: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

Орлов Н.А.

Разбор военных действий Суворова в Италии в 1799 году

Публикуется по изданию: Орлов Н.А. Разбор военных действий Суворова в Италии в 1799 году. СПб, 1892.
 

XIII. Возвращение к Алессандрии и пребывание в ее окрестностях

Остановка Суворова на Арде. – Наступление Моро в долину р. Скриви и план его действий. – Бой при Карина-Гросса 9 июня. Марш Суворова от р. Арды к Алессандрии. – Замечания о действиях Макдональда, Моро и союзников. – Положение Суворова после возвращения к Алессандрии. – Сдача Туринской цитадели 9 июня. Расположение союзных войск и прибытие корпуса Ребиндера – Расположение сил французов после соединения Моро и Макдональда. – Стоянка Суворова под Алессандрией и просьба его об отозвании из Италии. – Сдача алессандрийской цитадели. – Падение Мантуи. – Предположение Суворова для движения в Ривьеру. – Разбор. Диспозиция для атаки апеннинского хребта, предположенной на 4 августа. – Сдача Серравалле 27 июля. – Прибытие корпуса Края 30 июля.

 

[232] Почему Суворов остановил свое победоносное движение 10 июня на р. Арде, а не продолжал преследование Макдональда, чтобы доконать остатки его армии? Не сам ли фельдмаршал приказывал «преследовать неприятеля денно и нощно, доколе истреблен не будет»?
Конечно, утомление армии, не знавшей отдыха со времени выступления из Алессандрии 4 июня (в сущности даже со времени выступления из Турина 29 мая), было серьезной причиной для остановки 10 июня на дневку; но Суворов остановился не только для того, чтобы восстановить силы, – он вовсе прекратил движение своей армии против Макдональда. Причины этого заключаются в природе действий по внутренним операционным линиям. [233]
Операция против Макдональда затянулась на довольно продолжительное время, так что 10 июня союзный главнокомандующий получил в Фиоренцолле первое донесение графа Бельгарда о наступательных действиях главных сил Моро1. Между тем, операции по внутренним линиям основаны на быстроте, и увлекаться преследованием неаполитанской армии значило удлинять свою операционную линию (внутренние линии не должны быть слишком длинны), терять время и рисковать не поспеть своевременно для действий против Моро. Теперь как раз пора было возвратиться к Алессандрии, так как «армия Макдональда более чем разбита», по выражению графа Суворова в письме к барону Краю от 11 июня2. Времени терять было нельзя; каждый переход вперед для преследования Макдональда хотя и доставлял бы лишние трофеи, но удалял фельдмаршала от Алессандрии, к которой он все-таки должен был возвратиться, а следовательно, в общем, каждый такой переход требовал лишние два дня (день вперед и день назад); излишняя же потеря времени могла повлечь за собою большие затруднения в положении Бельгарда и даже серьезное его поражение.
Когда именно следует, при действиях по внутренним линиям, прекратить операцию против одного из противников, чтобы броситься на другого? Удачное решение этого вопроса зависит от таланта полководца, верности его глазомера, и Суворов решает вопрос блистательно: несмотря на весь соблазн доконать Макдональда преследованием, фельдмаршал положил 10 июня остановиться, 11 дать дневку своим измученным войскам, а 12 обратиться против Моро. «Моро делает попытку против графа Бельгарда на Бормиде; я пойду встретить его так же, как встречал Макдональда»,– пишет Суворов Краю 11 июня.

*****

[234] Оставив дивизию Лабуасьера (около 7 тыс.) для занятия проходов через Апеннины, Моро с 14 тыс. и 15 орудиями двинулся через горы. Уже 5 июня Бельгард доносил Суворову о сосредоточении к Боккетте 15-16 тыс. французов с самим Моро, а в донесении Алькаини от 6 июня сообщается, что неприятель усилился между Нови и Поцоло-Формигаро. И действительно, 6 июня Моро направился двумя колоннами: правая, Гренье (9½ тыс.), по боковой дороге долиной Скриви, которую и перешла ниже Серравалле; левая, Груши (4½ тыс.), по главной дороге на Нови. Французы двигались довольно медленно, желая маневрами своими привлечь внимание Суворова и задержать его под Алессандрией, чтобы дать время неаполитанской армии выйти в тыл союзникам. Однако Моро своими чересчур тонкими хитростями обманул только самого себя: 7 июня он находился в окрестностях Нови и Серравалле, а Суворов в 90 верстах отсюда уже второй день бился с Макдональдом.
Бельгард не исполнил в точности наставления фельдмаршала: «все силы к Алессандрии, чтобы не получить поражения по частям, а если нельзя будет удержаться перед крепостью, то отступить к Валенце» (см. стр. 187). Правда, Алькаини, согласно с волей Суворова, снял 7 июня блокаду тортонской цитадели и ночью двинулся по дороге к Алессандрии; но другие войска, получив приказание поспешно идти на соединение с Бельгардом, были еще довольно далеко: Секендорф (2 т.) на пути от Акви, а Вукасович (4,300) от Ницца-делла-Палиа. Бельгард, оставив 2 тыс. человек для блокады алессандрийской цитадели, выдвинулся 8 июня с бригадой полковника Ламарселя (4,200 чел.) к Спинета, присоединил к себе Алькаини и сосредоточил таким образом только 8 батальонов и 8 эскадронов (около 6 тыс.). Положение Бельгарда на позиции у Спинета, где он сосредоточил менее половины своих сил, было весьма опасным. Бельгард в оправдание приводит такое соображение: если бы он стал в сильной позиции за Бормидой, то Моро с незначительным [235] отрядом мог бы держать его в бездействии, а с главными силами идти через Вогеру в тыл Суворову, имея путь отступления обеспеченным кр. Тортона3; теперь же, у Спинета, Бельгард угрожал наступательному движению Моро. План Бельгарда был бы еще сообразен с обстановкой, если бы он успел сосредоточить все свои силы; но теперь он только подставлял свой слабый отряд под удар гораздо сильнейшего противника.
Казалось, судьба сама давала в руки Моро случай нанести полное поражение Бельгарду. Между тем 8 июня главные силы французов заняли Тортону, авангард выдвинут к Понте-Куроне, а кавалерия выслана на Вогеру. Моро задумал выставить Груши (4½ тыс.) заслоном против Бельгарда, а с остальными силами устремиться в тыл Суворову, чтобы помочь Макдональду.
При таком раздроблении сил Моро не мог достигнуть какой-либо цели4. От Тортоны до Треббии верст 60–70, т. е. 2–3 перехода. Не мог же Моро предполагать, что Суворов с Макдональдом будут биться на Треббии 5–6 [236] дней, не порешив дела? Если бы Макдональд разбил Суворова, то Моро выгоднее было бы за это время разбить Бельгарда; если же Макдональд был бы разбит, то Моро, догнав Суворова у Пьяченцы или далее со своими 9-ю тысячами, конечно, был бы уничтожен в сою очередь; следовательно, и в этом случае выгоднее было действовать против Бельгарда. Разбить Бельгарда одной дивизией Груши, разумеется, было трудно. Скорее Бельгард имел на своей стороне шанс нанести поражение Груши, присоединить Секендорфа и Вукасовича и оказаться затем в тылу остальных войск Моро, угрожая их пути отступления через Боккетту. Раздроблением своих сил Моро сам сделал опасным свое положение; но в этом случае счастье ему благоприятствовало: 9 июня в бою при Касина-Гросса ему удалось притянуть к полю сражения дивизию Гренье и соединенными силами разбить Бельгарда. Австрийцы потеряли 2,149 человек (из них до 1,300 чел. пленными) и 5 орудий; потеря французов до 1,000 человек.
Бельгард, отступив за Бормиду, начал укреплять свою позицию и старался стянуть к ней возможно больше войск; последнее и следовало сделать при самом начале операции, а не в критические минуты, когда положение сделалось крайним. Он мог рассчитывать собрать к новому бою только 9 тысяч человек, так что Моро все-таки имел бы полуторное превосходство и, пользуясь подъемом духа своих войск после одержанной победы, должен был стараться нанести противнику новый удар; но французский главнокомандующий снова предполагал идти к Пьяченце вслед за Суворовым5.
Известие о результате сражения на Треббии заставило Моро отказаться от своего плана и отступить в Ривьеру. Так бывает часто при действиях по внутренним линиям: когда наиболее опасному из противников нанесен решительный удар, то другой отступает даже без борьбы. [237]
Желая, однако, облегчить положение Макдональда и отвлечь от него Суворова, Моро до 14 июня оставался между Бормидой и Скривией и распустил слух, будто намерен переправиться через Бормиду и идти к Турину; для подтверждения слуха производились соответственные демонстрации. Моро рассчитывал на слабую сторону фельдмаршала: слишком большое внимание его к слухам и демонстрациям6.

*****

На дневке в Фиоренцолле, 11 июня, фельдмаршал сделал все распоряжения относительно движения к Алессандрии. Краю предписано усилить до 10 т. чел. отряд Отта, которому преследовать конницей Макдональда и прикрывать правый берег р. По7; армии дана диспозиция для движения 12 июня к р. Треббии (Борго С. Антонио)8, причем русские должны были выступить в 2 часа пополуночи, а австрийцы на 3 часа позднее; Бельгарду посылалось уведомление (по терминологии настоящего времени его можно назвать директивой) о предположенном обратном движении Суворова и намерении его 15 июня «угостить Моро» при содействии Бельгарда9.
12 июня союзная армия выступила одною колонною, и марш был исполнен совершенно точно с предположениями [238] Суворова: 12 – дошли до Борго-С.-Антонио и Пьяченцы, 13 – до Брони, а 14 – следовали к Вогере.
Обратный марш к Алессандрии также весьма поучителен по применению к обстановке: выступали обыкновенно около 1 часа ночи, а кончали переход часов в 8 или 10 утра; 13 июня в С.-Джиовани сделали днем привал на 8 часов10 и окончили переход вечером. Таким образом, люди шли ночью, в прохладное время, а отдыхали днем, во время жары.
14 июня у Вогеры встречены передовые посты французов. Суворов решил, пользуясь содействием Бельгарда, атаковать Моро у С.-Джулиано или в другом пункте, где удастся настичь французов; уже была написана и диспозиция11; но вечером получено донесение, что они начали отступать в горы.
Все еще надеясь настигнуть неприятеля, Суворов поспешил вперед, вечером дошел до Кастель-Ново-ди-Скривия, а в 2 часа ночи 15 июня двинулся далее и в 7 часов утра достиг до С.-Джулиано, где соединился с большей частью войск Бельгарда и узнал, что противник, подкрепив Тортону, совсем отступил в Апеннины. Обстоятельства не позволяли фельдмаршалу немедленно последовать за ним, и армия союзников расположилась лагерем на берегу р. Орбы, выдвинув авангард Багратиона к Нови.
Излагая события, мы старались попутно изъяснить и внутреннее значение их, так что теперь остается привести в дополнение лишь несколько замечаний. Не только план наступления французов был неудачен, но и в самом исполнении его они не извлекли из обстановки всего, что было возможно. Макдональд действовал энергично, но увлекся и принял бой тогда, когда ему следовало от него уклониться; ко времени решительного столкновения с противником он разбросал свои силы в глубину и потому с самого начала не имел [239] (хотя и мог иметь) подавляющего численного превосходства; только 8 июня у него собрались полуторные силы, сравнительно с союзниками, но его войска уже понесли большие потери, истощены физически и поколеблены нравственно; кроме того, он непомерно растянул свои силы по фронту, не сосредоточил крупной массы их на решительном пункте (левый фланг) и привел дело к параллельному столкновению; ошибка Макдональда заключалась еще в том, что он излишне рассчитывал на помощь Моро, который сам мог быть стеснен в своих действиях.
Моро не собрал с самого начала верных сведений о главных силах Суворова, выступил несколько поздно, действовал медленно и нерешительно; вместо того, чтобы сразу броситься на Бельгарда и разбить его у Касина-Гросса, он пытался идти вслед за Суворовым, а после боя 9 июня не воспользовался временем, имевшимся в его распоряжении до возвращения Суворова, бездействовал до 14 июня и не нанес вторичного удара Бельгарду.
Что касается союзников, то Кленау и Гогенцоллерн, выдвинутые на правый берег По, были как бы оставлены на жертву Макдональду. Если они должны были прикрывать блокаду Мантуи, то при слабости их сил они могли гораздо основательнее достигнуть этой цели, если бы заблаговременно отошли за р. По, которую форсировать Макдональду было бы весьма трудно. Да вряд ли бы он на это и решился, так как тогда его путь отступления был бы в крайней опасности, а соединение с Моро весьма затруднялось.
Если бы Клену и Гогенцоллерн отступили заблаговременно и притом не в направлении на Мантую, а на соединение с Оттом, то Макдональд, имея их на фланге, тем более не мог решиться идти через По для деблокады Мантуи, а между тем армия Суворова на Треббии достигла бы такого числа, что победа одержана была бы без столь крайнего напряжения, в более короткое время и, можно предполагать, более решительная. [240]
Самая эта блокада не представлялась особенно важной в общей экономии действий союзников. Если Бонапарт в 1796 г. решился снять осаду и бросить под крепостью артиллерию и другие осадные средства, то положение Края, еще не начинавшего осады, было гораздо менее затруднительным, и он смело мог отделить большую часть своих сил на подкрепление Суворова тем более, что осадный парк Край отправил из-под Мантуи в Верону12.
Фельдмаршал, вероятно, так и смотрел на дело, потому что он продолжал действия под Алессандрией и Турином, а из-под Мантуи потребовал к себе подкрепления. Выбор Суворовым наиболее опасного противника, Макдональда, совершенно правилен; операционная линия не длинна (от Алессандрии до Арды – 110–120 верст), масса сил не велика (20–30 тыс.), так что условия для необходимой быстроты действий налицо; и действительно, вся операция продолжается 10½ суток (с вечера 4 июня до утра 15-го), причем пройдено 220–240 верст, выдержан трехдневный бой (6, 7 и 8 июня) и произведено преследование с боем; особенно велика быстрота в первые дни операции (4, 5 и 6 июня). В действиях фельдмаршала проявляется высшая степень энергии; совершенно сообразно с обстановкой он ищет боя и ведет его с отвагой, упорством и большим искусством, но по недостаточно разъясненным причинам относится к неповиновению Меласса с непостижимой снисходительностью, и вследствие этого сражение затягивается и долго не получает надлежащего исхода. Замечательно, что во время боя союзники всегда одерживали верх в тех пунктах поля сражения, где присутствовал сам Суворов, хотя уступали противнику в числе; напротив, Мелас везде находил затруднения для активного образа действий, и даже та доля стойкости и что он был под командой Суворова. [241]
Твердость союзного главнокомандующего характерно сказывается в том, что он ведет борьбу с Макдональдом до конца, несмотря на угрожающие известия о появлении в тылу войск Моро. Как стратег, Суворов понимает, что пока не одержана победа над главным противником, можно пренебречь противником второстепенным, даже если бы он имел кое-какие успехи. Однако, разбив, наконец, Макдональда, фельдмаршал не увлекается преследованием, но быстро возвращается к Алессандрии для нанесения удара Моро, который, узнав о грозящей опасности, сам отступает, не выждав удара.
Таким образом, строго рассчитанные и соображенные с обстановкой действия Суворова представляют высокопоучительный образец операций по внутренним линиям.
Блистательная победа на Треббии произвела повсюду сильное впечатление. В Тоскане произошло восстание против французов, республика уничтожена, к великому герцогу отправлены в Вену депутаты с приглашением возвратиться во Флоренцию.
Император Павел был в восторге от побед своего полководца; прислал ему свой портрет для ношения на груди, утвердил представленный им наградной список, сверх того прислал 1000 знаков отличия для раздачи по усмотрению фельдмаршала, пожаловал нижним чинам по рублю, а всем полкам корпуса Розенберга гренадерский марш. Даже австрийский двор, казалось, несколько успокоился в своей недоверчивости к Суворову; там были рады вдвойне, ибо раньше известия о победе на Треббии получено донесение о поражении Гогенцоллерна при Модене, а потому с замиранием сердца ожидали результатов последующих действий; предшествовавшая неудача всегда оттеняет последующий успех. В Париже возникло сильное беспокойство за самые пределы Франции. Директория, только что изменившая свой состав вследствие переворота 30-го прериаля (7/18 июня) и желавшая показать свою энергию, послала приказы, которыми Моро и [242] Макдональд отзывались от своих должностей; Виктор, Лапоип и Монришар тоже вызваны к ответу.
Однако мы должны сказать, что победа на Треббии не дала тех стратегических результатов, которых можно было бы ожидать. Казалось бы, что столь решительный разгром противника должен повести к совершенному повороту в ходе кампании, а между тем взаимное стратегическое положение сторон осталось почти таким же, каким оно было до столкновения.
Пользуясь впечатлением после возвращения к Алессандрии, собрать армия тысяч в 30 (мы не говорим о большем числе, ибо этого ему не позволили бы гофкригсрат и зависевшие от него австрийские генералы) и двинуться с ними в Ривьеру. Этих сил было бы вполне достаточно, чтобы покончить с Моро; тогда Макдональд оказался бы в Тоскане в критическом положении и должен был бы капитулировать.
Такой результат являлся бы достойным плодом победы на Треббии; но для подобных операций главнокомандующий должен быть совершенно независимым в своих действиях, а Суворова рескрипты Франца постоянно связывали и предписывали «совершенно отказаться от всяких предприятий дальних и неверных»13. Если бы Суворов предпринял вторжение в Ривьеру на свой страх и вопреки предписаниям гофкригсрата, то при удаче в том размере, как указано выше, нарушение императорских повелений оправдалось бы в глазах всех; но ведь на полный успех не всегда можно рассчитывать наверное. Моро мог и не принять боя, но, оставив в Генуе 12 тыс. гарнизона, отступить с остальными 10 тыс. за р. Вар и выжидать подкреплений из Франции. Тогда Суворов не имел бы осязательного, [243] блестящего успеха, который оправдал бы его произвол. Гофкригсрат настойчиво требовал взятия всех крепостей и цитаделей и пассивного обеспечения осад и блокад14. До тех пор не разрешалось даже и помышлять о каком-либо наступательном предприятии. Таким образом, армия Суворова под Алессандрией являлась в качестве обсервационной. Да и предшествовавшие операции его между Турином, Алессандрией и Треббией, в конце концов, не что иное, как действия обсервационной армии, отражающей попытки противника к освобождению блокированных крепостей (Мантуя, Тортона, Алессандрия).
Вынужденное пассивное положение Суворова продолжалось полтора месяца: он должен был выждать падения крепостей и цитаделей, а следовательно, освобождения действовавших против них войск и прибытия подкреплений, дабы сосредоточить значительную армию, с которой и предпринять наступление в Ривьеру.

*****

Туринская цитадель сдалась 9 июня, когда Суворов был еще на Треббии. Укрепления бастионного начертания были исправны и сильны, артиллерия многочисленна, боевых припасов [244] изобилие; продовольствия имелось месяца на три, гарнизон – 3,400 человек, комендант Фиорелла – энергичный. Вечером 28 мая начались с западной стороны цитадели осадные работы под управлением русского инженер-полковника Гартинга15; по приказанию Суворова к работам привлечены местные жители; на ночь, 30 мая, открыта первая параллель в расстоянии около 1+2 версты от укреплений. 7 июня, т. е. в десятую ночь осады, батареи первой параллели были окончены, вооружены 126 орудиями, и в 3 часа утра большая часть их открыла огонь. 8 июня крепостная артиллерия замолчала; внутри цитадели начались пожары; гарнизон искал убежища в казематах; уцелевшие артиллеристы не смели подходить к орудиям; даже часовые прятались от огня осаждающего. Верки сильно потерпели от выстрелов, орудия подбиты, платформы разрушены, здания разорены. 9 июня подписана капитуляция: гарнизон обезоружен и отпущен на честное слово, не служить против союзников впредь до размена; комендант и его штаб сдались военнопленными. Потеря гарнизона около 400 чел.; осаждающих – 47 человек. Трофеи: 562 орудия, до 40 т. ружей и до 40 т. пудов пороху16.
Известие о сдаче Туринской цитадели Суворов получил на возвратном пути к Алессандрии и немедленно послал Кайму из Пьяченцы 12 июня приказание, оставив под Турином 2 батальона и 2 эскадрона, с остальными силами поспешно идти к Алессандрии17. Хотя цель этого приказания заключалась, очевидно, в том, чтобы поддержать Бельгарда и отбросить совокупными силами Моро, но вместе с тем Суворов мог собрать под своим начальством значительную армию (из войск Кайма, Бельгарда и пришедших от Треббии) для вторжения в Ривьеру. Вскоре обстоятельства изменились: Моро отступил, не приняв боя, а между тем получены известия о сборе французских войск в [245] Савойе и Дофине. Фельдмаршал дал новое предписание Кайму18, который с 13,800 чел.19 (в том числе 10 батальонов пьемонтской милиции) должен был остаться в окрестностях Турина для наблюдения за альпийскими проходами со стороны Турина для наблюдения за альпийскими проходами со стороны Франции, Туринскую цитадель привести в исправность, а осадную артиллерию отправить водою до Валенцы для осады Алессандрии.
В то же время войска Суворова располагались следующим образом. Главная армия Суворова (30,600 чел.) – впереди Алессандрии при устье р. Орбы. Она прикрывала осаду алессандрийской цитадели, которая была поручена графу Бельгарду с 11,200 человек, и блокаду тортонской цитадели, для которой отделен граф Алькаини с 3,300 человек. Из главной армии выделен к нови авангард Багратиона, а передовые посты занимали горные проходы от верховий Танаро до истоков Треббии. Кайм, как сказано выше, обеспечивал правый фланг со стороны Франции, а со стороны Швейцарии прикрывал армию Гаддик с отрядами около 11 тыс. человек. Отт продолжал следить за отступавшими остатками армии Макдональда. авангард Отта, под начальством Кленау, принудил 19 июня к сдаче Болонью20, а 27 июня отряд Морцина, выделенный Оттом, заставил сдаться форт Урбано21 (Кастель-Франко). Затем он выслал в горы кавалерийские партии и расположился у Пармы, Реджио и Модены с отрядом в 5,900 человек, остальные же войска, по приказанию Суворова, отправил к Мантуе в осадный корпус Края. Прибытие этих войск и нескольких тысяч подкреплений из внутренних областей Австрии, да еще некоторых частей, бывших до этого времени в гарнизонах, должно было составить осадный корпус в 30,400 человек, но главнокомандующий убеждал Края начать осадные работы [246] безотлагательно, не выжидая сбора всех сил. Такое нетерпение Суворова понятно, ибо падение Мантуи развязывало ему руки для наступательных действий.
Ко всем этим войскам в начале июля прибавился вспомогательный русский корпус генерал-лейтенанта Ребиндера, головные части которого прибыли к Пьяченце 4 июля22. Корпус состоял из 11 батальонов, пионерной роты, 2 казачьих полков и 52 орудий (18 полковых, 22 полевых пеших и 12 конной роты), всего до 10 т. чел., из них строевых более 8,500 человек23. Пионерная рота и большая часть полевой артиллерии откомандированы к осаде Мантуи, а весь корпус, под начальством Розенберга24, поставлен у Пьяченцы для поддержки, в случае надобности, Края, Отта или главных сил Суворова. 6 июля корпус Розенберга передвинут поближе к главной армии, в Брони, что возле Страделлы. Общая численность сил фельдмаршала – 114,400 чел., да еще тысяч 10 было разбросано по гарнизонам. Из всего этого числа в главных силах у него было не более 31 тысячи, т. е. менее трети. Однако, в общем, он не заслуживает упрека в неправильном стратегическом распределении своих войск, ибо оно зависело не от него, а явилось следствием настояний гофкригсрата. Впрочем, в каком бы направлении неприятель ни начал наступление, Суворов мог сосредоточить для отпора не менее 45–50 тыс.
Что касается французов, то Макдональд, у которого осталось после отступления в Тоскану не более 18 тыс. человек, настаивал перед Директорией на соединение своей армии с войсками Моро в Ривьере25 и принял для этого решительные меры. Оставив в Тоскане генерала Миоллиса с 3 тыс. чел., он провел пехоту береговой горной тропинкой, легкую [247] артиллерию на вьюках, а тяжести были нагружены на суда и морем перевезены в Геную. Английский флот в это время находился у берегов Парфенопейской республики и не потревожил французского транспорта.
Как раз при отступлении французов поднялось восстание в Тоскане; 23 июня ополчение окрестностей Ареццо выгнало из Флоренции французский гарнизон, а 27 июня туда, по приглашению населения, отправился Кленау, принявший начальство над всем отрядом Отта.
Соединенные силы Макдональда и Моро, вместе с прибывшими в половине июня подкреплениями (12 тыс.) под начальством Лемуаня, составили итальянскую армию, численностью около 48 тыс., под временным командованием Моро. Войска бывшей неаполитанской армии составили правое крыло, к востоку от Генуи, под начальством только что прибывшего из Франции генерала Гувион С.-Сира; левое крыло, генерала Периньона, расположилось впереди Савоны, Лоано, Онели; главная квартира – в Корнельяно. Все расположение было весьма растянуто, а передовые посты тянулись по горам от истоков Танаро до верховий Таро26.
Для защиты пределов Франции назначалась альпийская армия Шампионе; она должна была прикрывать проходы в Альпах от Симплона до Аржантьера, но находилась в периоде формирования и не превосходила 16 тысяч. Если прибавить небольшой отряд Ксентраля, действовавший в Валлисе против Гаддика, то численность французских сил будет 60–70 тыс., что кажется крайне несоразмерным с 114 тыс. союзников. При таком взаимном соотношении сил Суворов вполне мог действовать наступательно и рассчитывал на верный успех. Однако если вычесть отряды Края, Бельгарда и Алькаини (45 тыс.), прикованные к укреплениям Мантуи, Алессандрии и Тортоны, то окажется, что Суворов вовсе не имел превосходства в силах. [248]
Можно заметить, что войска Кайма и Гаддика (25 тыс.) стояли против слабейших сил Шампионе и Ксентраля, но опять и это не зависело от Суворова: часть войска Гаддика он уже притянул к себе, как то было разрешено австрийским правительством, но по настояниям эрцгерцога Карла27 вынужден был вернуть из на прежние позиции.
Невольным перерывом в своем наступлении Суворов воспользовался, чтобы произвести русским и австрийским войскам ученья, характер которых был тот же, что и в начале кампании, в Валеджио; кроме того, на глазах французов два раза произведен примерный приступ на стены Алессандрии. Конечно, ученья эти преследовали не только ту цель, чтобы обучить войска, даже и не то, чтобы устрашить обороняющийся гарнизон; но Суворов хорошо знал, насколько вредно и в физическом, и в нравственном отношении влияет на солдат праздность после усиленной, напряженной деятельности; и вот, он предупреждает дурные последствия. В это же время он съездил в Пьяченцу и произвел смотр вновь прибывшим русским частям. Смотр произвел сильное впечатление на войска и весьма благоприятно повлиял в моральном отношении28. [249]
С тою же целью он пользовался торжественными празднованиями царских дней, в которые преимущественно раздавались награды за прежние победы29.
Подготовляя таким образом армию для новых побед, Суворов сильно скорбел от невозможности перейти к наступательным действиям. Кипучая его натура рвалась воспользоваться благоприятной обстановкой для нанесения врагу решительных ударов, пока он еще не собрался с новыми силами, но гофкригсрат надолго поставил преграду порывам опытного полководца и требовал, «чтобы о всяком важном предположении или действии, которое признается сообразным с временем [250]

№ 18.
Главная армия Суворова.

Авангард кн. Багратиона – Поцоло-Форминаро. 8 бат., 6 эск., 4 каз. п. 5,700
Корпус Дерфельдена – у Ривальты. 16 бат. 9,850
Корпус Меласа – у Ривальты. 15 бат., 32 эск. 11,100
Корпус Бельгарда – у Гамалеро. 7 бат., 6 эск. 6,200
Корпус Розенберга – у Брони. 11 бат., 6 эск., 2 каз. п. 8,250
Итого: 57 бат., 50 эск., 6 каз. п. 41,100
Сверх того:
Осадный корпус гр. Алькаини. 10 бат., 2 эск.5,300
В гарнизоне Алессандрии. 2 бат. 1,500

[251] и обстоятельствами, предварительно доводить до сведения» в Вену30. В настойчивых повелениях австрийского императора, фельдмаршал прямо получал замечания за неповиновение. Но Суворов никак не мог подчиниться нелепому требованию о «предварительных донесениях» и постоянно возражал о невозможности подобного порядка31. Однако все его жалобы оставались бесплодными: Тугут был упрям, привычки гофкригсрата неискоренимы. Неуверенное в точном исполнении своих предписаний фельдмаршалом, австрийское правительство давало приказания, помимо Суворова, прямо подчиненным ему генералам и тем расстраивало все его расчеты. Выведенный из терпения фельдмаршал решился 25 июня написать самому императору Павлу просьбу об отозвании из Италии.
Но переписка на таких огромных расстояниях, как от Алессандрии до Петербурга, требует большого времени, а события идут своим чередом.
11 июля сдалась алессандрийская цитадель. Она считалась одной из лучших крепостей Италии; продовольствия и боевых припасов могло хватить на долгое время; гарнизон состоял из 3 тыс. человек; комендант – энергичный генерал Гарданн. Осадные работы начались с северо-востока тотчас по прибытии Суворова к Алессандрии, т. е. в ночь на 16 июня; в ночь на 30 июня открыта первая параллель саженях в 200 от подошвы гласиса. В ночь на 4 июля окончены батареи, и в 3 часа утра открыт огонь из 80 орудий, а через [252] 6 часов крепостная артиллерия замолчала. В ночь на 7 июля заложена вторая параллель. Огонь осаждающего был весьма деятелен: в 7 дней сделано 42 тыс. выстрелов. В ночь на 10 июля произведено венчание гласиса, а днем приготовились к приступу, но капитуляция прекратила военные действия32: гарнизон сдался военнопленным. Урон французов – 364 чел.; потеря осаждавшего – 337 чел.; в числе раненых – генерал-квартирмейстер маркиз Шателер; его заменил Цах.
Часть войск Бельгарда и вся осадная артиллерия назначены для осады тортонского замка, расположенного на крутой высоте и снабженного прочными казематированными постройками. Гарнизон состоял из 700 человек и был изобильно снабжен боевыми и продовольственными припасами. Осадный корпус Алькаини усилен до 6 тыс. человек; работы открыты в ночь на 26 июля. Для прикрытия осады главные силы Суворова переведены 15 июля к Ривальте на Скриви, авангард Багратиона (5,700) к Поцоло-Формигаро, Бельгард (6,200) расположился у Гамалеро, на дороге из Алессандрии в Акви. В таком положении находилась союзная армия до получения известия о сдаче Мантуи, которая последовала 17 июля33.
Мантуя считалась одною из сильнейших крепостей в Европе, чему особенно способствовали местные условия – воды р. Минчио; но собственно верки были в довольно плохом состоянии. Гарнизон – 10 тыс. чел., комендант – генерал Фуассак-Латурн, искусный инженер, но человек слабого характера. Продовольствия на целый год. Осадные работы поведены с юго-западной стороны и начаты в ночь на 25 июня.
3 июня, пользуясь бездействием французов по случаю празднования годовщины основания республики, Край заложил [253] первую параллель в 300 саж. от горнверка Праделла, а в ночь на 6 июля – вторую параллель на половинном расстоянии. К 12 июля батареи второй параллели окончены, а утром 13-го открыли огонь из 110 орудий, так что через 2 часа неприятельская артиллерия замолчала. В ночь на 14 июля Край атаковал открытою силою плотины за каналом Пайоло, причем успеху более всего содействовал русской артиллерии капитан Мартынов с командою охотников из нестроевых артиллеристов денщиков и фурлейтеров. Этот успех сильно поколебал твердость коменданта, который по решению военного совета очистил некоторые передовые укрепления, якобы для сосредоточения обороны. Между тем осаждающий вывел третью параллель, а Фуассак-Латур очистил горнверк Праделла, который и занят австрийцами. 17-го июля малодушный Фуассак-Латур подписал капитуляцию, по которой гарнизон отпущен на честное слово – не служить против союзников; комендант, 5 генералов и до 1,000 офицеров оставлены в плену; Фуассак-Латуру дано знамя «в засвидетельствование мужественного его сопротивления»34. Трофеи победителей: 675 орудий, много продовольствия, флотилия канонерских лодок.
Падение Мантуи отразилось во всех концах Европы и произвело сильное впечатление. Во Франции считали это дело крайне позорным, обвиняли Фуассак-Латура в измене и, когда он возвратился во Францию, предали его суду и приговорили к лишению военного мундира. В Вене господствовала несказанная радость; оценивая все со своей особой точки зрения, там считали падение Мантуи самым капитальным событием кампании и ставили ни во что остальные подвиги Суворова; но, несмотря на это, отношения к фельдмаршалу не изменились нисколько. Император Павел еще более стал ценить своего полководца и дал ему титул князя Италийского. Обрадовался и сам Суворов, но главным образом

[254]
№ 19.
Союзные войска.

Главная армия Суворова:

Кн. Багратион – у Нови.
8 бат.., 6 эск., 4 каз. п. 5,700
Дерфельден – у Ривальты. 16 бат. 9,800
Мелас – у Ривальты. 15 бат., 32 эск. 11,100
Гр. Бельгард – у Гамалеро. 9 бат., 6 эск. 7,700
Розенберг – у Брони. 11 бат., 6 эск., 2 каз. п. 8,200
Итого: 59 бат., 50 эск., 6 каз. п. 42,500
Осадный корпус гр. Алькаини – при Тортоне. 10 бат., 2 эск. 5,300
Корпус бар. Края – на пути из Мантуи к Алессандрии. 24 бат. 19,000
Корпус Кайма – в Пьемонте (считая с 10 пьемонтскими батальонами). 21 бат., 12 эск., 1 каз п. 13,800
Корпус Гаддика – к стороне Швейцарии:

Гаддик – в долине Аостской.
8 бат., 4 эск.5,000
Пр. В. Роган – на Симплоне. 2 бат.,½ эск. 1,700
Штраух – в верхнем Валлисе. 8 1/6 бат., 1+2 эск. 4,300
Отряд Кленау – у Сарзаны. 6 бат., 16 эск., 1 каз. п. 5,200
К нему же на подкрепление следуют из Мантуи. 6 ⅔⅔ бат. 4,700
Всего: 145 ⅓ бат., 85 эск., 8 каз. п. 100,000
Сверх того оставлено в Мантуе и в гарнизонах крепостей. 28 бат., 6 эск. 16,200

Французские войска.

Армия «Итальянская» Жубера:

Правое крыло: Сен-Сир.
39 бат.. 14 эск.20,500
Левое крыло: Периньон. 33 бат., 18 эск. 22,600
Итого: 72 бат., 32 эск. 43,100
Армия «Альпийская» Шампьоне. 24 бат., 15 эск. 18,000
Дивизия Тюрро – в Валлисе. 11 бат., 4 эск. 8,000
Всего: 107 бат., 51 эск. 69,000
Сверх того:
– в гарнизонах крепостей сев. Италии   2,500
– в Риме и Анконе5,200

[255] по той причине, что теперь, казалось, ничто уже не могло более препятствовать его наступательному движению35.
Он уже давно обдумывал это движение и еще 2 июля составил план для занятия генуэзской Ривьеры, чтобы таким образом довершить очищение Италии от французов и подготовить базис для вторжения во Францию в кампанию будущего года. Так как вторжение в Ривьеру не было дозволено австрийским правительством до падения Мантуи (этим и объясняется то обстоятельство, что и сам Суворов в своих предположениях постоянно связывает вторжение в Ривьеру с падением Мантуи), то в ожидании этого события оставлены были в течение июля еще 3 плана36, развивающие одну и ту же основную мысль. Наиболее замечателен план, подписанный Суворовым 19 июля37. [256]
Относительно выбора операционного направления фельдмаршал говорил, что идти прямо через Нови в Геную и далее через Савону, Финале, Лоано к Ницце для вытеснения неприятеля из Ривьеры – «значило бы начать продолжительную и трудную войну. Многочисленные отроги [257] горного хребта, параллельно упирающиеся в берег моря, доставляют неприятелю ряд позиций, из которых пришлось бы беспрестанно выбивать его». В этих словах мы видим глубокое уважение к основам горной войны, в которой обходы являются средством решительным. Действительно, [258] при движении от Генуи вдоль берега союзники встретили бы ряд сильных позиций, которые рискованно было атаковать с фронта, а пришлось бы прибегать к постоянным обходам левого фланга противника по горным высям, что повело бы к большим трудностям и потере времени. Поэтому Суворов принимает самую решительную меру, – целый ряд обходов заменяет одним, так сказать, общим обходом, хотя, конечно, последний не избавлял союзников от горной войны, неизбежной в той местности: «должно со всею силою наступить через Тендский проход к Ницце, принудить неприятеля оставить всю Ривьеру, а еще лучше – отрезать ему самое отступление, и, – далее пишет фельдмаршал, – можем всю армию его совершенно истребить».
Пока главные силы будут совершать марш к Ницце, Кленау из Тоскану двинется в Ривьеру вдоль берега через Специю, Рапалло и далее. Его движение по трудной горной дороге, где противник может с успехом сопротивляться даже и с незначительными силами, будет облегченно обходом Розенберга, который направится от Брони через Боббио по долине Треббии в тыл неприятелю, действующему против Кленау. Соединившись при Киавари или Рапалло, Розенберг и Кленау пойдут к Генуе, к которой направится также и Край с севера, помогая этим обходным движением действиям Розенберга и Кленау. Таким образом «Ривьера-ди-Леванте будет вся очищена»; неприятель поспешит на помощь Ницце, а Край будет его преследовать с тыла от Генуи на Савону и далее вдоль берега.
На первый взгляд можно изложенный план упрекнуть в раздроблении сил и в сложности.
Раздробление сил действительно существовало, ибо союзная армия должна была наступать четырьмя группами (Кленау, Розенберг, Край и главные силы) на пространстве более 200 верст, считая от Специи до Коль-ди-Тенде. Кроме того, разделенные огромными расстояниями эти группы предполагалось [259] двинуть по наружным операционным линиям. Неужели Суворову не приходило в голову, что противник, занимающий внутреннее положение, может разбить наступающего по частям? Не сам ли фельдмаршал недавними действиями между Алессандрией и Треббией доказал всю несостоятельность подобного же (по внешности) плана действий Макдональда и Моро?
При ближайшем рассмотрении плана Суворова мы видим, что раздробление сил союзников обусловливалось сущностью горной войны, которая, вследствие трудности движения и продовольствия войск с малопроизводительных горных местностях, вызывает необходимость разделения армии на отдельные, сравнительно небольшие колонны; кроме того, разброска уже существовала перед началом похода, она входила как неизбежная данная в исходное положение армии.
Затем, для фельдмаршала не существовало опасности быть разбитым по частям, ибо успех французов против каждой из второстепенных колонн (Кленау, Розенберг, Край) не приводил к решительному результату: все равно приходилось потом иметь дело с главными силами союзников, отрезывавшими у Ниццы сообщения противника с отечеством и запиравшими его в Ривьере.
Да и над второстепенными колоннами трудно было одержать успех, ибо им приказывалось уклоняться от решительного столкновения (см. Фукс, II, 615. Предписание Кленау от 19 июля). Что касается главных сил Суворова, то поразить их французам было не легко. В самом деле, хотя в предположении 19 июля и не указана численность каждой массы, но приблизительно это можно рассчитать.
Кленау, подкрепленный 5 тыс. из войск Края, имел бы 9,400 чел.; Розенберг – 8,200 чел.; Край, допуская, что он ничего не отделил бы к главным силам – 19 тыс.; главные силы – 34,300 чел.; всего – 71 тысяча. Против этих сил у французов в Ривьере было только 43,100 чел., разбросанных тоже более чем на 200 верст. [260]
Попробуем рассчитать, сколько французы могли сосредоточить против главной массы союзников. Отряд генерала Миолиса (3½ тыс.), стоявший против Кленау, не мог успеть подойти вовремя; в Генуе и Ницце, пунктах весьма важных, необходимо было оставить гарнизоны, иначе они делались самой легкой добычей неприятеля; так как Край, Розенберг и Кленау могли действовать на тыл французов во время борьбы их с главными силами Суворова, то против них нельзя было не оставить заслона. Положив на удовлетворение указанных потребностей самые умеренные цифры, мы найдем, что французы не могли против Суворова выставить не только превосходных, но даже и равных сил. Итак, опасность от разделения сил фельдмаршала является только кажущеюся.
Сложность плана существовала на самом деле, но она вызывалась необходимостью действовать в горах обходами и не влияла на сущность операции. Сложные планы не хороши тем, что много зависят от случайностей и требуют точности в исполнении; одна частная неудача опрокидывает все предприятие. Однако в плане Суворова этого не было, ибо центр тяжести операции лежал в успехе главных сил: если действия их оказывались удачными, то частные неудачи всех остальных колонн не имели значения: они исправлялись конечным результатом – гибелью противника.
Если бы во время вторжения в Ривьеру альпийская армия Шампионэ вторглась в Пьемонт, то предприятие, по предположению фельдмаршала, все-таки должно продолжаться, ибо для обеспечения Пьемонта оставался Кайм с 14 тысячами, опирающийся на сильную крепость Турин. Принимая во внимание, что альпийская армия в это время имела не более 16 тыс., надо считать отряд Кайма совершенно достаточным.
По очищении Ривьеры от неприятеля, Суворов предполагал осадить Ниццу, Ривьеру занять необходимым небольшим количеством войск, а все внимание свое обратить на Савойю, т. е. на вторжение в пределы Франции. [261]
Условием для успеха выполнения своего плана фельдмаршал прежде всего ставит скрытность, ведущую, конечно, за собою и внезапность. Он приказывает армии оставаться около Боско, показывая вид, что намерена наступать с этой стороны, делать демонстрации и распускать слух, что будет предпринята осада Гави; к стороне Коль-ди-Тенде ничего не предпринимать; знать о плане должны только старшие генералы и генерал-квартирмейстер.
Главнокомандующий счел нужным предварительно сообщить свой план старшим генералам союзной армии и требовал их мнения. Мелас подписал, что совершенно согласен. Какая цель была у Суворова в сообщении плана генералам? источники не дают ответа. Конечно, он не нуждался в одобрении или исправлении, но, вероятно, он желал склонить их к большей деятельности и охоте при исполнении этого плана; последствия показали, что он обманулся в своих ожиданиях.
Превосходный план фельдмаршала требовал значительного времени: 1) осада Мантуи задерживала войска Края; надобно было выждать сдачи этой крепости; 2) для действий в горах следовало подвезти из Туринского арсенала 50 горных орудий, и 3) собрать большое количество мулов для перевозки продовольствия, которого ни в горах, ни в Ривьере достать было нельзя, а дороги через горы были неудобны для повозок.
Еще в первом плане, от 2-го июля, говорилось, что «важнейшая трудность для вторжения в Генуэзские владения, особенно для пребывания там войск, состоит в средствах продовольствия. Чтобы преодолеть это препятствие, надобно будет учредить магазины, теперь при Валенце, а по взятии Алессандрии, в Акви и Нови. Также надобно собрать немалое число вьючного скота…». Меры эти настойчиво повторялись в последующих планах, делались постоянно соответствующие распоряжения относительно приготовлений к [262] походу; но так как исполнителями являлись австрийцы, то дело шло довольно медленно.
Спустившись в Ривьеру, союзная армия могла получать продовольствие морем. Для подготовки этого способа Суворов также принял меры. Он вошел в сношение с властями в Тоскане и с адмиралом Ушаковым, Нельсоном и Сен-Винцентом относительно устройства магазина в Ливорно, путем сбора местных средств и подвоза при помощи флота.
Таким образом, фельдмаршалу удалось создать для будущего похода базу в Ливорно, впереди, а сообщения с ней при помощи флота были обеспечены, так как союзный флот господствовал на Средиземном море. Мало того, Суворов задумал отрезать французам в истощенной Ривьере способы подвоза продовольствия. По настоянию фельдмаршала флот отрезал сообщения с Испанией, Африкой, Грецией и Архипелагом; а для прекращения каботажного судоходства Суворов приказал Кленау занять приморские пункты ополчениями и посылать вдоль берега разъезды из казаков и гусар. В то же время послана королю неаполитанскому просьба, отрядить гребную флотилию для крейсирования вдоль берегов.
19 июля, через несколько часов после того, как подписан был 3-й план наступательного движения, получено радостное известие о сдаче Мантуи. Самое главное препятствие, задерживавшее задуманное предприятие, исчезло.
Фельдмаршал дает 20 июля предписание38 Меласу, которое [263] можно назвать воплем наболевшей души: «Заклинаю ваше превосходительство приверженностью вашею к Его Императорскому Величеству всемилостивейшему Монарху; заклинаю собственным усердием вашим к общему благу! употребите всю свою власть, все силы свои, чтобы окончить непременно в течение десяти дней приготовления к предположенному наступлению в Ривьеру Генуэзскую. Поспешность есть теперь величайшая заслуга; медленность – грех непростительный».
Со всей горячностью делает фельдмаршал спешные распоряжения к предстоящему походу. 19-го же июля он дает предписание Краю39, чтобы он оставил в гарнизоне Мантуи 5 тыс. чел. и кирасирский полк Каванаха, 5 тыс. чел. направил через Модену в Тоскану для подкрепления генерала Кленау, дабы он мог в сое время опрокинуть неприятеля от Сарзаны к Генуе, а с остальными (19 тыс.) шел на соединение с армией, причем на переход от Мантуи до Алессандрии (175 верст) дано только восемь дней. Последним обстоятельством объясняется то, что Меласу на все приготовления дано 10 дней, т. е. они должны были быть окончены как раз ко времени прибытия корпуса Края. [264]
24 июля составлена диспозиция для движения в Ривьеру 4 августа. Она то и есть четвертый план. Составителем был генерал-майор Цах, заменивший в должности генерал-квартирмейстера маркиза Шателера, раненого под Алессандрией40.
В диспозиции41, весьма сложной и наполненной подробностями, оформлены главные положения, изложенные в третьем плане от 19 июля. Существенное отличие заключалось в том, что главная мысль – движение наибольшей массы через Коль-ди-Тенде к Ницце с целью запереть неприятеля в Ривьере – несколько изменена и отчасти потеряла свою яркость, хотя сущность дела почти не изменилась: эти силы (36 т.) должны были двинуться в Ривьеру двумя колоннами, на расстоянии 60 верст одна от другой, через Коль-ди-Тенде (19 т.) и через Акви, Каиро и Миллезимо (17 т.).
Общая атака главного хребта у Коль-ди-Тенде, Миллезимо, Каиро и Боккетта назначалась 4 августа.
Хотя прибытия корпуса Края можно было ожидать и раньше, но атака назначена на 4 августа, дабы войска Края, после крайне форсированного марша, успели отдохнуть, и чтобы Кленау успел кружным путем получить диспозицию, пройти довольно большое расстояние по Ривьере ди Леванте и к 4 августа быть уже у Генуи.
27 июля, после сильного обстреливания артиллерийским огнем, сдался Багратиону форт Серравалле, это орлиное гнездо, висящее на высокой и обрывистой скале над дорогой в Геную через Арквату. Форт занят австрийским батальоном (500 чел.).
В сущности, взятие Серравалле в общей экономии операции не было необходимо, что видно из слов Суворова, [265] написанных к Багратиону по поводу нападения французов 24 июля на русский пост, выставленный впереди Аркваты: «Правда само Серравалле столько никак не стоит, чтобы для нее что тратить. И так лучше бы было ее бросить, если б предвиделось, что верно сомнительно; и благовременно назад, не вступая ни в малое дело»42.
30 июля к Алессандрии прибыл корпус Края. Выступив 23 июля из-под Мантуи, он без дневок, к большому удовольствию Суворова, совершил марш в 8 дней, как было указано фельдмаршалом. Багратиону приказано обучать вновь прибывшие войска действию штыками.
31 июля разослана в войска диспозиция, составленная еще 24 июля, для атаки неприятеля 4 августа. Казалось, все было готово ко вторжению в Ривьеру.
Но и на этот раз оно не состоялось – неприятель сам перешел в наступление43.

 

 

Примечания

1. Милютин, I, 563. О появлении партий французов в тылу, у Кастеджио, Суворов имел известие еще 8 июня (см. выше стр. 224).
2. Там же.
3. Фукс, II, 370.
4. Милютин (I, 559) так выражает план Моро: «Лишь только узнал Моро, что впереди Александрии расположен значительный корпус графа Бельгарда, немедленно же приостановил предположенное движение и приказал дивизии Груши обратно перейти на левую сторону скриви, чтобы на другой день атаковать Бельгарда. Бригада Партуно из дивизии Гренье также остановлена у Кастель-Ново-ди-Скривия, чтоб в случае нужды могла поддержать атакующие войска. Если б удалось генералу Груши разбить Бельгарда, то дивизия Гренье должна была немедленно же продолжать движение к Страделле, а Груши следовал бы за нею сутками позже усиленными переходами».
Милютин не указывает источника, откуда он взял этот план. Жомини (III, 377-378) выражает план Моро несколько иначе: “Cependant, Grenier recut l’orde de mettre le lendemain matins a division en mouvement, en laissant a Castel-Novo la brigade Partounaux. Grouchy fut chargé d’attaquer les Autrichiens. Ses instructions portaient de les déloger de Pazzolo et de Torre-di-Garofoldo, puis, s’il reussissait, de les repousser au dela de San-Giuliano, ou il attendrait de nouveaux orders. Si cette opération était achevée a midi, la brigade laissée a Castel-Novo eut rejoint Grenier a Voghera, d’ou ce dernier aurait continue sa marche vers la Trebbia, tandis que Grouchy eut tenu Bellegarde en éches sur la Bormida jusqu’a la nuit du 21 au 22, qu’il eut rejoint le gros de l’armee a marches forcées ».
5. Jomini, III, 378.
6. Милютин, I, 536. В 1813 г. Михайловский-Данилевский слышал следующие слова самого Моро: «Я был несомненно уверен, что мое мнимое вторжение в Пьемонт озаботит Суворова, потому что слабая сторона сего полководца, которого, впрочем, я ставлю наряду с Наполеоном, заключалась в том, что он излишне тревожился при каждом нарочно делаемом мною ложном движении».
7. Фукс, II, 378 и 3808.
8. Милютин, III, 298. Комаровский приводит эту диспозицию несколько в другой редакции («Военный Журнал», 1810 г., кн. 5, стр. 19), которую заимствует у него и Фукс (II, 379-380).
9. Фиоренцолло. 22–11 июня 1799 г.
Императорско-королевскому Ф. Л. Гр. Беллегарду.
Завтра, 12 (23) числа, выступаю отсюда к Пиаченце, 13 (24) буду в Брони; а 14 (25) непременно в Кастельново-ди-Скривия, … таким образом 15 (26) можем поставить неприятеля между двух огней около С. Джульяно или Боско и задавить его, если б только он дождался. Вот наш маневр! – Я надеюсь на вас, а вы положитесь на меня! Угостим Моро так же, как угостил я Макдональда.
Суворов.
10. Комаровский «Военный Журнал», кн. 5, стр. 16.
11. Помещена у Милютина, III, 290.
12. Милютин, I, 638.
13. Рескрипт Франца от 10 (21) июня, полученный Суворовым вскоре по возвращении к Алессандрии.
14. В рескрипте Франца от 10 (21) июня говорится: «Я желал бы, чтобы неоднократные повеления Мои об ускорении осады Мантуи … были исполняемы своевременно». Даже после известия о разгроме Макдональда, Суворову пишут в рескрипте от 29 июня (10 июля): «Ныне более чем когда-либо убеждаю вас, без всякого дальнейшего отлагательства предпринять и окончить осаду Мантуи; а для того назначить генералу Краю достаточно войск. сверх того, Я требую, чтобы ему подчинены были в продолжение всей осады генералы Отт и Кленау, для обеспечения правого берега реки По. О наступательном движении армии Моей чрез Валис или Савойю во Францию теперь решительно и помышлять не должно, как уже сообщил Я вам в повелении от 2 (13) мая. Также не могу никак дозволить, чтобы какие-либо войска Мои, впредь до особого Моего предписания, употреблены были к освобождению Рима и Неаполя. Следовательно, в настоящее время вы должны все свое внимание обратить на покорение Мантуи и затем стараться овладеть еще мало помалу другими крепостями: Алессандрией, Тортоною, Кони и проч. Занятием этих пунктов и преградою путей и проходов чрез альпийские горы следует пресечь сообщение Италии с Францией».
15. Директор осады, как он назван в журнале осады.
16. Фукс, II, 256. Журнал осады и капитуляции у Фукса, II, 329-364.
17. Фукс, II, 384-385.
18. Фукс, II, 391-393. Предписание от 16 июня.
19. Clausewiz, 418.
20. Фукс, II, 456 –458. Капитуляция.
21. Фукс, II, 489-495. Донесение и капитуляция.
22. «Рассказы старого воина о Суворове», 142.
23. Милютин, II, 306-307.
24. Начальство над бывшим корпусом Розенберга принял генерал Дерфельден. Фукс, II, 475.
25. “Souvenirs du maréchal Macdonald”, 110.
26. Clausewiz, 414.
27. Милютин, III, 304.
28. Приведем в извлечении описание смотра из «Рассказов старого воина» (стр. 143-146). «Все ожидали непобедимого и с нетерпением смотрели в ту сторону, откуда он должен был ехать. Стены г. Пьяченцы покрыты были сплошною толпою горожан и раненых Французов. И вот пыль столбом на пути – и вот он, отец наш Александр Васильевич! Он прямо и шибко ехал к нам верхом на лошади, окруженный многочисленною свитою. Если бы не святая дисциплина, удерживавшая в рядах строя ратников, то все войска кинулось бы к нему навстречу. И вот он подъехал к средине корпуса, остановился, взглянул своим орлиным взором, громко сказал: «здравствуйте, братцы! – чудо богатыри! – старые товарищи! – здравствуйте!!» И ответ ратников, как сильная буря, вырвавшись из ущелья гор, как раскат грома огласил окрестности: «здравия желаем, отец-батюшка!» Наконец голос ратников «ура!» покрыл все. Александр Васильевич шибко проехал по линии войск, приветствуя их: «здравствуйте, чудо-богатыри! Русские! Братцы! Здравствуйте!» И тогда-то приказал начать примерное сражение по методе его, бывшей при матушке царице Екатерине Алексеевне.
Пример сражения продолжался не более часу. Натиски и удар в штыки были единственным маневром. По окончании этого, корпус войск прошел взводами мимо Александра Васильевича.
Войска остановились в колоннах. Александр Васильевич приехал к ним, и прямо к полку Ребиндера. Все полки и батальоны сомкнулись густо и сблизились к месту, где был непобедимый. Говорил речь войскам о победах над французами, и речь его была коротка; помянул о победах, давно бывших над врагами, и в заключение сказал: «побьем французов-безбожников! В Париже восстановим по-прежнему веру в службу царскую – и нам честь! и нам слава! – Братцы! вы богатыри! неприятель от вас дрожит! – Вы Русские!..» И крик десяти тысяч ратников: «рады стараться!.. Веди нас, отец наш, готовы радостно!.. веди, веди, веди!... ура!!» – огласил окрестности Пьяченцы.
Александр Васильевич поехал от нас, и вслед за ним начальники полков и батальонов повели старых его знакомых ратников. – О! как радостны возвратились к нам наши старики, и чего они ни говорили нам!.. Их было человек около полусотни, и почти всех по именам знал Александр Васильевич; и все с ним были в Крыму, на Кубани, на Пруте, при Рымнике, на Дунае и в Польше; и со всеми он говорил, и всякому дал свое слово ласковое. после того он сказать изволил: «прощайте, братцы, покудова! увидимся!.. Кланяйтесь от меня всем; всем чудо-богатырям! – Помилуй Бог!.. братцы!.. мы Русские!!» И всякому по выходе от него, по его воле, дано в руки по крон-талеру».
29. Милютин, I, 580. «Обыкновенно после обедни фельдмаршал сам вносил в алтарь на блюде все знаки отличия, окроплял их святою водою, потом подходил к собранным в церкви генералам т офицерам, удостоенным Монарших милостей. Каждый из них поочередно был вызываем и становился на колени; тогда Суворов прикалывал ему знак и благословлял его. Ту же церемонию исполняли и австрийские офицеры».
30. Из рескрипта Франца от 10 (21) июня.
31. В письме к русскому послу в Вене, графу Разумовскому, от 27 июня Суворов пишет: «Его Римско-Императорское Величество желает, чтобы, ежели мне завтра баталию давать, я бы отнесся прежде в Вену. Военные обстоятельства мгновенно переменяются; по сему делу для них нет никогда верного плана. Я ниже мечтал быть на Тидоне и Треббии по следам Ганнибала; ниже в Турине, как один случай дал нам пользоваться тамошними сокровищами; ниже в самом Милане, куда нам Ваприо и Кассано ворота отворили». В другом письме от 1 июня : «Я в Милане – получаю из Вены ответы о приезде моем в Верону; я только что в Турин перешел – пишут мне о Милане».
32. Капитуляция на французском языке у Милютина, III, стр. 309-311.
33. Милютин, I, 557-600; Clausewiz, 400-428; Jomini, III, 377.
34. Фукс, II, 620-634.
35. Милютин, I, 635-643.
36. 13, 19 и 24 июля. Напечатаны у Милютина, т. III, стр. 334-343;
37. Третье предположение, подписанное Суворовым 19 (30) июля.
Действия наши, очевидно, должны быть направлены к тому, чтобы до наступления еще зимы овладеть Варом, Ниццею и цепью Савойских гор. Когда же выпадет снег, тогда войска будут в совершенной безопасности: это доставит нам покойные зимние квартиры, утвердить сделанные нами завоевания и даст нам возможность спокойно приготовиться к будущей кампании. Таким образом, мы должны вытеснить первоначально неприятеля из Ривьеры, где сосредоточены теперь все остающиеся у него силы.
Идти в Геную прямо через Нови, Акви и проч.. а далее из Генуи чрез Савону, Финале, Лоано к Ницце – значило бы начать продолжительную и трудную горную войну. Многочисленные отроги горного хребта, параллельно упирающиеся в берег моря, доставляют неприятелю ряд позиций, из которых пришлось бы беспрестанно выбивать его. опыт войны 1765 года достаточно это показывает. По моему мнению, для наступательного действия против Ривьеры должно со всею силою наступать чрез Тендский проход к Ницце, принудить неприятеля оставить Ривьеру, а еще лучше, отрезать ему самое отступление.
Для этого нужно:
1) Чтобы армия оставалась при Боско и Терцо, показывая вид, что намерена с той стороны атаковать неприятеля.
2) Чтобы армия беспрестанными демонстрациями и рекогносцировками вводила неприятеля в заблуждение, избегая излишней потери людей и распространяя слух, будто предпринимает осаду Гави.
3) Со стороны же Тендского прохода ничего не предпринимать, дабы не обнаружить настоящих наших видов.
4) Если план этот одобрен будет гг. начальствующими генералами, то чтобы кроме них и генерал-квартирмейстера никто не знал о нем.
Нельзя приступить к исполнению предприятия сего без заготовления мулов, без учреждения магазинов в Ливорне, и пока не сдастся Мантуя. В то время ген.-фельдл. бар. Край, оставив в крепости от 4 до 5 тыс. гарнизона. двинется с остальными войсками форсированными маршами и лишь только соединится с армией, то немедленно же последняя предпримет движение через Тендский проход к Ницце. Пока армия будет в движении, генерал Край делает ложные атаки и старается ближе следить за неприятельскими легкими постами, чтобы замечать, как неприятель будет сниматься с позиций своих, спеша на помощь к Ницце. Затем он преследует его в тыл на Геную, Савону и вдоль берега.
Если мы достигнем Ниццы, то отрежем неприятелю отступление и можем всю армию его совершенно истребить.
Ген. Розенберг и гр. Кленау равномерно будут стараться по возможности сблизиться с неприятелем: первый – преследуя его чрез долину Треббии; второй – вдоль берега чрез Специю, Рапалло и далее. Можно наверное надеяться, что легко будет неприятельские войска, рассеянные в Ривьере, забрать в плен.
Ген. Розенберг соединится с ген. Кленау при Киавари или Рапалло, и если, в чем нет сомнения, ген.фельдц. барон Край будет уже в Генуе, то Ривьера-ди-Леванте будет вся очищена. Ген. Кленау соединится с бароном Краем, а ген. Розенберг пойдет назад к Турину. Генерал-фельдц. барон Край двинется вдоль Ривьеры к главной армии, находящейся у Ниццы, и, очистив всю Ривьеру-ди-Попенте, оставит начальство в Ривьере гр. Кленау, а сам приступит к осаде Ниццы; главная же армия выступит назад через Тендский проход, отделит часть войск для осады Кони, соединится с корпусами Кайма и Розенберга, чтобы вытеснить неприятеля из Савойских гор, осадить Фенестрелу и потом идти на помощь к Ф. Л, Гадику. Таким образом мы избегнем осады Гави, Серравалле и всех других неприятельских укрепленных пунктов.
Может случиться, что прежде, чем мы совершим наши предположения, неприятель соберет в Савойе значительные силы и устремится на равнину; но обстоятельство сие не должно ни сколько нас смущать; мы должны продолжать наши действия, а ген. Кайм между тем сосредоточит свои войска к Турину, которого неприятель не может тотчас же осадить.
Прежде, нежели мы в состоянии будем приступить к исполнению этого плана – что будет возможно только по взятии Мантуи и по окончании всех описанных предварительных распоряжений – многие обстоятельства могут еще измениться, так что теперь слишком было бы преждевременно начертать план для нападения чрез Тендский проход или сделать распределение войскам. Так могут измениться обстоятельства в том, что генерал Розенберг или вовсе не в состоянии будет пройти через Боббио, или найдет возможность пройти только с небольшою частью войск, а другую послать на подкрепление к ген. Кайму или к главной армии. Генерал Кленау, может быть, получит другое назначение; барон Край может найти нужным оставить в Мантуе большее число гарнизона.
Хотя южная Италия очищена от неприятеля только до Анкопы, Фано и Синигалии, однако ж, оставленные там гарнизоны не заслуживают никакого внимания. Неприятель оставил их не с тем, чтобы снова сосредоточить свои силы для действия в открытом поле, но просто – чтобы только удержать эти пункты в своей власти.
Гарнизоны, остающиеся в Римских и Неаполитанских владениях, еще менее заслуживают внимания.
Пока не найдем возможным приступить к наступательным действиям против Ривьеры, надлежало бы держать ее в блокаде; это средство само по себе могло бы нанести вред неприятелю и даже, может быть, принудить его к оставлению страны без всякого сопротивления. Для означенной цели надлежало бы выставить от нас тесный кордон, который можно занять слабо, так как назначается он только против слабых неприятельских партий.
Итак, я вовсе не считаю нужным теперь осаждать Гави: мы гораздо легче овладеем этой крепостцою после успешного действия к Ницце; ген. Кленау может ее блокировать до того времени, когда осада ее встретит менее сопротивления.
Точно то же относится и к крепости Кони: когда исполнится предприятие к Ницце, то и осада Кони будет гораздо легче.
Когда Ривьера будет совсем очищена и бар Край станет пред Ниццею, то для занятия Ривьеры потребно будет небольшое число войска; ибо для удержания там порядка, будет нам всевозможно содействовать прежнее правительство, которое будет нами восстановлено. Все это способствует усилению главной армии и даст ей возможность исключительно обратить внимание против Савойи.
В настоящее же время важнейшими предметами наших занятий должны быть: укрепление Турина, приготовление мулов и учреждение магазинов в Ливорне.
Суворов.
Подписано собственною рукою Меласса:
«С вышеизложенным планом совершенно согласен.
Генерал от кавалерии Мелас».
38. Выписываем его у Фукса (II, 538-640), ибо у Милютина переведен только отрывок.
Императорско-Королевскому Ген.-от-кавалерии Барону Меласу.
Боско. Июля (31) 20 дня 1799 года.
Падение Мантуи и умножаемые оным силы армии не дозволяют никакого дальнейшего отлагательства в предложенном приближении к Ривьере.
Ваше Превосходительство можете сами столь же хорошо видеть, как и я, выгоды для нас в таком случае, если мы выступим туда завтра. Мы должны стараться, как можно скорее приступить к надлежащему действию и принять на свою ответственность будущие успехи. Через восемь дней Край присоединится к нам; вообще же через двенадцать дней можем достигнуть мы до Коль-ди-Тенде; следственно, все приготовления наши должны быть кончены не далее, как в течение десяти дней.
Употребим все способы, ведущие к цели: те, кои содействуют к скорейшему достижению оной, суть лучшие; со всякою деятельностью надлежит привести оные в исполнение, не принимая никаких отговорок: важность цели слишком велика – следствия вознаградят со вторицею.
Заклинаю Ваше Превосходительство приверженностию к Его Величеству Всемилостивейшему Монарху нашему, и усердием ко всеобщему благу, употребить все полномочие и всю силу нашу, чтобы приготовления, необходимые для действия в Ривьере, совершенно окончены были в течение десяти дней. Поспешность – есть теперь величайшее достоинство, медленность – грех, непростительный за вредные последствия.
Прошу немедленно и подробно уведомить меня, с каким успехом производятся приготовления сии, какие средства употребляются для ускорения оных, и если бы не были еще начаты оные, по какой причине.
Суворов.
39. Фукс, II, 612-614.
40. Про генерала Цаха Суворов отзывается так: «не Цах-гафт, а только Цах: добр, тих, учен, но истинный проектный унтеркунфтер, и я в комбустии». В 1800 г. Цах был начальником штаба у Меласа, когда австрийцы проиграли сражение при Маренго.
41. Напечатана у Милютина, III, 341-343.
42. Милютин , III, 345. Подобного же взгляда придерживался Суворов и относительно крепости Гави в приведенном выше третьем плане (стр. 257).
43. Милютин, II, 9-22.

 


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2019 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru