его, но помочь сразиться. Моро отвечал на сию доверенность великодушною преданностию. Он старался доставлять преемнику своему все известия, какие могли служить к успеху его планов, и везде сопровождал его с [4] ласковостию, без всякой надменности, сродной воину.
Августа 12-го Жуберт построил укрепления и батареи, и согласился с Моро в дальнейших действиях, в ожидании, корпусов, которые не соединились еще и с которыми армия его должна была составить около сорока тысяч человек. На другой день он составил из левого крыла и центра три колонны для атаки. Первая сошла в долину Бормидскую и устремилась на Акки; вторая пошла по долине Эрро к Кастель-Франко; третья должна была пробраться чрез Овадо. Жуберт с частию сил своих устремился из Кампо-Мароны, чрез горы Монферрат и долину Акки, к Каприате и Нови, между тем как Генерал Сен-Сир с четвертою колонною, назначенной для освобождения Тортоны от блокады и сильнейшей в рассуждении [5] предыдущих, шел чрез узкие проходы для соединения в том же месте. Генерал Моро и Генерал Дессос шли с этою колонною. В тот же день корпус Генерала Беллегарда, занимавший позиции Бистаньо и Треццо, для защищения прохода в Бормиду и прикрытия Акки, был сильно атакован левым крылом Французов, которых авангардия простерлась до Базалуццо, подошвы гор, на высоте Нови. В вечеру Жуберт собрал центр свой и левое крыло в Каприате, куда он перенес главную свою квартиру, и где он оставил около двух тысяч человек, для обезопасения подвозу съестных припасов. Правая колонна его, которая, вышедши из Бокешты, шла на Нови, отразила союзников и завладела городом. Таким образом составлялась линия Французской армии в виду долине Ломбардии, а армия Суворова [6] распростиралась на вершине последних гор, венчающих высоты Нови.
Поутру 15-го Суворов присоединил к своей армии 15000 человек корпуса Генерала Крея, которой осадил Мантую и, находясь уже на пути своем к Асти, чтобы оттуда идти к Кони, получил повеление возвратиться назад и соединиться с войсками Генерала Беллегарда,
Проникнув в намерение Жуберта, и помышляя сам о новых атаках, которых эпохою и сигналом долженствовало быть скорое занятие Тортонской цитадели, Суворов мало-помалу собрал все свои дивизии в долине между Орбою и Скривиею. Эти различные соединенные корпусы, вместе с войсками, осаждавшими Мантую, составляли около 60000 человек, из которых было 48000 пехоты и 10000 конницы.
Движения и расположения Жуберта заставили думать [7] Суворова, что он не намерен дать сражения, но хочет выдержать его в неприступном своем положении. По сему он старался совершенно вывести его из гор в долину Ривальту, между Александриею и Тортоною. В сем-то намерении приказал он Генералу Беллегарду отклонить правое крыло от нападений левого крыла Французов, примкнувшись к Орбе, и велел Генералу Крею соединить корпус свой с корпусом Генерала Беллегарда, чтобы расположить в долине правое крыло в боевом порядке. Австрийские колонны, бывшие в Ривальте, образовали уже левое крыло под начальством Генерала Меласа и Русские, под командою Генерала от Инфантерии Роземберга, находились в центре.
Нетерпеливо желая сражаться, Суворов хотел было напасть на Французов до прибытия всех их вспомогательных [8] войск и прежде, нежели они могли утвердиться в своих положениях. Но все его войска не были еще в состоянии сражаться; с другой стороны, он не почел долгом вступать столь важное дело, не сделавши за благовремянно всех нужных распоряжений и не посоветовавшись с главными Австрийскими Генералами.
Посему он собрал в главной квартире своей Фрегаролло верховный военный совет, в котором предложил наступательной план свой. Он нашел сперва великое сопротивление со стороны Австрийских Генералов, которые все представляли ему, сколь опасно нападать на Французов в их страшных позициях. Подкрепляя мнение свое знанием места, они заключили, что безрассудно покушаться напасть на линию Французов, и не согласились на сражение, которого неудача могла навлечь [9] погибель союзникам. Суворов, будучи уверен в необходимости не откладывать оного, начал говорить и выразился в сих словах: «Я думаю, что надобно напасть на неприятелей, нимало не медля, — естьли мы не хотим оставить Тортонской цитадели, готовой отдаться нам во власть. Медля долее, мы бы дали только время Французам увеличить свои силы, и лучше обдумать свои действия на все места, в которых они грозят нам. Я вижу, что вы страшитесь теперешнего их положения. Но не уже ли не чувствуете разности между солдатами, занимающими сие положение, и солдатами, которые должны напасть на них? Нельзя оспоривать храбрости Французов, — но можно ли сравнить их с нашими солдатами? Что сделалось с отборными воинами Французской армии? Большая часть из них убиты или [10] взяты в плен при Леньяго, Вероне, Кассано, Мантуи, Требии. Из 40000 сражающихся, которых они едва могут противопоставить нам, третья часть состоит из новонабранных, которые никогда не видали огня, и у которых выпадут ружья: из рук при пушечном выстреле. Напротив того все наши солдаты привыкли к огню, к кровопролитию. Трудно найти между ними одного, которой бы был при какой-нибудь осаде, на каком-нибудь сражении. С другой стороны, столь длинный ряд побед внушает в них величайшую храбрость, самую пламенную решимость; между тем, как неприятель приведен в уныние новыми и беспрестанными поражениями. Все сии преимущества и другие еще, которых не стану выставлять, как, например, превосходство в числе войска, не могут уступать тому, что у [11] них лучше место положение. Притом наши солдаты, так давно привыкшие побеждать, умели торжествовать над затруднениями, еще величайшими. И так я настою на то, чтоб, ни мало немедля, напасть на Французов».
Как скоро Суворов перестал говорить, все другие Генералы, которые сперва не согласны были с его мнением, видя, что он твердо решился исполнить свой план атаки, из уважения приняли его сторону, ссылались в рассуждении успеха в предприятии на большую его опытность и на его таланты. И так, решать действовать наступательно, союзные Генералы думали только о том, чтобы привести в исполнение приказания Суворова, и каждый сделал в своей дивизии расположения к атаке.
Союзная армия не имела больше никакого отряда, — она совершенно была соединена. [12] Правое крыло ее было в Боско, центр в Поццоло, левое крыло в Тортоне, а резервная часть в Ривальте. Августа 15-го поутру, правое крыло, заключающее около десяти тысяч Австрийской пехоты, под предводительством Генералов Крея и Беллегарда, пошло на Фрегароллу, чтоб соединиться с центром, и в тот же вечер стало в виду корпуса Французского Генерала Периньиона, составленного из двух дивизий Груши и Лемоана, растянув несколько левое крыло свое, которое должно было прикрыть дорогу из Пастураны в Каприату. Левое крыло, состоявшее почти из 16000 человек Австрийской пехоты, под начальством Генерала Меласа, простиралось от Поццоло до Скривии, стоя в виду правого крыла Французов, находящегося под начальством Генерала Сен-Сир и составляющего две [13] дивизии под предводительством Генералов Ватрена и Лабоасьера. Резервная армия, состоявшая из 8 баталионов гренадеров, трех или четырех пехоты и 6 эскадронов конницы, осталась в Ризальте. Около 18000 тысяч Русских, стоящих лагерем в Поццоло и составляющих центр, под предводительством Генерала Роземберга, расположились перед Нови, которой защищал бригадной Генерал Гардан, и были противопоставлены двум другим Французским бригадам, под начальством Генералов Кеснеля и Колли, которые занимали площадки от Нови до правого крыла Генерала Периньиона. Сии самые площадки уставлены были многочисленною артиллериею под начальством Генерала Дебелль, и подкрепляемою войсками, их окружавшими. Конница союзной армии была во второй линии [14] атакующих колонн, и почти равно распределена между ними.
Решившись на все предприятия для выгнания Французов из их сильных позиции, Суворов велел произвести атаку на другой день по утру, 16-го Августа, при наступлении зари.
Хотя Генерал Жуберт имел от своего правительства именное повеление атаковать и хотя сам намерен был сделать это: но вид знатных силе, которые противопоставил ему Суворов, и которых число легко было сочесть ему, заставил его собрать в тот же вечер 15-го в Нови дивизионных своих Генералов, и все согласились, что по причине меньшего числа армии, особливо конницы, было бы очень пагубно осмелиться вывести ее в неизмеримую долину, на которой малейшая неудача могла совершенно погубить ее всю. Не уведомив о своих намерениях, [15] Жуберт прервал собрание, отослав каждого к своему посту и говоря, что он завтре на что-нибудь решится.
Судя по словам Моро и главных Офицеров штаба кажется достоверным то, что Жуберт решился не нападать, но занять прежние свои позиции и ожидать, пока отвлекательное движение армии Алпийской освободит его от части войск, ему противопоставленных, и он утвердился в сем намерении потому что, приняв сперва за военную хитрость распространившийся слух о взятии Мантуи, он получил потом достоверные известия, которые должны были рассеять все его сомнения в рассуждении этого.
Августа 16-го, в пять часов поутру, правое крыло союзников под командою Генерала Крея начало атаку против левого крыла Французов, перед Нови, где начальствовал сам [16] Жуберт. Генерал сей, любимый и уважаемый своими войсками, проезжал по рядам и, чтобы возбудить энтузиазм, кричал: «Товарищи! Республика повелевает вам сражаться». Солдаты в первом ряду, слышавшие это, отвечали криками: «Да здравствует Республика!», и крик сей, повторяемый от одного ряда до другого всею армиею Французскою, раздался в Апеннинах.
Крей получал некоторый успех на левом крыле Французов. Жуберт устремился. туда, и при самом начале сражения, около семи часов утра, желая присутствием своим оживишь нападение пехоты и вторгнуться в сечу, поражен был пулею в сердце и без памяти упал с лошади1. Он был мертвый отнесен на свою главную квартиру. Смерть сего Генерала, почитаемого своею армиею, охладила жар [17] Французов; однако Генерал Моро принял немедленно начальство над Французскою армиею с единодушного всех согласия2, и сражение продолжалось еще с большею яростию.
Между тем, как Генерал Крей старался обойти Нови чрез Фроссонару, Князь Багратион и Генерал Милорадович производили атаку с фронту с первыми Русскими колоннами, находившимися в центре, и старались приступом сорвать сию позицию; но после нескольких покушений они сильно были отбиты, так как и сам Генерал Кленау, не могши удержать успехов, полученных сперва на левом крыле Французском.
Тогда Суворов приказал Русскому Генералу Дерфельдену, бывшему в центре, и Генералу Меласу, начальствовавшему левым крылом, напасть в одно время на высоты Нови, — первому через плотину, к ним [18] ведущую, а Меласу с дивизиею Фрелиховой идти вверх по левому берегу Скривии и наблюдать долину и поле сражения. Не смотря на неустрашимость войска, двоякая атака сия не лучший имела успех, как и нападение Крея и Князя Багратиона. Напрасно Генерал-Порутчик Дерфельден покусился еще сделать вторичное усилие, дабы завладеть высотами, находящимися слева от Нови. Генерал Французской Ватрен сошел в долину, напал на левой фланг Русской колонны и успел освободить Нови. Сражение сделалось всеобщим, и бой был ужасной на фронте обеих армий.
Когда правого фланга корпус, под командою Генерала Крея, был отбит два раза, равно как и авангарды Русские в центре, то Суворов повел сам все центральные дивизии, под командою Генералов [19] Дерфельдена, Багратиона и Милорадовича, и около трех часов дня сам начал новую атаку на батареи Нови в центре линии Французской. Ужасно было сие нападение; но батареи Французские, выгодно поставленные в этом пункте, произвели огонь картечами по передним рядам Русских колонн. Более тысячи пали сперва от губительного огня артиллерии и ружейного. Смятение сказалось в рядах и нападающие более ста шагов отступили. Суворов прискакал сам с своим штабом под огонь Французской; он соединил солдат своих и велел возобновить нападение.
Целый час Русские подвержены были самому сильному огню и храбро его выдержали. Одушевленные присутствием Фельдмаршала, оказывающего чудеса храбрости, они явили геройские усилия сбить Французов. Один Русский полк ударил на [20] штыках на полубригаду Французскую и заставил ее бежать. Преследуя бегущих, Русские так далеко зашли, что стали подвержены сами огню Французских дивизий, устоявших твердо на своем посте, не смотря на ущерб, сделанной побежавшею полубригадою. Русские еще уклонились, Суворов подоспел, соединил их снова и повел опять к сражению. Виновник смелого сего предприятия — Суворов — сам порывался на смерть, чтобы исторгнуть победу и сохранить славу своего имени. — Несмотря на многократные нападения Русских на центр, а Генерала Крея на левое крыло Французов — сопротивление их было так упорно, что они успели сохранить свои позиции. Три раза Суворов с удивительным хладнокровием приказал поддержать и возобновить атаку; но бригады Французские, защищавшие Нови [21] и окрестные высоты, напали и сами на Русских, и были подкрепляемы Генералом Ватренем, который под защитою огня батарейного сошел для поддержания их в долине. Центр Суворовой армии был вовсе почти истреблен; но естьли Русские не могли прорвать центра Французов, то, по крайней мере, могли удержать их в сем пункте, а это и решило победу. Таким образом остановляемые в центре Французы не посмели воспользоваться своими выгодами, преследуя союзников в долину, между тем, как с левого и правого флангов Генералы Крей и Meлас производя попеременную атаку, несмотря на встреченное упорное сопротивление, успели своею неослабностию отрезать крылья Французские, которых линия была, как видно, слишком растянута. [22]

Наконец Суворов, замыслив сделать атаку решительную, приказал Генералу Меласу совершенно обойти с свежими резервными войсками, пришедшими из Ривальты, правое крыло и Французской армии предводительствуемое Сен-Сиром. Beдя за собою восемь баталионов гренадерских и шесть баталионов пехоты, Генерал Мелас тотчас овладел батареями Нови со стороны Пиеталы, позади правого крыла Французского, а Генералу Нобили велел провести корпус свой по левому берегу Скривии на Станцано, и сей последний занял Арквату в тоже самое время, как Генерал Мелас сам достигал также Серавалы и принуждал Французского Генерала Домбровского оставить блокаду сей крепости. Пустившись потом с необыкновенною быстротою по дороге, от Серавалы ведущей к Нови, чтобы захватить [23] дорогу от Нови к Гави, он велел атаковать Французской правой фланг Генералу Фрелиху с одним баталионом Фирстемберга и бригадою Генерала Маиора Лузиньяна, который в первое нападение был ранен и взят в плен. Естьли бы первое сие движение Генерала Меласа успело, то он овладел бы дорогою от Нови к Гави, и тогда погибла бы совершенно армия Французская. Первая сия колонна Меласа, составлявшая правое ее крыло, была подкреплена второю, начальствуемою Генерал-Майором Лаудоном, и корпусом Князя Лихтенштейна, который, миновав линию Французскую, прошел к тылу правого ее крыла, захватив выгодные места, позади колонн находившиеся. Батареи, соответствующие направлениям сих трех колонн, прикрывали движение сей совокупной атаки; другие батареи, [24] на отдаленных пунктах поставленные, отвращали внимание Французов от подлинных пунктов атаки. В первые нападения Генерал Мелас потерял более 800 человек; но, возобновив свои нападения, он сорвал сперва позицию, простиравшуюся от Нови до Базалаццо, и около пяти часов вечера, надежен будучи уже на успех своего маневра, он велел одному баталиону гренадиров Пааровых напасть с флангу на высоты Нови, которые стоили уже столь многой крови. Французы только что получили подкрепление в сем пункте и защищались еще упорно; но, увидя себя атакованными с флангу и почти обхваченными солдатами Меласа, которые успели захватить высоты, они принуждены были покинуть все свои позиции; однако ж они имели время выступить из Нови и присоединить к себе все [25] войска, находившиеся еще в сражении на долине.
Моро, не видя никакого средства поправить беспорядок, велел ударить отступ, и прикрывал его с центру и с левого крыла. Артиллерия не могла уже отступить через Нови, потому что Князь Лихтенштейн пересек сообщение с Гави. Французам осталась только почтовая дорога от Пастурана до Овады.

В центре Суворов, располагая движения свои сообразно движениям левого крыла, велел атаковать Нови, куда скрылось множество убежавших. Городские вороты выбиты были ядрами, и множество Французов, защищавших сии вороты, опрокинуты и рассеяны. Те домы, из которых стреляли по Русским во время бою, были разграблены; но Суворов умел держать раздраженных солдат своих. Он спас город [26] и учредил в нем главную свою квартиру; отрядил Генерала Караксая преследовать и беспокоить своею дивизиею армию Французскую, отступившую в беспорядке по дороге Пастуранской. Так как ордер, посланный Генералом Моро Генералу Дебелле, в рассуждения отступа артиллерии, был исполнен двумя часами позже; то ариергард Французской дивизии нашел деревню Пастурану, наполненную конвоем пушек и ящиков, которых нельзя было провесть скоро. Остановленные сим препятствием, Французы тотчас были атакованы корпусом Генерала Караксая, следовавшего за их движениями. — Теснимые со всех сторон, они были совершенно разбиты. Бегущие спасались в беспорядке по тропинкам влево и вправо от деревни, между тем как Генералы Периньион, Груши и Колли защищали входе ее [27] с двумя баталионами и некоторым числом конницы. Но все их усилия были тщетны; будучи задавлены и приведены в замешательство сильным конвоем, они не могли устоять против жестокого нападения Генерала Караксая и попались к нему в плен, покрытые ранами, оставив 40 артиллерийских повозок, двадцать пушек с ящиками и почти тысячу пленных.

Кроме баталии Флерюской, никакая другая во время революционной войны не была так кровопролитна, как сражение при Нови; около двадцати пяти тысяч с обеих сторон в не состоянии были сражаться. Только одному постоянству и героической твердости Суворова и солдат его возможно было сорвать позицию, крепчайшую по натуре своей, закрытую деревьями, кустарниками, почти неприступную и защищаемую [28] многочисленную артиллериею болен двенадцати часов, не только с упорностию, но с храбростию отчаянною. — Слово храбрость слабо для того, чтобы выразить ярость, явленную в ужасной день сей Французами, Австрийцами и Русскими; все, что бешенство имеет свирепейшего, владело тогда сражающимися. Мало жертв низлагал огонь ружей и артиллерии; штыки поражали их со всех сторон; и естьли оружие ломалось, то они хватались за волосы, и немилосердно терзали друг друга. Битва штыками так часто возобновлялась, что целые корпусы сходились не один раз на всех пунктах обеих линий, не переставали разишь друг друга, и побоище кончилось не прежде ночи. Полководцы обеих армий шли впереди своих колонн, и примером своим воспламеняли [29] беспрестанно храбрость своих воинов.
Казалось, что, освещая ужасный день сей, светило дневное хотело умножить напасти и ужас его, посылая огненные лучи, которые палили горизонт и разливали по атмосфере зной все пожирающий, от которого страдали сражающиеся. Многие солдаты с обеих сторон найдены были мертвыми без всяких ран: они погибли от жару и жажды.
Суворов, бывший на столь многих сражения, сказал, «что никогда не видывал такой лютой и упрямой битвы». Дорого стоило нам сия победа — писал Генерал Мелас Венскому двору.
Один Австрийский Генерал, бросив взор на многочисленные жертвы брани погибельной, распростертые на поле сражения, вскричал: «на лицах Немцев и Русских вижу я [30] спокойной образ смерти; но в неодушевленных чертах Французов изображены ярость и бешенство; трупы их, кажется, хотят еще броситься на неприятелей и растерзать их».
Кроме Генерала Жуберта, Французы потеряли еще Генералов Вотреня и Гаро. На их стороне ранено было пять тысяч человек, которых отправили они в Геную с пленниками, доставшимися им в день сей.
Урон союзников был также велик. У них почти две тысячи взято в плен, семь тысяч ранено и около десяти тысяч убито; сии последние были почти все Русские, которые, три раза возвращались к битве под огнем страшных батарей, на высотах Нови поставленных».

Следующее донесение Суворова о сражении при Нови объявлено [31] было в Клотене, главной квартире Принца Карла.
«Генерал Жуберт замыслил освободить цитадель Тортонскую. Французы построились за Апеннинами в четыре колонны, каждая по десяти тысяч человек; самая большая сила их находилась на левом крыле. Корпус Беллегардов поставлен был против сего крыла; я подкрепил его всем корпусом Генерала Крея и велел атаковать неприятеля 16-го Августа во всех пунктах. Крей и Беллегард многократно атаковали левое крыло неприятельское; но, не смотря на мужество и усердие наших войск, они всегда были отражаемы и потеряли великое множество храбрых солдат. Мы были щастливее на левом крыле нашей армии. Генерал Мелас, там командовавший, после неслыханного усилия успел отбить правое крыло неприятелей; он [32] сильно вспомоществуем был Князем Лихтенштейном. Мы завладели позициями неприятельскими на Скривии, и взяли 24 пушки. Сия баталия есть самая кровопролитная в сей войне. У нас более двухсот Офицеров убито и ранено. Корпус Русской потерпел весьма много; целые полки изрублены. Корпус Крея равно понес великой урон».

Положение Французов при Нови, хотя неприступное во многих пунктах, не могло однако же предохранить их от поражения, которое непременно должно было произойти от превосходства союзников, от силы и упорности их атаке. Этого еще мало, — Французам угрожала совершенная гибель. Они занимали поле сражения, откуда должны были идти на союзников, а не ожидать атаки; между тем неизмеримое пространство его представляло [33] им только два узкие прохода к отступлению, и подпора их с правой стороны, крепость Серавалль занята была Австро-Россиянами. Жуберт рассмотрел все сии опасности, и будучи убежден — но слишком поздно — в неравенстве сил, в вечеру же 16-го занял бы опять прежние свои положения, естьли бы Суворов дал ему время на это; и хотя он был захвачен, так сказать, стремительно атакою, но поправил бы, может быть, невыгодности своего положения, естьли б смерть не похитила его так скоро. — Он исполнил бы часть своего плана, стеснив левое крыло свое, оберегая центр 20-ю пушками, устремив всю свою армию в правую сторону и напав на деревню Боззолу. Но, захотевши удержаться везде, два фланга Французов, слишком слабые, были обойдены, и это было причиною потери [34] сражения. Сверх того Французское правительство, повелевшее произвести атаку, сделало такую же ошибку, какую оно сделало уже в этой же самой компании, — оно заставило еще сделать ее и Шампионета. Французы должны бы были выступить из гор в Пиемонте не меньше как с восмидесятью тысячами, вместо того чтоб составить Алпийскую армию, которой диверсия обеспокоила союзников только чрез тринадцать дней после сражения при Нови; и вместо того, чтобы дать сей армии другого начальника, надлежало бы соединить войска, составлявшие оную, с войсками Жуберта, а чрез то можно бы было противопоставить союзникам равные силы. Такое был план Mopo, который, посылая Генерала Гренье в Гренобль для набирания новых войск, приказал ему вступить в Пиемонт, как [35] скоро будет у него 12000 человек. Если бы план сей был исполнен, то Французы дали бы сражение ранее двумя неделями, и Суворов не имел бы времени присоединить к себе войска, занятые осадою Мантуи.
Во время действия, Французская колонна, отряженная от армии Жуберта с тем, чтобы сделать диверсию с левой стороны, заняла городе Акки, которым ей легко было завладеть. Это нечаянное нападение поселило такой ужас в городе, что начальники и большая часть жителей поспешно его оставили. Французы разграбили и сожгли несколько домов; но, узнавши о потере сражения, они тотчас отступили в Оваду для избежания корпусов Генералов Беллегарда и Секендорфа, которые шли форсированным маршем для освобождения Акки [36] и для воспротивления успехам Французов.

В ночь с 16-го на 17-е Французская армия, беспрестанно тревожимая Генералом Караксаем, отступила в Апеннины и прикрыла убежище свое, расположившись на Красной горе. Моро велел дивизии Генерала Сен-Сира защищать доступ к Бокете; а остальная часть армии мало-помалу собралась и вступила в прежние свои положения.
Суворов расположился около Нови, велел похоронить мертвых и обратил особенное внимание на вспоможение раненым. Он дал несколько дней отдыху войскам своим и велел петь молебен, благодаря Бога за такой блистательной успех. Непосредственно после сражения при Нови, курьер двора Венского привез Суворову повеление остановить действие против города и области [37] Генуезской. Таким образом союзники не получили другой непосредственной выгоды от победы при Нови, выигранной с такими великими пожертвованиями, кроме точной уверенности о близком взятии цитадели Тортонской. С другой стороны, как движение Жубертовой армии было согласно с диверсиею, произведенною Шампионетом как чрез Сен-Готард, откуда Полковник Штрох принужден был отступить, так и чрез Беллинзано, Лугано, Аост и Сузу, — то Суворов должен был отправить самую большую часть сил своих в долины Пиемонтские, дабы воспротивиться с сей стороны успехам Французов. Почему, когда всякое покушение на Геную было прекращено, Суворов перенес главную квартиру свою из Нови в Фрегароло, откуда 22-го Августа написал к Сардинскому Королю следующее письмо. [38]

Ваше Величество!
В половине сего месяца неприятель, дошедши до окрестностей Нови, расположил сорокатысячную свою армию на вершине Апеннинов, имея Нови позади левого крыла своего, а правое простирая до Сераваля. Мы напали на него во всех его положениях и дали самое кровопролитное сражение. Оно увенчано было щастливейшим успехом. Правда, мы потерпели некоторой урон; но его никак нельзя сравнить с тем знатнейшим уроном, которой понесли Французы. Неприятель сам признается, что он потерял двадцать тысяч человек, между которыми четыре Генерала: Периньон, Груши, Колли и Пардоно, и около пяти тысяч солдат и Офицеров взято в плен. Число убитых Французов простирается больше, нежели до 6000, между которыми [39] считается Генерал Жуберт и главнокомандующий войсками, и Вотрен, бригадный Генерал. Число рассеянных и пропавших после сражения простирается до четырех тысяч. Пять тысяч раненых уведены неприятелем3. Сверх того, это сражение доставило нам тридцать пушек и 48 пороховых ящиков.
Отдавая отчет Вашему Величеству обо всех преимуществах, полученных над неприятелем, я должен прибавить, что обстоятельства принуждают меня отложить всякое действие на залив Генуезский, и с самою большею частию сил своих отправиться в Асти, чтобы воспрепятствовать покушениям корпуса под предводительством Генерала Шампионета, который, по-видимому устремляется от границ Франции на Пиемонт. [40]
С истинным моим почтением и преданностию есмь Вашего Величества покорнейший слуга Алек. Суворов-Рымникский.

 

Примечания

 1. Ну! сказал Суворов, узнавши о движении Жуберта; этот молодец идет учиться: пойдем, дадим ему урок.
2. Жуберт, хотя был и искусный воин, но никогда не имел главного начальства во время войны. Он не надеялся на свои силы и всегда просил Моро разделить с ним начальство; хотел даже, чтобы Моро командовал как шеф. Отсюда родились споры признательности и дружбы. Но Моро заметил, что он не имеет права брать на себя главное начальство, также, как Жуберт слагать с себя оное, — и что они оба должны сообразоваться с повелениями правительства. Что ж касается до него, то он, будучи предан своему отечеству, почтет долгом сражаться с храбрым Жубертом прежде, нежели оставит Италианскую армию.
3. Разные были известия о смерти Жуберта; но вот самое правдивое: 28 термидора, армия союзников яростно напала на левое крыло Французов. [179] Сражение только что начиналось, как Генерал Жуберт бросился, дабы оживить присутствием своим битву на штыках. Он вел своих солдат — и кричал: вперед, вперед — как вдруг пуля поразила его в правый бок и прошла до сердца. Он упал с лошади, сделал знак рукою и, крича: вперед, не прожил более минуты.
Смерть его привела в робость войско; Моро, очень хорошо вспомоществуемый Генералами С. Сиром, Дессолем и Сутетом, спас Французскую армию и сохранил все позиции.
Жуберт женился, за две недели пред сражением при Нови, на девице Зефирине де Монтолонь. Свадьба празднована была в Гранпре, в Арденском департаменте, у тестя его Г. Семонвиля. В день сражения висел у него на шее на золотой цепочке портрет молодой его супруги; он сказал, посмотрев на него: Я одержу победу, обещался республике и ей, или умру.
Так умер в цвете лет и при самом вступлении в блистательнейшее поприще сей юный Генерал, приобретший уже великую славу мужеством своим и бескорыстием. Он, под начальством Бонапарте, совершил кампанию Тирольскую, которую Карнот в записках своих называет войною Гигантов.
Пуля попала повыше правой подмышки; она раздробила ему пятое ребро, оборотясь к позвонкам спинным, встретила там препятствие, отразившее ее к одному ушку сердца.
Вдова Жубертова просила, чтобы тело мужа ее привезено было в Гранпре. Директория обещала было; но, когда конвой прибыл в Тулон, то сказали, что тело было худо набальзамировано, и невозможно далее везти его. Он погребен в крепости Ламальг.

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2019 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru