: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Дубровин Н.Ф.

А.B. Суворов среди преобразователей екатерининской армии.

 

Публикуется по изданию: Дубровин Н. А.B. Суворов среди преобразователей екатерининской армии. СПб., 1886.
 

II

Влияние побед Фридриха Великого на тактическое действие войск. — Форма строя. — Учреждение Императрицею Екатериною II-й воинской комиссии. — Задачи ей данные в наказе Императрицы. — Преобразования кавалерии и пехоты. — Несколько слов об уставах, вышедших в 1763 г. — Корпус егерей и его значение.

 

Кончилась Семилетняя война и на престол вступила Екатерина II. Победы, одержанные нашими войсками, несмотря на плохую организацию армии, не могли не обратить на себя внимание Императрицы. В день коронации она благодарила за службу всех, начиная от главнокомандующего и до последнего рядового.
«Знающим древнюю историю нашего отечества, сказано в манифесте1, довольно известно, что воинство российское, когда еще и просвещение регул военных ему не поспешествовало, войска мужественного имя носило. Но видевшим века нашего, когда к храбрости его природной дисциплина военная присоединилась, доказательно и неоспоримо, что оружие российское там только славы себе не приобретает, где руки своей не подъемлет».
Говоря так, Императрица сознавала сама и спешила внушить и другим, что самообольщение есть весьма скользкий и пагубный путь к дальнейшим успехам; что «ничто столь поносно [31] и бесславно не будет, как приобретенное кровью пренебречь и потерять, а сие легко учиниться может, когда введенная дисциплина, которая до сего наипаче войске нашем храбрости его содействовала, в пренебрежении останется».
Прусская война хотя и доказала, что русское войско, по своей храбрости, нимало не уступало «сильному и славному в свете» противнику, но Императрица считала долгом напомнить, «дабы возмечтав иногда о своих победах, не повергло оно (войско) себя в слабость и тем не лишилось доброго своего порядка и совершенной своей во всем исправности».
Семилетняя война указала на многие недостатки русской армии, а победы Фридриха Великого обратила на себя внимание всей Европы и вызвали подражание прусской организации. Последняя казалась для большинства совершенною: прусская армия была строже других дисциплинирована и лучше вооружена, чем остальные армии Европы; строевое ее образование доведено до тонкости даже излишней. Пехота обучена стрельбе, кавалерия быстрым атакам холодным оружием, материальная часть артиллерии изменена и улучшена. Тонкий строй был принят как обыкновенный боевой порядок и для маневрирования в присутствии неприятеля употреблялись большие каре против кавалерии и сомкнутые дивизионные колонны против пехоты. Маневрирование производилось сравнительно быстро и прусская армия легко переходила из походного порядка в боевой; походные движения совершались правильно, в порядке и вполне подчинены были воле главнокомандующего. Избегая большого обоза, прусская армия часто бивуакировала без шатров и палаток и нередко пользовалась продовольствием от жителей.
Все эти преимущества дозволяли Фридриху быстро сосредотачивать свои силы на желаемом пункте и даже делать это в виду неприятеля, совершать фланговые марши не далее пушечного выстрела от противника, жертвовать своими операционными линиями и проч. проч.
По ордер-де баталь войска наступающего разделялись на [32] авангард (гусары, егеря, легкая кавалерия), прикрывавший преимущественно правый фланг, завязывавший дело с неприятелем и привлекавший его внимание на часть позиции, на которую наступали обыкновенно для вида с желанием обмануть.
За авангардом следовали главные силы в нескольких колоннах, головы которых были на одной линии. Пункт, избранный для главной атаки, носил название поэн-де вю. На него направлялись наиболее значительные силы, а остальные входили в общую линию боевого порядка или в алиньеман. Резерв следовал за боевыми линиями, строил также фронт и затем начиналось наступление с пальбою.
Сделав свою тактику образцом для Европы, сам Фридрих часто отступал от установленных им же правил и пользуясь близорукостью противника одерживал над ним победы. Когда в 1757 году под Росбахом союзники стали обходить позиции пруссаков, Фридрих не последовал своей тактике, не стал спокойно ожидать пока противник окончит маневр, а переменив фронт, перешел в наступление и разбил союзников наголову. Подражатели прусской системы не видели отступлений короля от своего устава, держались установленных правил и спокойно смотрели например, как под Лейтеном Фридрих в виду их совершил свое обходное движение. Для массы подобные уклонения составляли непозволительное исключение. Большая часть европейских полководцев того времени видели успехи в прусской организации, в прусской муштровке солдата и в жестокой дисциплине. В прусском солдате человек исчезал совершенно и становился двуногою машиною. От него требовалось только механическое исполнение всего установленного законами, правилами и уставами. Всякое отступление от этого сопровождалось самыми варварскими наказаниями; «взыскания назначались и производились с такою же точностью. с какою дрессировалась армия». Это-то, по мнению большинства, и составляло ключ к победам прусаков. Потсдамские маневры были долгое время и для многих школою, [33] куда стекались поучиться все европейские знаменитости. Гибер обратил устав Фридриха Великого в тактику, а сам король переложил его в стихи и в виде поэмы «Vаrt de lа guerre» издал его в 1759 году в шести песнях.
В одной из этих песен, о движении батальона развернутым фронтом с пальбою, говорилось:

… Durement exerces dаns un trаvаil penible,
Du fusil menаcаnt portez le poids terrible,
Rendez votre corps souple а tous mouvements,
Que le Dieu des guerriers enseignе а ses enfаnts;
Tous fermes dаns vos rаngs, en silence, immobiles,
L'oeil fixe sur le chef, а ses ordres dociles,
Аttentifs а sа voix, s'il commаnde, аgissez,
En mouvements egаux а l'instаnt exercez.
Аpprenez а chаrger vos tubes homicides,
vаncez fierement, а grаnds pаs intrepides,
Sаns flаtter, sаns ouvrir et sаns rompre vos rаngs,
Tirez pаr pelotons, en observаnt vos temps2.

Несмотря на такое поэтическое увлечение Фридриха своим уставом, явились люди, которые позволили себе не разделять общее мнение о непогрешимости прусских уставов. Так Мениль-Дюран советовал противопоставлять тонкому строю — глубокий. За ним следовали Бонневиль3, Варнери4 и неизвестный автор, напечатавший «Опыт о легионе» маршала Саксонского5. [34] Но самым выдающимся явлением было сочинение самого маршала Саксонского «Mes reveries».
Хотя Гибер и его последователи назвали все эти сочинения странными (bizаrreries) и подсмеивались над ними, но сам Фридрих и выдающиеся боевые деятели России смотрели на это несколько иначе. Последние, благоговея перед военным талантом Фридриха Великого, прислушивались и к мнениям его противников.
Вскоре после вступления своего на престол Екатерина II учредила воинскую комиссию, которой и поручила искоренить существовавшие тактические недостатки в русской армии и начертать новые правила для ее организации и управления. Императрица обратилась к содействию и опытности генералов, выдавшихся во время Семилетней войны: графу Румянцеву, графу П. Панину, графу Чернышеву и другим6.
В наставлении, данном комиссии 4 ноября 1762 г.7, было сказано, что со времени Петра Великого число и штаты войск значительно изменились; что изменение произведено без всякой системы и порядка и не облечено в законную форму. «Наконец к пущему замешательству в правительство бывшего Императора (Петра III), последними временами, через разные сепаратные указы и издаваемые штаты, без всякого осведомления и выправок с государственным основанием, до того довело, что ни войско наше прямого штата и положения, ни департаменты, от которых оное содержанием своим зависит, известной [35] суммы на то ныне не знают. Словом сказать, все меры обоюдно потеряны и сила наша военная, которая во всяком политическом правлении, в совершеннейшем порядке содержима быть должна, в крайнем замешательстве остается. Таковые обстоятельства при нашем повседневном трудолюбии, для пользы нашего отечества, заставили нас немедленно приступить и к сей части, яко самой важнейшей для государства, дабы оную для благосостояния Богом нам врученной нашей Иыперии поправить, на мере положить и конфирмациею нашею утвердить».
Воинской комиссии предоставлено было спрашивать мнение тех, кого она признает нужным, сноситься со всеми местами и лицами и приглашать в заседание и даже избирать членами «способнейших» генерал-майоров, находящихся в войсках. Рассмотрению комиссии подлежали все без исключения технические вопросы и принятие мер, клонившихся к улучшению материального и служебного быта всех родов оружия.
«Наша Императорская воля, писала Императрица, чтобы во всем нашем регулярном войске военная экзерциция и все по военному искусству маневры всегда и в мирное время содержаны были в самой лучшей исправности. А чтобы как во всем том, что к самому настоящему действию противу неприятеля, ничего из наисправнейшего содержания отнюдь упущено, так и чтобы ничем таковым в экзерциции и маневрах люди напрасно к единому только в виде украшению утруждаемы не были, — то повелеваем мы содержать и впредь, как в пехотных, так и в кавалерийских полках военные, в приемах ружья, экзерциции самые те, которые в царствование блаженной памяти в Бозе почивающей вселюбезнейшей тетки, покойной Государыни Императрицы Елисаветы Петровны печатными в пехоту и кавалерию изданы. Но понеже бывшая войску нашему в последней войне практика подала еще больше случаев узнать какие лучшие и надобнейшие воинские маневры и палебное действие ныне в полках полезнее учредить cледуeт, того ради положенные в оных экзерцициях все маневры и палебное [36] действие в комиссии рассмотрев сочинить и представить к нашему утверждению».
Задачи, которые возлагались на воинскую комиссию, были весьма обширны и крайне разнообразны. Она должна была пересмотреть все штаты, сообразить их с потребностями государства и его финансовыми средствами; обеспечить по возможности офицеров, как состоявших на службе, так и отставных; изыскать средства к уменьшению расплодившейся «больше от обычаев», но в сущности бесполезной переписки; указать на какие именно работы могут быть назначаемы войска; распределить по командам генералов; указать войскам места для лагерей и «что в оных к подновлению своего учения производит».
«Недавно прошедшая война прусская, писала Императрица8, служит живым доказательством, что от недостатка в армии докторов, а в полках лекарей, искусных подлекарей и лекарских учеников, претерпевали раненые излишнее мученье и увечье, а многие может быть и живота безвременно лишились.
«В таком ужасном случае, где роду человеческому поневоле делается истребление, стараться надобно по должности христианской оное уменьшать всеми способами, дабы без призрения пострадавший не оставался на совести нашей… Мне кажется сделать надобно в каждом полку два положения к содержанию пользующих: одно на мирное время, а другое на военное».
Екатерина II желала, чтобы полковые врачи были главным образом искусны в операциях; чтобы они были снабжены самыми лучшими инструментами; чтобы при войсках было достаточное число аптекарских припасов и наконец, чтобы все доктора имели обмундирование иного цвета, «дабы таком великом смятении народа, каково я себе представляю во время [37] баталии, можно было узнать страждущему ближайшего доктора, лекаря, подлекаря и ученика».
Приступая к занятиям, комиссия прежде всего признала необходимым преобразовать генеральный штаб и ввести в войсках маневры. Последние долгое время находились в младенческом состоянии9, но впоследствии в руках таких лиц как граф Румянцев и Суворов приобрели большое значение и стали единственным средством для тактического обучения войск.
После этих первых шагов на поприще преобразования армии, воинской комиссии предстоял весьма сложный вопрос установить и уровнять экзерцицию «во всех полках единственную и без излишества темпов и что простее, тем лучше, в которой, чтоб ни полковой командир, ни фельдмаршал ни малейших отмен делать не дерзали б».
До царствования Екатерины II полковой командир был полный распорядитель во всех отношениях: он изменял устав, форму обмундирования и проч. С течением времени порядки эти вошли в обычай и узаконились. Воинская комиссия находила теперь, что «мундиры и амуницию, единожды апробованную, ни который шеф не должен ни в чем переменять, как то поныне происходило, что почти всякий полковой командир в экзерциции, в мундирах и амуничных вещах по своей охоте отмены делал».
Вслед за тем комиссия признала необходимым принять меры к уменьшению бесполезных переводов из полка в полк, не смешивать офицеров пехотных с кавалерийскими, уменьшить командировки офицеров к комиссариатское и провиантское ведомство, «ибо чрез прикомандирование в оное из полков, многие офицеры портятся и от настоящей службы и своих должностей отбывать способ получают». [38]

Переходя к вопросу о штатах и числе войск члены комиссии находили, что гораздо полезнее иметь малую армию, но исправную, нежели многочисленную, но «которая многим недостаточна».
«Сила войска, сказано в одном из докладов воинской комиссии10, состоит не в многом числе оного, но от содержания его в дисциплине, от хорошего его научения, доброго содержания и верности».
— Правда, говорил генерал-фельдцейхмейстер Вильбуа, мир — способ к великой экономии, однако мирное время приуготовлением к войне должно быть. Тот бесспорно безопаснее и счастливее, который завсегда готов; да и в экономии великие авантажи иметь перед тем, который через отлагательство надлежащего приготовления, в нужном случае с излишним убытком потребное доставать принужден.
Руководимая такою идеею воинская комиссия прежде всего обратила внимание на организацию армии и тактическую ее подготовку. До Семилетней войны существовало убеждение, что русский человек не годится для легкой кавалерии и не может быть хорошим гусаром. От этого гусарские полки формировались заграничными выходцами и носили название по именам наций их пополнявших. До начала прусской войны в русской армии были гусарские полки: Сербский, Венгерский, Молдавский и Грузинский. Во время войны были Сформированы: Желтый и полк генерала Хорвата, тоже из иностранцев.
Не имея ничего общего с Россией, не связанные с нею верою, обычаями и языком, полки эти приносили весьма малую пользу русской армии и «были многолюдны только к получению жалованья и провианта», но так слабы, от бесконных и безоружных, что для отправления действительной службы более половины числа строевых никогда не выводили. Побеги между нижними чинами этих полков были делом ежедневным, причем [39] бежавшие уводили с собой и лошадей со всем убором. К тому же последняя война доказала, что гусарскую или иначе говоря разведывательную службу «не только одни природные гусары исправно, но еще лучше оных всяких других наций, те люди исправляют, которые лучшим образом искусными офицерами к той службе приучены, хорошего возраста и здоровья в оную службу набраны». Поэтому повелено было содержать только пять гусарских полков, по восьми эскадронов каждый и набирать в гусары природных русских, «но токмо вольных, а не крепостных»11.
Опыт последней войны предъявлял кавалерии требование быстрых атак и действие холодным оружием. В армии явилось сознание, что настоящая сила кавалерии состоит в том, чтобы «в способных случаях нападать и разрывать пехотные фронты». Поэтому решено было шесть конно-гренадерских и 13 драгунских полков переименовать в карабинерные и вооружить всю кавалерию карабинами, вместо ружей со штыками, «дабы переменилась заобычная привычка употреблять их как драгунские полки», т. е. преимущественно в пешем строе.
«По полученному из последней войны настоящему дознанию, сказано во всеподданейшем докладе12, о всех соседних европейских войсках, комиссия полагает, что способность требует содержать в полевой армии, на всякие два пехотные полка, по одному полку настоящей и к нападению на пехоту способной кавалерии. На всякие же два эскадрона такой кавалерии, по одному эскадрону настояще полевых, а не поселенных гусар или по сту человек казаков, полагая в означенное число как тех, так и других по половине».
По этому расчету сформировано было для действующей армии [40] 25 полков кавалерии13, каждый по пяти эскадронов в 138 человек строевых и сверх того имелось семь драгунских полков для внутренней службы. Общая численность действующих полков простиралась до 23,550 человек, а в семи драгунских полках было 8202 человека14.
С течением времени воинская комиссия пришла к заключению о необходимости увеличить число легкой кавалерии, способной для быстрых передвижений и разведывательной службы. Переименованием существовавших уже слободских казачьих полков в гусарские, цель эта достигалась, и потому 3-гомарта 1765 года повелено было образовать из них пять гусарских полков15, в шесть эскадронов каждый, а существовавшие четыре полка из иностранцев привести из восьми в шести-эскадронный состав и комплектовать их по возможности русскими16.
Касаясь тактического действия кавалерии, необходимо заметить, что в это время взгляд на назначение и употребление конницы не выработался еще окончательно. В уставе, вышедшем 31 марта 1763 года кавалерии, предъявлялись противоречивые требования.
Она обучалась стрельбе по ротно, по эскадронно и залпами. Все это производилось и в бою стоя на месте, и нередко кавалерия строилась в каре для принятия атаки. В §87 устава о конной экзерциции 1763 года было сказано: «Ежели неприятель нерегулярен и не устремителен, а с тем всем так силен, что весьма многим числом окружил, в таком случае, хотя в кавалерии каре не употребляется, однакожь по состоянию соседей, яко то татар и прочих таких народов и дальних степями переходов, где кавалерия одна марширует и каре не [41] без пользы в последней минувшей турецкой войне употребляем был; а паче при конвоях и фуражированиях».
Такой взгляд на действия кавалерии, введенный в устав, пустил глубокие корни и, как увидим ниже, несмотря на энергическое противодействие графа Румянцева, старавшегося придать кавалерии быстроту и способность к смелым атакам — каре в кавалерии существовало весьма долгое время. 19 ноября 1777 года восемь эскадронов русской кавалерии были окружены 4-мя тысячами татар. Начальник кавалерии, подполковник Плотников, построил эскадроны в одно каре и отбивался стоя на месте в течение двух часов, пока не был выручен прибывшим подкреплением.
Тот же устав разделял атаку кавалерии на несколько периодов. По предварительной команде: «атака будет» осаживали назад литавры и их прикрытие; затем по особой команде вторая и третья шеренги приступали, штандарт осаживал во вторую шеренгу и потом следовала команда «ступай». После этой команды полк, продвинувшись вперед шагов сто, «большою ступъю» останавливался.
Тогда командовалось: «весь полк ступай вперед», полк двигался сажень сто сначала малою рысью, потом большою, а после «добрым галопом» и опять останавливался. Следующая затем команда «ступай-ступай» означала уже «действительное сражение с неприятелем и тогда полк во всю конскую пору скакав атакует например до 50 сажен».
Преследование неприятеля производилось в большинстве случаев разомкнутым строем. По команде «весь эскадрон с места ступай вперед» — «весь эскадрон врознь разъедется и каждый рядовой уже не по команде, а по своему изволу, как ему случай подаст, оба пистолета выпалит».
По уставу командиры эскадронов не ходили в этом случае в атаку, а оставались вместе со штандартами на правом фланге тех мест, с которых двинулись их эскадроны. По аппелю люди возвращались к своим штандартам и строились [42] в три шеренги с левой их стороны, причем, ранжира не требовалось, только чтоб каждый «в той шеренге был в которой стоял».
Рядом с этим в уставе говорилось: «Всякое действие и сила кавалерии, которое с авантажем и с победою неприятельскою чинимо бывает, состоит в храбрости людей, в добром употреблении палашей, в крепком смыкании и в жестоком ударе через сильную скачку. А хотя бы при обстоятельствах самонужнейших, когда от легкого неприятеля окружены стоя на месте, принужденно было пальбу употреблять, то однакожь и в таком случае не всеми, но токмо одною первою шеренгою или через человека или через два оное чинить».

В этом отношении, вышедший 12 марта 1763 года пехотный строевой устав имел характер более законченный и определенный. В нем уже не требовалось того педантизма и стянутости, которые существовали в прежних уставах. Напротив, требовался «добрый, хороший и непринужденный вид» в строю; чтобы солдат «со вниманием слушал команды, с проворством и бодростию исполнял». При равнении требовалось, чтобы он пятого человека не видал, а четвертого видеть мог не наклоняясь…17 во второй и третьей шеренгах стоящим стать против спины стоящего перед ним и чтоб мимо его видеть не мог.... «Чтобы во фронте ровно стояли, т. е. чтоб один перед другим плечом вперед не выдавался и плеча выше натурального положения не подымал».
Устав требовал, чтобы равнение было всегда вперед, а не назад, чтобы шеренги становились друг от друга не далее трех шагов, а ряды так, чтобы каждый «стоящего подле него слышать (чувствовать) мог»18. [43]
Возвратившаяся из кампании пехота имела весьма разнообразную организацию: были полки двух, трех и четырех-баталионные. Разнообразие это происходило от отсутствия системы в пополнении убыли и в комплектовании полков рекрутами. Приступая к занятиям воинская комиссия прежде всего решила уравнять полки по численному их составу и содержанию19. По высочайше утвержденному 14 января 1763 года докладу каждый пехотный полк, как мушкетерский, так и гренадерский, состоял из 10 мушкетерских и двух гренадерских рот в 136 чел. по военному составу. Две гренадерских и восемь мушкетерских рот составляли два батальона, а 9-я и 10-я мушкетерские роты назначались на укомплектование своего полка, при выступлении его в поход. «Недостающее число в комплекте может пополняться из сих двух рот, которые по вступлении полков за границы, будучи все соединены, могут границы охранять, а притом наполняя места выбранных в полки людей и обучая приводимых рекрут, полки свои в состояние будут приводить (пополнять) не рекрутами, но всегда обученными солдатами. Словом, сии оставшиеся две роты будут всегда оставаться как корень обученных людей и всего прочого потребного к доставлению в полки20.
С таким преобразованием в русской армии было четыре гренадерских и 46 мушкетерских полков силою в 104,654 человека21. К 1765 году число действующих полков увеличилось еще на 12 и было 62 полка пехоты22.
С открытием военных действий против Турции и с развитием их на двух театрах — европейском и азиатском — [44] войск оказывалось недостаточно и тогда вице-президенту военной коллегии графу З.Г. Чернышеву пришла мысль сформировать две самостоятельные части войск и назвать их легионами. В совете, учрежденном при дворе Императрицы, предложение графа Чернышева не было принято вполне, но решено сформировать сначала один легион из «иностранных и вольных людей» и назвать его Иностранным легионом. В состав легиона должны были входить: пехота, кавалерия и казачья команда23. По высочайше утвержденному 23-го мая 1769 года докладу военной коллегии положено: 1) офицеров принимать в легион из отставных и иностранцев; 2) знамен и литавр легиону не давать до тех пор, пока «оный таковые у неприятеля не завоюет и тем оные иметь достойным сделается»; и 3) так как все нижние чины, за исключением кадровых 122 человек, назначенных из полков, должны быть набираемы из вольных и иностранных людей, то легион формировать в «польских местах»24.
Охотников поступить на службу оказалось очень мало, и формирование легиона шло весьма медленно. «А притом, доносила военная коллегия25, не можно по нынешним военным обстоятельствам, за краткостью времени к приведению их (поступивших) в совершенную дисциплину, на оных полагаться с такою твердостию, как на прочие полки из рекрут набираемые». Основываясь на этом, коллегия испрашивала высочайшее повеление: 1) комплектовать легион рекрутами на общем основании, за исключением гусар, которых предполагалось набирать [45] из людей вольных и 2) так как легион будет состоять не из иностранцев, а из людей русских, то назвать его Петербургским26.
2-го сентября 1769 г. Императрица утвердила доклад, а 19 числа того же месяца военная коллегия, признавая необходимым вновь усилить войска, ходатайствовала об учреждении еще одного легиона на следующих основаниях: «Три драгунские полка, а именно Оренбургский, который ныне находится в Астрахани, Казанский, находящийся теперь в Симбирске и Уфимский состоящий ныне в Кизляре, да Грузинский гусарский, в Кизляре же находящийся, также и состоящие в команде генерал-майора графа Тотлебена роты, превратить в такой род войска, который в легионе полагается, распределяя их в батальоны и эскадроны по способностям, а казачью команду определить из яицких казаков»27. 3-го октября доклад военной коллегии был высочайше утвержден и вновь сформированный легион повелено назвать Московским.
Таковы, в кратких чертах, те меры, которые были приняты относительно переформирования и усиления русской армии в период времени между Семилетнею войною и первою турецкою в царствование Императрицы Екатерины II. Но самым выдающимся явлением в цепи этих преобразований было, конечно формирование особого корпуса егерей.
Во время войны с Австриею, Фридрих Великий заметил выгоды меткой стрельбы и влияние ее на поле сражения. В сражении под Коллином австрийские стрелковые команды, сформированные из тирольцев и кроатов, разрушили правильность маневрирования прусской армии, что повело за собою ряд бессвязных [46] атак на сильную позицию австрийцев и потерю сражения пруссаками.
Воспользовавшись данным ему уроком, Фридрих Великий, тотчас же после кампании, ввел и у себя егерей, комплектуемых из охотников. Составляя особые команды, действовавшие независимо от сомкнутого строя, егеря с первого же времени своего появления оказали несомненную пользу прусской армии. Они были вооружены сначала обыкновенными ружьями, а потом винтовками, к которым, на случай рукопашного боя, прикреплялись ножи и кинжалы.
Во время Семилетней войны прусские егерские команды обратили на себя внимание передовых деятелей русской армии, а 13 октября 1765 года воинская комиссия, по предложению графа П. И. Панина, представила всеподданнейший доклад об учреждении в России егерского корпуса. Граф Панин писал, что он убедился собственным опытом в огромной пользе легких войск, употребляемых в прусской армии. Он говорил, что егерские команды крайне необходимы «как на всегдашнее подкрепление кавалерии при закрытых ситуациях, так и ради предупредительного захватывания с твердою ногою всяких способных для пользы своей трудных проходов, лесов и разных закрытых мест». Не имея при себе такой легкой пехоты, русские войска принуждены были во многих случаях получаемые кавалериею успехи «не столь сильно в своей пользе удерживать, сколь то могло быть при подкреплении их легкою пехотою».
Находясь с своею дивизиею в Финляндии, «где положение земли такого существа, что случае военных операций совсем невозможно на ней преимуществами конно-легких войск пользоваться, но требует она необходимо легкой и способнейшей пехоты для употребления с авантажами» — граф Панин сформировал в своей дивизии егерскую команду из 300 человек. Обучив их действию в «тамошней земле, состоящей все из великих каменных гор, узких проходов и [47] больших лесов» — он просил воинскую комиссию осмотреть его команду, и если представится польза в таком корпусе, то ввести его в состав русской армии.
Воинская комиссия нашла, что команда, сформированная графом Паниным, обучена всем тем военным действиям, «с которыми таковой (егерский) корпус может с особливою пользою в военное время отправлять службу как егерскую, так и всякую другую по званию легкой пехоты»,
На основании этого доклада было высочайше повелено сформировать на первый раз егерский корпус из 1650 человек28, при полках финляндской, лифляндской, эстляндской и смоленской дивизий29, как ближайших на случай войны к тем державам, «коих ситуация земель и их войска требуют против себя легкой пехоты».
Выбор офицеров для командования егерями велено производить самый строгий и назначать таких, которые отличаются особою расторопностью и «искусным военным примечанием различностей всяких ситуаций и полезных, по состоянию положений военных, на них построений». В егеря набирались люди проворные, самого лучшего и здорового телосложения. Егерей приказано было вооружить лучшим оружием и для обучения их стрельбе отпускалось учебных припасов более чем для остальных войск. В свободное от службы время полковым командирам предлагалось занимать их охотою, стрельбою дичи, собственно для себя, употребляя для того собственный порох и свинец.
«Во всякой экзерциции, сказано в штате об егерях, приучать их прикладываться с совершенным прицеливанием, а сверх определенной пехотным полкам экзерциции, обучать [48] их наисправнейшим образом следующему: 1) Сколь можно проворнее всегда фронт свой из всякой расстройки строить; 2) весьма проворно маршировать и быстро рассыпаться; 3) проворно заряжать и с цельным прикладом стрелять». Сверх того, было велено учить их быстро рассыпаться и смыкаться, уметь наступать и отступать с пальбою «так точно, как кавалерия на сем основании обыкновенно шермицирует». В мирное время егеря приучались ходить с «проворностью» по горам и трудным лесным проходам; в зимнее время ходить с ружьем и амунициею на лыжах, «не по дорогам, но прямо через поля и леса». На быстроту движения егерей было обращено особое внимание с самого начала их учреждения.
Для действий егеря строились не в три шеренги, как прочие войска, а в две; для более удобного прохода через дефиле и по узким дорогам егеря свертывались в колонну по отделениям по четыре ряда в каждом. В строю егеря становились попарно или в две линии или все в одну, саженях в двух пара от пары; все построения делались на беглом шагу по команде или по барабанному бою; они рассыпались в одну шеренгу, «содержа в подкрепление тем рассыпанным некоторое число оставших в сомкнутом фронте»30.
От егерей требовалось особая меткость огня, ловкость и навык в определении силы местных и искусственных препятствий. Быстрота движений егерей была доведена до того, что в первых же войнах егеря являлись почти всюду вместе с гусарами.
Польза учреждения егерей сказалась в первую же турецкую войну и, как увидим ниже, способ употребления их послужил к изменению боевого порядка, принятого в русской армии.

 

Примечания

1. От 22 сентября 1762 г. Полн. собрание законов № 11668.
2. Сурово упражняемые в тяжелом труде, приучитесь носить страшную тяжесть грозного ружья, сделайте тело ваше гибким ко всем тем движениям, которым Бог военных научает своих детей. Твердые в рядах, неподвижные, в молчании, устремив глаза на начальника, послушные его приказам, внимательные к его голосу, действуйте если он командует, подавайтесь гордо вперед неустрашимым шагом, равномерным, выученным движением без волнения, не размыкая рядов, не разрываясь и стреляйте плутонгами, соблюдая темпы.
3. Esprit des loix de lа tаctique et de differences institutious militаires ou notes de Mr. mаrechаl de Sаxe etc., commentees pаr Mr. Bonne-Ville. 1752.
4. Remаrques sur l'essаi genеrаl de tаctique de Guibert. pаr le G. de W... . у 1782.
5. Memoires sur l'infаnterie ou trаitаi do legions pаr marechal Comte de Sаxe 1743.
6. В состав комиссии были назначены: фельдмаршалы: граф Кирила Разумовский и граф Петр Салтыков; генералы: князь Александр Голицын, Александр Вильбуа, граф Захар Чернышев, Петр Панин, Михаил Волконский, князь Василий Долгоруков, Василий Суворов, Владимир Лопухин и Магнус Берг. Впоследствии были назначены Томас фон Диц и Евдоким Щербинин. Граф Румянцев был в Малороссии и в комиссии не участвовал, хотя мнением его пользовались нередко.
7. Инструкция комиссии от 4 ноября 1762 г. № 104. Арх. Канцелярии Воен. Министерства. Высоч. повеления, книга №50 (А).
8. В дополнение к инструкции воинской комиссии от 9 ноября 1762 г. №115. Арх. Канцел. Воен. Министерства Высочайшие поведения, книга №50 (А).
9. Подробности о том, как производились маневры в первое время можно найти в статье: «Некоторые сведения об обучении русских войск во второй половине прошлого века» Н. Глиноецкого. Воен. Сборн. 1871 г. № 11.
10. Полн. Собр. Зак. № 12344.
11. Полное Собрание Законов. Т. 43, Ч. I, № 11813. Полки эти были: Венгерский, Сербский, Молдавский, Грузинский и Слободской казачий. Полки Желтый и Хорвата были расформированы.
12. Полное Собрание Законов №11735.
13. Из них пять кирасирских и 20 карабинерных.
14. Сверх того, для Сибири собственно было сформировано два драгунских полка. Полн. Собр. Зак. №11979.
15. Включая в то число и существовавший уже Слободский казачий полк.
16. Полн. Собр. Зак. № 12344.
17. Отсюда выражение Суворова: «четвертого вижу, а пятого не вижу».
18. По уставу, солдат должен был стоять в строю прямо и не искривясь, брюха не выпячивать, не переступать ногами, не говорить, глядеть направо, а корпуса отнюдь не поворачивать; во время же ученья наблюдать, чтобы он «не дрожал, головою не шевелил и не заглядывал вперед или назад. Отсюда выражения Суворова: «каблуки сомкнуты, подколенки стянуты; солдат стоит стрелой… Солдат во фронте ни шагу, строится по локтю; шеренга от шеренги три шага; в марше два».
19. Многие полки не имели штатов и, как сформированные случайно во время войны, содержались на суммы чрезвычайных расходов.
20. Полн. Собр. Зак. № 11735.
21. Там же № 12344.
22. Сверх того собственно для Сибири было сформировано пять полков. Полн. Собр. Зак. № 11979.
23. В состав иностранного легиона должны были войти: один гренадерский и три мушкетерских батальона, каждый в 980 человек; четыре эскадрона карабинеров в 703 коня, два эскадрона гусар в 348 коней и казачья команда в 335 человек (считая в том числе и начальника казаков секунд-майора). Таким образом полный состав легиона был в 6577 человек.
24. Всепод. доклад военной коллегии 21-го мая 1769 г. Архив канцелярии воен. минист. Высочайшие повеления, книга №60.
25. Во всепод. докладе 23 августа 1769 г. Там же.
26. При этом штатный состав легиона был несколько изменен: в каждом из четырех батальонов полагалось не 980, а 1019 человек; в четырех эскадронах карабинеров 746 коней; в двух гусарских эскадронах 349 коней, казаков 335 (с секунд-майором), а всего, считая и нестроевых 5775 человек.
27. Всепод. доклад военной коллегии 19 сентября 1769 г. Арх. Канц. Воен. Минист. Высочайшие повеления, кн. № 60.
28. В егерском корпусе было: 13 поручиков, 12 подпоручиков, 25 сержантов, 25 унтер-офицеров, 50 капралов, 25 барабанщиков и 1500 егерей.
29. В каждом полку полагалось иметь по 60 егерей, не исключая их из состава рот.
30. Полн. Собр. Зак. .№12494.

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2019 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru