: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Орлов Н.А.

Разбор военных действий Суворова в Италии в 1799 году

Публикуется по изданию: Орлов Н.А. Разбор военных действий Суворова в Италии в 1799 году. СПб, 1892.
 

III. Вооруженные силы коалиции и распределение их в 1799 году.

Устройство австрийских войск и образ действий. Гофкригсрат. Распределение австрийских сил в начале 1799 г. – Организация русских войск. Комплектование. Продовольствие. Военные реформы императора Павла I. Генеральный штаб. – Флоты союзников. – Главнокомандующий Суворов и положение его во главе союзных сил.
 

[23] Австрия со времени Кампо-Формийского мира держала войска на военном положении, усиливала и совершенствовала их.
Пехотные полки состояли из 3 действующих батальонов и четвертого, или запасного, предназначавшегося для пополнения действующих; в каждом батальоне – 6 рот, и, кроме того, в полку 2 гренадерские роты, которые обыкновенно отделялись и образовывали особые сводные гренадерские батальоны. Численность батальона около 1,000 человек. [24]
В коннице полки кирасирские и драгунские имели по 6 эскадронов, а гусарские и уланские по 8; кроме того, по одному резервному. Численность эскадрона доходила до 180 коней и даже более.
Артиллерия разделялась на пешую и ездящую; последняя заменяла конную; для быстрых передвижений прислуга ездящей артиллерии садилась на орудия и зарядные ящики.
Артиллерийские полки имели по 18 рот каждый, но постоянного разделения на батареи не было; орудия распределялись по полкам, прислуга из рот назначалась к орудиям, смотря по надобности, а упряжь доставлялась из фурштатского ведомства. К артиллерийскому же ведомству принадлежали и части инженерных войск.
Никакого постоянного разделения на дивизии или бригады не было, так что полк был высшею постоянною тактическою единицею; хотя у австрийцев и упоминаются бригады и дивизии, но полки с некоторым числом орудий соединялись в бригады или дивизии временно, как бы для составления колонны на определенную операцию, и затем, смотря по надобности, распределение это изменялось.
Войска были хорошо укомплектованы.
Для продовольствия австрийскому солдату в заграничном походе полагалось 2 ф. печеного хлеба, да вдобавок 5 крейцеров в день и особые деньги на мясную порцию. Относительно снабжения войск всем необходимым для жизни и для действия у австрийцев господствовал большой порядок. Пользуясь магазинами, они не пренебрегали и местными средствами (что должно было бы дать прекрасную комбинацию), особенно, если действовали в чужой стране; но вредные стороны господствовавшей до сих пор магазинной системы довольствия оставили такие глубокие следы, что австрийские комиссары не могли удачно примениться к необходимости быстрых передвижений армий и энергических операций.
В австрийской, как и в большей части европейских армий, того времени, рабски придерживались линейной тактики [25] Фридриха Великого. Боевой порядок пехоты – исключительно трехшереножный развернутый строй батальонов; неприятеля встречали преимущественно огнем из сомкнутого строя; колонны употреблялись только для походных движений, а для стрелкового боя в рассыпном строе назначалась легкая пехота (граничары, кроаты и пр.), вооруженная винтовками; но рассыпной строй был развит слабо. Лучшею легкою пехотою, особенно для действия в горах, считались тирольские стрелки, которые часто имели духовые ружья, а в пограничных войсках стрелки вооружались двустволками и небольшими пиками, которые служили подставками при стрельбе.
Кавалерия строилась в три шеренги; стрельба с коня перед атакою в то время уже не применялась, атаковали же исключительно холодным оружием. Кавалерия была благоустроена, имела хороших начальников (Лихтенштейн, Карачай).
Артиллерия действовала при своих полках, а потому была в бою раздроблена по всей линии боевого порядка; понятно, что если она даже и превосходила французскую в искусстве стрельбы, то в конце концов все-таки должна была уступить массированной артиллерии неприятеля.
Боевой порядок австрийской армии совершенно сохранил тип боевого порядка времен Семилетней войны: две сплошные линии развернутых батальонов в центре и конница на флангах.
Дух войск, собственно солдат и офицеров, был хорош; дисциплина поддерживалась строгая. Австрийские войска состояли большею частью из старых, опытных солдат, хорошо обученных, исправно вооруженных и обмундированных1; особенно хороша была многочисленная конница. Но, с другой стороны, слепое подражание тактике Фридриха Великого и педантичная мирная подготовка войск привели к тому, что они не умели маневрировать на пересеченной [26] местности и держались неизменно боевого порядка и образа действий, уместных в эпоху Семилетней войны, но уже устаревших в период революционных войн.
Австрийские генералы, хотя имели за собою опытность многолетней службы, но не отличались предприимчивостью и собственным почином; этому более всего способствовало существование придворного военного совета2 в Вене (гофкригсрат).
Гофкригсрат учрежден императором Максимилианом I с целью объединения управления вооруженными силами во всех отношениях, в мирное и военное время (военного министерства тогда не было); цель несомненно благая; но впоследствии значение и сила гофкригсрата возросли, и он злоупотреблял своею властью.
Значение принципа предоставления главнокомандующему полновластия очевидно само по себе: обстановка на войне меняется очевидно само по себе: обстановка на войне меняется слишком быстро, чтобы можно было управлять армиями издали. Между тем гофкригсрат, заседая в Вене, постоянно стремился предначертывать каждый шаг действовавших на весьма отдаленных театрах австрийских главнокомандующих, и поэтому донельзя стеснял даже самых талантливых их них в принятии того или другого решения сообразно с обстановкой. Вследствие этого-то образ действий австрийских генералов и носил преимущественно пассивный характер.
Влияние гофкригсрата было вредно даже и тогда, когда во главе его стояли люди с громкой военной славой (Монтекукули, граф Штаремберг, принц Евгений Савойский); но тем сильнее оказался вред, приносимый гофкригсратом, когда в нем стал распоряжаться самовластный и упрямый первый австрийский министр Тугут. Он удалил от дел старого фельдмаршала Ласси, оставил место президента гофкригсрата незамещенным, и на свободе сам составлял планы [27] кампаний, давал советы генералам, руководил ими в последних подробностях, а между тем этот человек, столь сильно влиявший на военные действия в 1799 г., никогда не служил в военной службе и не имел никакого военного дарования.

*****

К началу войны общая численность вооруженных сил Австрии была более 350 тыс., из которых в готовности – 255 тыс., распределенных следующим образом:
1) Армия эрцгерцога Карла (80тиыс.) в Баварии за р. Лех.
2) К ее составу принадлежали также войска генерала Старая (15 тыс.) в Богемии.
3) Эрцгерцогу же был подчинен корпус фельдмаршал-лейтенанта Готце (26 тыс.) в Форальберге и Граубиндене.
4) Армия фельдмаршал-лейтенанта Бельгарда (48 тыс. и несколько тысяч искусных тирольских стрелков) в Тироле (в долинах Инна и Адижа).
5) Армия генерала от кавалерии барона Меласа (86 тыс.) в бывшей Венецианской области, в Иллирии, Штирии, Истрии и до самой Далмации. В ожидании прибытия Меласа, командовал венгерец генерал-фельдцейхмейстер барон Край.
Остальные австрийские войска занимали гарнизоны крепостей, и еще оставались внутри государства значительные силы для пополнения действующих армий.
Разброска австрийских армий была гораздо меньше, чем французских; но и здесь мы замечаем равномерное распределение сил, нигде не сосредоточена подавляющая масса, которая была бы предназначена для решительного удара. В самом деле, войска расположены в 3 приблизительно одинаковых группах: 95 тыс. (эрцгерцог и Старай) предназначены для действий в южной германии; 74 тыс. (Готце и Бельгард) – в Альпах; 86 тыс. (Край) – в Северной Италии. Но ведь эрцгерцогу была подчинена масса в 121 тыс. (считая [28] Готце и Старая)? Это правда; однако сомнительно, чтобы гофкригсрат позволил ему сосредоточить эти силы где-нибудь для решительного предприятия.

*****

Россия на помощь коалиции выставила: 1) корпус генерала-от-инфантерии Розенберга (20 тыс.), располагавшийся к началу войны в окрестностях Кремса (близ Вены) и направленный затем в Северную Италию; 2) корпус генерал-лейтенанта Ребиндера (11 тыс.), который, согласно с желанием Австрии, впоследствии присоединился к русским, уже действовавшим в Италии; к началу войны корпус Ребиндера еще не переходил границу; 3) корпус генерал-лейтенанта Римского-Корсакова (27 тыс.) и принца Конде (7 тыс.), двинутые к Рейну; всего 65 тыс.
Кроме того, приказано сосредоточиться на западной русской границе, на случай надобности, армиям: Ласси. Гудовича и корпусу Шюца, всего 88½ тыс.
Войска, направленные в Италию, состояли из полков гренадерских, мушкетерских, егерских, казачьих, артиллерии и инженерных войск.
Пехотный полк разделялся на 2 батальона; в каждом гренадерском батальоне было 6 рот, из них старшая называлась флигель-рота; в мушкетерском – 1 гренадерская рота (флигель-рота) и 5 мушкетерских; егерский батальон из 5 рот3. Флигель-роты были отделены от гренадерских и мушкетерских полков и составляли сводные гренадерские батальоны, так что, в сущности, каждый батальон состоял одинаково из 5 рот, но штатная численность егерских полков (883 чел.) была значительно менее других (2126) . Строились развернутым строем в 3 шеренги. В 1798 г. приказано все полки называть по фамилиям их шефов, что было весьма неудобно: между шефами встречались однофамильцы; [29] шефы часто менялись, менялось и название полка; а главное – были уничтожены имена, с которыми тесно связывалась слава полка: название «гренадерский Жеребцова полк» ничего не напоминает, а между тем это известный своими подвигами Фанагорийский гренадерский полк.
Численность казачьих полков можно считать около 500 коней. В бою казаки действовали лихо; точно так же были хороши в сторожевой и разведывательной службе в тех пределах, в каких она была в обычае того времени.
Роты (главной) полевой и конной артиллерии имели по 12 орудий: пушки 12 и 6 фунтовые и единороги½-картаульные; кроме того, при пехоте состояли артиллерийские команды, по 2 орудия малого калибра на батальон4. Эту полковую артиллерию в бою люди передвигали за батальонами на лямках.
Артиллерия имела плохих лошадей; главная артиллерия была тяжела, с худой упряжью и не могла сопровождать войска на местности гористой или пересеченной.
Что касается инженерных войск, то в 1797 г. сформирован пионерный полк5, из которого в корпус Ребиндера выделены были небольшие части минер и пионер.
Обозы обременяли армия своею многочисленностью.
Соединения в высшие тактические единицы, как и в Австрии, не существовало.
В мирное время, кроме гвардии и инженерных частей, все войска распределялись по 12 инспекциям (13-я – пр. Конде); почти в каждой из них был инспектор по инфантерии (пехоте) и инспектор по кавалерии; артиллерия, сверх того, вся имела общего инспектора. Инспекции были не что иное, как постоянные квартирные округа, не имевшие никакого значения во время войны, когда войска назначались в состав действующих корпусов и армий по особому Высочайшему повелению, независимо от распределения по [30] инспекциям. На время кампании выдавался высочайше утвержденный ордер де-баталь, т. е. чертеж, на котором каждому полку назначалось место в главных силах (кор-де-баталь) или в авангарде, в центре или на крыльях. в первой или во второй линии и т. д.
Конечно, придерживаться этого порядка в действительности было невозможно, – его и не держались. Комплектование русской армии производилось рекрутскими наборами – система, хорошо установленная еще Петром Великим и дававшая большие преимущества России сравнительно с другими государствами, где господствовала система вербовки. В предвидении войны с Францией, Екатерина II объявила набор 3 человека с 500 душ6; но Павел I сначала отменил набор, а потом, когда сам задумал приступить к коалиции, приказал в сентябре 1798 г. сделать набор 3 человека с 1,000.
Продовольствовать русские войска должно было австрийское правительство, причем условлено выдавать на человека в день 2 ф. печеного хлеба, 1 ф. мукой (чтобы не возбудить зависти австрийских солдат, получавших только по 2 ф. хлеба) и по 1 крейцеру; кроме того, по 1½ гарнца круп в месяц, натурой или деньгами7; фуража положено по 20 ф. сена и 2,1 гарнца овса. Впрочем, корыстные австрийцы весьма не точно выполняли условие; пререкания начались еще на русской границе, а впоследствии, когда считали ненужным церемониться со своими союзниками, австрийцы относились в высшей степени небрежно к своему обязательству, да еще называли русских грабителями, не имея к тому никакого серьезного основания.
Вступив на престол, император Павел деятельно принялся за реформы, особенно по военной части, причем он тщательно подражал прусской армии, по образцу которой [31] образовал, будучи еще наследником престола, гатчинские войска; в них он видел будущий рассадник настоящего, по его мнению, военного образования в русском войске8. Нельзя сказать, чтобы реформы были предприняты единственно из «духа противоречия нового государя относительно покойной императрицы»9, несмотря на блеск побед, одержанных в ее царствование, в войсках было много недостатков, особенно же злоупотреблений.
Могущественные фавориты сильно развили систему протекции при замещении должностей; генералы и командиры распоряжались офицерами и нижними чинами по произволу, для своих надобностей; например, в 1795 г. таких «растасканных» из полков людей было до 50 т. из 400 т. армии; полковники, самовластно и бесконтрольно господствуя в полках, заставляли офицеров подписывать разные фальшивые отчеты и таким образом скрывались «наглое похищение полковых денег и подделка расходных статей в книгах»; подрядчики наживались безмерно, а госпитальная часть ужасала всякого, «кто только каплю чести и человеколюбия имеет»; офицеры и командиры отличались крайним невежеством; обращение с солдатами было жестокое, а содержание их совершенно недостаточное, вследствие чего дезертирство развилось до значительных размеров; подготовка войск имела предметом только внешность; например, рукояти тесаков горели как огонь, а клинки были заржавлены; ружье блестело как зеркало, между тем огнива не закалены10; прикладу дана форма удобная не для стрельбы, а для прямого держания ружья в плече; обучение било на эффекты и велось разнообразно; мало того, во многих частях обучение было запущено, [32] господствовала праздность, офицеры ничего не делали, да и налицо их оказывалось иногда третья часть; гвардия не участвовала в войнах. имела в себе так мало военного, что генерал-аншеф князь Н. Репнин подал даже проект о передаче гвардии из военного в придворное ведомство; зато войска, находившиеся под начальством Суворова, обучались по его известной, превосходной системе, основанной на здравых основаниях суворовской военной педагогии, изложенных в «Науке побеждать» и настойчиво проводимых им во всякой части, которая, хотя бы временно, поступала под его команду; но Суворов 6 февраля 1797 года был «отставлен от службы», хотя, конечно, его «наука побеждать», его дух остались пока жить в армии11.
Только немногие из реформ императора Павла исправили некоторые недостатки екатерининских войск и послужили им на улучшение: казнокрадство уменьшено, также и число людей, отвлекаемых от строя; но большая часть реформ были прямо во вред боевым качествам армии; так меры строгости относительно офицеров и начальствующих лиц вели к печальным последствиям; например, за 4 года и 4 месяца царствования Павла I из вооруженных сил всего в 390 тыс. человек уволено, отставлено и «выкинуто» из службы 7 фельдмаршалов, более 300 генералов и свыше 2 тысяч штаб и обер-офицеров; таким образом состав начальствующих лиц ослаблен, места их заняла молодежь, часто невежественная и неопытная, или гатчинцы хотя и опытные, но не в боевом смысле, а относительно уставных мелочей. Быстрота повышения в чинах часто не имела пределов: Нелидов в год и 3 месяца из камер-пажей сделался генерал-адъютантом. Значение высших чинов пало: фельдмаршалов было 2 (Румянцев и Суворов); но император Павел произвел, в мирное время, в фельдмаршалы еще 9 человек; не хватило генералов для назначения шефами [33] полков, – произвели многих полковников, притом вовсе не из заслуженных; арестование генералов, внезапные наказания начальников за пустяки подрывали к ним уважение и дисциплину.
Обмундирование, введенное по почину Потемкина, было просто, удобно, соображено с национальными особенностями и нравилось войскам; но его немедленно переменили на прусский образец. В рассказе современника оно описывается так: «из темно-зеленого толстого мундира с лацканами, отложным воротником и разрезными обшлагами кирпичного цвета и белыми пуговицами; длинного камзола и короткого нижнего платья самого желтого цвета; головы наши спереди остригли под гребенку, облил вонючим салом; к вискам привесили огромные пукли, аршинную косу прикрутили вплоть к затылку и осыпали мукою; шляпу дали с широким городами серебряным галуном, такою же большою петлицею и с черным бантом; но эта шляпа была чудесной формы и едва прикрывала наши головы; фланелевый черный галстук, в два пальца шириною, перетягивал наши шеи до невозможности; ноги наши обули в курносые смазные башмаки и стянули за коленами черными суконными штиблетами с красными вдоль всей ноги пуговицами». В походе надевали плащ. Все снаряжение войск было тяжело и обременительно. И в мирное время оказывались важные неудобства: паразиты12, заведение особых парикмахеров; на походе же оно доставляло солдату истинное мучение, и башмаки и штиблеты («гной ногам» – по выражению Суворова) весьма скоро пришли в негодность13. Унтер-офицерам вместо ружей даны алебарды длиною в четыре аршина14, т. е. уменьшено число [34] стрелков человек на 100 в полку. Штаб-офицеров пехоты ссадили с коней, так что в строю они ничего не могли видеть, Жестокость обращения прежде в разных частях армии была различна, теперь же она возведена в систему, – офицерам даны форменные палки; собственноручной расправой не брезговали и генералы (Аракчеев рвал усы у преображенцев).
Для обучения введены новые «Воинские уставы о полевой пехотной и кавалерийской службе»15, преисполненные самой мелочной регламентацией, но в существе дела не имевшие никаких достоинств, а между тем эти уставы (сколок, почти перевод, с прусских), да еще добытая прусская «секретная инструкция»16, проводились с удивительной настойчивостью: присылаемые государем инспекторы, из гатчинцев, проверяли, насколько усвоены в полках новые порядки, и самое незначительное упущение вело к несчастью для командира. Развелись разные смотровые уловки, служба впадала в карикатуру. Старые храбрецы (например, граф Ферзен, победитель Косцюшки под Мацеиовицами) встречали гатчинских штаб-офицеров – мальчиков (например, молодого полковника Малютина) с рапортами, представляли им полки и трепетали перед ними. Служба сделалась крайне мелочной и сводилась к успехам на разводах и парадах. Ничего нет удивительного, что при таком направлении боевые заслуги [35] ценились мало; про штурм Праги, который повел к умиротворению Польши, Павел I выразился: «я его не почитаю действием военным, а единственно закланием жидов17».
Для изучения нового устава учрежден тактический класс для штаб и обер-офицеров. Лекции читал в «Белой зале» Зимнего дворца гатчинцев полковник Каннибах под наблюдением Аракчеева (оба ни разу не были на войне). Император Павел присутствовал на лекциях, а в угоду ему приходили и старые, опытные генералы, известные мастера военного дела (фельдмаршал Репнин, Кутузов). Конечно, лекции эти не могли принести слушателям настоящей пользы и не имели никакого научного значения18.
Генеральный штаб был упразднен, но на его месте образована Свита Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, куда зачислены бывшие офицеры генерального штаба, а генерал-квартирмейстером назначен генерал-майор Аракчеев. Офицеры распределены по инспекциям, частью на съемки, а остальные были в чертежной Зимнего дворца. Под непосредственным надзором сурового Аракчеева они занимались перечерчиванием старых планов с 7 часов утра до 7 часов вечера. Многие из этих офицеров имели крайне ограниченное образование, а в кампании 1799 г. участвовало только несколько человек19.
Таким образом, реформы императора Павла I направлены были не в ту сторону, в какую следовало; успехи французов, поразительные подвиги генерал Бонапарта прошли мимо, не повлияв на реформы, вводившие мертвенные прусские порядки.
Однако не так легко было в короткое время переделать [36] русскую армию: продолжительные войны, под начальством многих способных генералов, внедрили так крепко истинно воинский дух в долгосрочных русских солдат, что он сказался и в кампании 1799 г.
Если в отношении устройства и тактического образования русские войска уступали остальным европейским, то в боевом отношении вообще они стояли неизмеримо выше. Среди генералов и офицеров было очень много получивших военный опыт под командой Румянцева и Суворова; солдаты, поседелые в боях и походах, отличались строгою дисциплиною, привычкою смотреть прямо в глаза опасности, изумительной способностью безропотно переносить труды и лишения. Дух стариков быстро сообщался их молодым товарищам.

*****

Из остальных союзников самым могущественным была Англия; она давал денежные субсидии для содержания сухопутных армий коалиции и держала под парусами до 140 линейных кораблей и до 450 мелких военных судов; экипаж состоял из 120 тыс. человек. Форты Англии охватывали все берега Голландии, Франции, Испании, Италии до Сирии и Египта.
В помощь английскому флоту Россия выставила до 32 кораблей, 14 фрегатов и 7 меньших судов с экипажем в 25½ тысяч человек. Еще следует присоединить суда турецкие и португальские.
Словом, на море вполне господствовали союзники.20
Что касается Неаполя, то его силы, как сказано выше, уже были уничтожены, и Макдональд занимал страну; но возмущения жителей в средней и южной Италии приковывали к себе французские войска; особенно серьезные размеры приняло восстание, когда организацией его в южной Италии занялся присланный королем Неаполитанским кардинал [37] Руффо, а в средней – пылкий и преданный отчизне Лагоц. Русский флот их подкрепил.
Если не считать флота и возмутившегося населения Италии, то и тогда на стороне коалиции будет превосходство в силах сравнительно с Францией. У последней было, считая даже вспомогательные контингенты – 237 тыс., между тем у австрийцев – 225 тыс., да 65 тыс. русских, всего 320 тыс., т. е. почти полуторное превосходство.

*****

Когда император Павел I согласился на посылку в Италию русских корпусов, то для Австрии возник вопрос о назначении главнокомандующего союзных сил. Талантливый эрцгерцог Карл уже получил назначение на дунайский театр; избрали эрцгерцога Иосифа; но этот юноша никогда не бывал на войне, а потому сочли нужным дать ему помощником и руководителем опытного генерала. Старшие австрийские генералы или приобрели известность своими неудачами, или оказывались неугодными Тугуту, опасавшемуся с их стороны козней. Тогда император Франц обратился с письмом к Павлу I, прося о назначении «знаменитого мужеством и подвигами» Суворова. Он уже был известен в Австрии как победитель турок в 1789 г. под Фокшанами и Рымником, когда действовал совместно с австрийскими войсками; за победу под Рымником он награжден Иосифом II титулом графа Священной Римской империи; императрица Екатерина II тоже предназначала его командовать вспомогательным корпусом; кроме того, есть известия, что Англия, снабжавшая коалицию деньгами и влиятельный ее член, желая обеспечить, по возможности, успешный исход войны, настояла, по указанию русского посла в Лондоне графа С. Р. Воронцова, на вызове Суворова; мало того, вероятно, по ее же требованию эрцгерцога Иосифа вовсе устранили и Суворова назначили прямо главнокомандующим.
Император Павел призвал Суворова из ссылки в его селе Кончанском, определил вновь на службу, обласкал и [38] простер доверие до того, что сказал: «веди войну по-своему, как умеешь», – это было верхом снисходительности, потому что, как видно из предыдущего, Павел I любил сам вникать во все подробности и никому не позволял отступать от существующих положений, даже в какой-нибудь мелочи21.
Из всех генералов того времени (разумеется, исключая Бонапарта) граф Суворов-Рымникский был наиболее подходящим к должности главнокомандующего. Если современники не могли вполне сознательно оценить великий талант Суворова как полководца, то, во всяком случае, гром его побед разносился по всей Европе, все верили в его счастье: прошло уже 40 лет, как он выступил на боевое поприще, воевал много, но ни разу не был побежден. Отважный партизан в 1760–1761 г., во время Семилетней войны, победитель поляков под Столовичами в 1771 г., победитель турок при Козлуджи в 1774 г., под Кинбурном в 1787 г., при Фокшанах и Рымнике в 1789 г., – Суворов прославился изумительным подвигом взятия кровопролитным штурмом турецкой крепости Измаила в 1790 г., победами над поляками в 1794 г. и умиротворением Польши после ужасного штурма Праги. Причуды Суворова, простота в обращении, близость к солдату и глубокое понимание его делали 70-летнего тщедушного старика идолом войск, имевшим на них магическое влияние. В то время он уже сделался легендарным народным героем. Правда, герой Рымникский был стар, но он имел пылкую душу юноши и представлял в этом отношении удивительно счастливую комбинацию опыта старости и порыва молодости.
Уже давно Суворов лелеял мечту о предводительстве русскими в войне с французами. Мечта его исполнилась даже в больших размерах, чем он предполагал. Понятно, с какою радостью принял он повеление (13 февраля 1799 г.) императора Павла и выехал в Вену, куда и прибыл [39] 14 марта. Император Франц принял Суворова весьма благосклонно, а население Вены — даже с восторгом. Дабы австрийские войска подчинялись иностранному генералу, Суворов возведен в звание фельдмаршала австрийской службы с назначением и соответствующего жалованья. Подобный шаг австрийского министерства был весьма важен, — он давал полководцу большую власть, т. е. удовлетворял принципу Суворова: «полная мочь главнокомандующему»; это являлось как бы подтверждением неоднократно сказанного Францем и Тугутом, что Суворову дана будет полная свобода действий.
На самом деле вышло иначе. Уже несколько раз посылали к русскому генералу членов гофкригсрата спросить о предполагаемом плане кампании, но он каждый раз избегал ответа, говоря, что решит план на месте. Однажды пришли 4 члена гофкригсрата и подали Суворову письменный план наступательных действий до р. Адды, прося сделать в нем какие угодно исправления и дополнения. Фельдмаршал зачеркнул всю записку и написал: «я начну действия переходом чрез Адду, а кончу кампанию, где Богу угодно будет». При прощальной аудиенции Франц все-таки вручил Суворову инструкцию для предстоявших действий, где, между прочим, было сказано, что хозяйственная часть армии вверяется Меласу, дабы внимание Суворова не было отвлекаемо от главных соображений22. Это отделение хозяйственной части из непосредственной власти главнокомандующего впоследствии отразилось гибельно на ходе всей войны; — полководец должен быть полновластен, он ни с кем не должен делиться хотя бы частицею своей власти.
Мог ли Суворов не взять от Франца инструкции, отказаться от нее? Вряд ли.
Отношения между императорами в то время еще не обострились; в инструкции не было ничего, резко бьющего в [40] глаза; император Павел в то время не понял бы всего значения этой инструкции и, вероятно, признал бы за Францем право ее дать, а Суворова счел бы ослушником, строптивым человеком, проявляющим свои чудачества срез меру, и тогда трудно себе представить исход столкновения, – можно было ожидать всего. Если Суворов мог давать отпор членам гофкригсрата, то он весьма был затруднен борьбою с самим императором Францем, в особенности на первых порах, когда получал только милости и обещания полной самостоятельности. Представим даже, что в этом столкновении верх остался бы за Суворовым, то разве австрийцы для достижения своих целей не употребили бы впоследствии тысячи способов, чтоб стеснить Суворова?
24-го марта фельдмаршал выехал из Вены на театр военных действий.

 

 

Примечания

1. Милютин, т. I, стр. 169 и т. III, стр. 127 и 128.
2. Гудим-Левкович «Кампания 1799 г.» в «Обзоре войн», под редакцией г.-л. Леера, Спб. 1885 г., ч. I, стр. 120.
3. Барон В. Штейнгель «Настольный хронологический указатель постановлений, относящихся до устройства военно-сухопутных сил России 1550 до 1890 г.». Спб. 1890 г., стр. 84.
4. Милютин, т. I, стр. 79.
5. Штейнгель, стр. 90.
6. Трачевский, «Россия и Франция в конце прошедшего века «, в Вестнике Европы 1885 г., № 6, стр. 511.
7. Милютин, т. I, стр. 86 и т. III, стр. 94.
8. Лебедев, «Преобразователи русской армии в царствование императора Павла Петровича». (Русская старина, 1877 г., февраль, стр. 228).
9. Трачевский, стр. 513.
10. Современник говорит: «огнестрельное оружие их (австрийцев) в доброте далеко превосходит наше, заготовляемое пополам с злоупотреблением». (Записки Грязева. рукопись, т. II, стр. 287).
11. А. Петрушевский, «Генералиссимус князь Суворов», Спб. 1884 г., т. II, стр. 308-319.
12. « Нет вшивее прусаков» - слова Суворова.
13. Петрушевский, т. II, стр. 319-320; «Записки Грязева» в «Русском Вестнике» 1890 г., № 2, стр. 254-255; Лебедев (Рус, Стар., 1877 г., февраль, стр. 229 и 258).
14. Во время похода 1799 г. древки этих алебард были употреблены на дрова, «Русский Архив», 1867 г., 4, стр. 539, «Из записок генерал-адъютанта графа Е. Ф. Комаровского».
15. Штейнгель. стр. 86. Полное Собрание Законов №№ 17588 и 17590. Уставы обнародованы 29 ноября 1796 г. («Русская Старина» 1877 г. Февраль, стр. 241, статья П. С. Лебедева «Преобразователи русской армии в царствование императора Павла Петровича»). У нас под рукою были издания со следующими титулами: «Его Императорского Величества Воинский устав о полевой пехотной службе. В Москве. При Государственной Военной Коллегии 1797 года». «Его Императорского Величества Воинский устав о полевой кавалерийской службе. В С.-Петербурге. При Государственной Военной Коллегии 1797 года».
16. Не об этой ли инструкции упоминает Грязев? «Русский Вестник» 1890 г., № 3. стр. 210. Суворов называл новый устав: «немороссийским переводом рукописи, изъеденной мышами и двадцать лет назад найденной в развалинах старого замка». («Русская Старина», 1877 г. Февраль, стр. 252).
17. Петрушевский, т. II, стр. 329.
18. Суворов этих лекций не посещал и называл «ученьем, где слепые учат кривых» («Русская Старина», 1877 г., февраль, стр. 252).
19. Н. П. Глиноецкий «История русского генерального штаба». С.-Петербург, 1883 г., т. I, стр. 138-144.
20. Милютин, т. I, стр. 171-172.
21. Петрушевский, т. III, стр. 7-11.
22. Милютин, т. I, отр, 248 — 254.

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2019 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru